17

Амо

Я боялся поздравлений только по одной причине. Когда Фабиано и его семья вышли вперед, чтобы поздравить меня, я понял, что время почти пришло. Фабиано пожал мне руку с едва заметной улыбкой. Наши отношения никогда не были слишком близкими. Теперь они были отравлены.

Я полагал, что то, что мы с Невио чуть не убили друг друга, еще больше испортило ситуацию.

Даже Аврора, которая обычно была самой милой и жизнерадостной из всех, выглядела так, словно ее улыбка ей дорого стоила, особенно когда она пожала руку Крессиде. Я не был уверен, насколько близки были Аврора и Грета, между ними было три года разницы, но Фабиано практически жил под одной крышей с кланом Фальконе.

Я сглотнул, когда Римо и его жена шагнули вперед. Римо крепко сжал мою руку, его глаза сверкали предупреждением. Он наклонился вперед.

— Сегодня ты сделал правильный выбор, который спасет многих.

Моя ответная улыбка была далеко не приятной.

— Пока что.

Серафина впилась ногтями в его руку и отстранила его, но они остались рядом. Глаза Римо не скрывали его ненависти ко мне. Мы никогда не любили друг друга, но после Греты простая вражда переросла в чистую ненависть. Вонзить нож в живот его сына было одним из лучших моментов в моей жизни, но по иронии судьбы его превзошел только момент, проведенный с Гретой.

Затем каждая унция ненависти, скопившаяся внутри меня, испарилась, когда Грета вышла из-за спины отца. Я не ожидал, что она будет здесь, хотел, чтобы она не появлялась, но в истинно манере Фальконе она встретила осложнения лицом к лицу.

Ее темные волосы были убраны в свободную прическу, несколько прядей обрамляли ее прекрасное, эльфийское лицо. На ней было простое длинное шелковое платье приглушенного мятного цвета, которое держалось на тончайших бретельках, которые я когда-либо видел. На ней не было лифчика, да и не могло быть, но все же это не было неприлично. Что бы ни было на ней надето, это прикрывало ее соски. Она выглядела как хрупкая красавица, как цветок, слишком прекрасный и нежный, чтобы к нему прикасались человеческие руки. Конечно, на ней не было каблуков, хотя она едва доставала до груди отца и моей.

Я не мог представить, чтобы Грета когда-нибудь их носила. На ней были простые золотистые сандалии и лак для ногтей того же цвета, что и ее платье.

Грета встретила мой взгляд, ее губы растянулись в улыбке, которая болела сильнее, чем нож Невио в моем боку.

— Поздравляю, Амо. — Она повернулась к Крессиде. — Поздравляю, Крессида.

Крессида оглядела Грету с ног до головы. И лишь краткий проблеск неодобрения в ее выражении заставил меня зарычать на нее.

— Спасибо. Когда через несколько лет ты достигнешь совершеннолетия, я уверена, что у тебя тоже будет хорошая свадьба, — сказала Крессида.

Грета только улыбнулась в ответ. Крессида прекрасно знала, что Грета достигла совершеннолетия. Перед свадьбой ей пришлось выучить имена и возраст самых важных игроков в нашем мире, и Грета была одной из самых важных, даже если не вела себя соответственно.

— Грете не нужно выходить замуж, чтобы стать королевой. Только существуя, она сияет ярче, чем многие когда-либо смогут, — сказал Римо суровым голосом.

Крессида впилась ногтями в мою ладонь, явно желая, чтобы я что-то сказал, но Римо лишь озвучил то, что я и так думал.

— Жаль, что не все из вас смогли приехать, — пробурчал я, не пытаясь скрыть свою неискренность.

Савио с женой, Массимо, Невио и Алессио, а также младшие дети остались в Лас-Вегасе. Я отчаянно надеялся, что Грета тоже осталась там, даже если увидеть ее сейчас было самым ярким событием этого мрачного дня.

С последней жесткой улыбкой Римо повернулся и повел жену и дочь прочь. Я сосредоточился на Адамо и его жене Динаре. Нино и Киары нигде не было видно, хотя они были в церкви. Возможно, Нино решил, что ему нужно остановить брата от глупого поступка.

Фальконе рано исчезли с вечеринки. Атмосфера была слишком напряженной, чтобы выносить ее долго. Отец не объявлял войну, так как на подходе были две важные поставки наркотиков, и Римо тоже не объявлял — несомненно, под влиянием Греты.

Мы с Крессидой ушли вскоре после полуночи. Крессида не умолкала, пока я направлял машину к нашему новому таунхаусу. Я не мог поверить, что это место будет нашим с Крессидой общим. Может быть, когда-нибудь я стану ее терпеть.

Я завел ее в дом и указал на лестницу.

— Почему бы тебе не пойти вперед? Мне нужно еще выпить.

Крессида поджала губы, но пошла вверх по лестнице, устланной пушистым белым ковром, который она сама выбрала. Она выбрала мебель для всего дома, отчего он стал еще меньше похож на дом. Наверное, я бы больше времени проводил в своей квартире, чем под одной крышей с Крессидой. Я взглянул на свой «Ролекс». У меня был еще час.

Я налил себе небольшой стакан бурбона, прежде чем подняться наверх. Когда я вошел в спальню, Крессида все еще была в ванной. Я зашел в гардеробную и вылез из свадебного костюма, бросив его на кресло, а затем взял черную рубашку и черные брюки-карго.

— У тебя новый шрам! — воскликнула Крессида, входя в комнату в сексуальном белом пеньюаре. Ее волосы были уложены, и она была на каблуках.

Я проследил за ее взглядом до ножевой раны, которая все еще была нежной, но уже не перевязанной.

Ничего не говоря, я натянул свои брюки. Я не видел причин для того, чтобы рассказывать о события в Лас-Вегасе Крессиде. Проявление слабости в присутствии жены казалось мне плохой идеей.

— Что ты делаешь? — спросила Крессида, смутившись.

— Одеваюсь. У меня дела.

Ее глаза расширились от недоумения.

— Это наша брачная ночь!

Я надел рубашку и поднял бровь.

— Я никогда не хотел этого брака. Я говорил тебе, чего ожидать, если ты выйдешь за меня. Это брак на бумаге. Не жди никакой эмоциональной привязанности.

— Мы должны заключить наш брак. Это традиция! — Ее голос становился все более пронзительным. Я вышел в коридор, но она бросилась за мной.

— Мы консумировали ее заранее. Этого достаточно — сказал я. У меня не было ни малейшего желания прикасаться к ней прямо сейчас.

Спустившись в оружейную, я захватил две кобуры для пистолетов, а также свои любимые ножи и пистолеты.

Крессида догнала меня. Каблуки явно замедляли ее движение. Она осмотрела мой наряд.

— Куда ты идешь?

— По делам.

— Муж должен трахать свою жену!

— Может быть, я сделаю это, когда вернусь утром.

Я взял ключи от машины и направился в вестибюль. Крессида издала разъяренный вопль, и один из ее каблуков ударил по зеркалу рядом с моей головой, отчего оно раскололось.

— Тебе повезло, что у меня сейчас нет времени на твои бредни — прорычал я и ушел.

Сегодня не прольется кровь девственниц, только кровь Фальконе.

Грета

Я надела пижаму, но не могла уснуть. Мои мысли крутились вокруг Амо. Теперь он будет делить свою брачную ночь с Крессидой.

Я целую неделю умоляла папу разрешить мне присутствовать на этой свадьбе, утверждая, что мне нужно увидеть свадьбу Амо, чтобы закрыть эту главу моей жизни. Нужно смотреть в лицо своим страхам — так всегда говорил папа, и я это тоже усвоила. Теперь я не была уверена, что это улучшило мое эмоциональное состояние. Определенно не было ощущения, что глава закрыта.

Но, возможно, мое присутствие показало нашу добрую волю к сохранению мира, который казался таким ужасно хрупким.

Невио был в ярости, но папа настоял на том, чтобы он остался в Вегасе. Если бы он приехал, это только разрушило бы то, что осталось от нашего перемирия. Его гнев был очень сильным, и я все еще боялась, что он наделает глупостей. Хотя Невио уважал отца, его буйный характер часто заставлял его забывать о разуме и приказах отца.

Я погладила палец, на котором должно было быть кольцо, если бы я приняла предложение Амо.

Это был мой выбор, единственный разумный выбор на тот момент, отпустить Амо, но сейчас я чувствовала себя так, словно у меня вырвали что-то, что я не хотела терять.

В гостиной нашего номера раздались голоса. Я наконец встала и пошла туда. Фабиано, Нино и папа разговаривали тихими голосами. Адамо сидел на диване, положив руки на спинку. Он был единственным, кто не выглядел совершенно напряженным. Он наслаждался своим пребыванием в Нью-Йорке и дружил со многими солдатами Фамильи. Если бы больше из нас приложили такие усилия, как он, между семьями было бы гораздо меньше напряженности.

— Что происходит? — спросил я.

Отец бросил на меня взгляд.

— Ничего.

Я поджала губы и могла сказать, что это неправда. Он всегда говорил, что к женщинам относятся как к слабому полу, потому что они так себя ведут, но из-за его заботы мне иногда было трудно выйти из зоны комфорта.

— У Нино что-то вроде предчувствия, — с усмешкой сказал Адамо. Его кудрявые волосы были рассыпаны по плечам.

— Что за предчувствие? — спросила я.

— В моих наблюдениях нет ничего ясновидящего.

— Я не буду бежать из Нью-Йорка посреди ночи, как гребаный трус, потому что ты слишком осторожен.

— А ты ведешь себя высокомерно и горделиво.

— Я знаю Луку. Он всегда гордился своей чертовой честью. Он никогда бы не использовал брачную ночь для нападения. Это было бы глубоко бесчестно.

Отец, очевидно, считал, что нет ничего плохого в том, чтобы использовать свадьбу в неблаговидных целях.

— Ария была своей обычной милой, взволнованной личностью. Никаких тревожных звоночков. Но Лука не рассказывает ей всего. Возможно, он хочет дать тебе попробовать твое собственное лекарство — сказал Фабиано, пожав плечами. Отец бросил на него предостерегающий взгляд, которого я не поняла. — Лука может стать адептом, если считает это необходимым. Последние события, возможно, заставили его пересмотреть свои ценности.

Губы отца скривились.

— Пусть атакует, если он считает себя таким умным.

— Ты позволяешь своему гневу затмить разум, — пробормотал Нино. — Но на кону стоит нечто большее, чем наши жизни.

Отец посмотрел на меня, очевидно, все еще не желая прислушиваться к голосу разума.

— Я должен признать, что Лука заслужил бы мое уважение, если бы он действительно заманил нас сюда под ложным предлогом мира, только для того, чтобы напасть. Это стало бы для него новым падением, которое я с радостью верну.

Я доверяла принципиальным суждениям Нино, но то, что он предложил, было настолько ужасно, что я не могла, не хотела верить в то, что это правда.

Тихий гудок привлек мое внимание обратно в комнату. Я подошла к тумбочке, где оставила свой мобильный, и удивленно подняла глаза, увидев сообщение с неизвестного номера.

Я нажала на него.

Немедленно покинь отель, Грета.

Мое сердце упало, и я крутанулась на месте, бросившись обратно в гостиную. Если бы не слова Нино, я могла бы подумать, что это Амо пытается тайно встретиться со мной, но я знала, что это совсем другое сообщение. Это было от Амо, но он пытался предупредить меня. Мой инстинкт не оставлял другого вывода.

Папа взглянул на мое лицо и подошел ко мне. Я протянула ему телефон.

— Возьми все пистолеты! Разбудите всех!

Папа ворвался в их с мамой спальню, разбудив ее. Секунды спустя он вытащил ее оттуда только в ночной рубашке. Через минуту мы уже мчались по лестнице в подземный гараж. Отец отказался ехать на лифте.

Когда мы добрались до гаража, свет погас.

— Черт побери! — прорычал отец, крепче сжимая мою руку. В темноте мы, спотыкаясь, направились к своим машинам. Мама, я и Киара сидели на заднем сиденье, а папа и Нино — на переднем.

Фабиано и Адамо были в другой машине с Авророй, Леоной и Динарой. Двигатель машины взревел, и мы рванули вперед. Папа на полной скорости устремился к откатным воротам.

— Пригнись! — приказал Нино, и мы пригнули головы. Мама обхватила руками мое тело, защищая меня. Когда мы врезались в ворота, раздался оглушительный грохот. Я хныкала, сердце билось в груди.

Вскоре раздались выстрелы, и мамины руки обхватили меня еще крепче. Киара прикрывала меня с другой стороны, не позволяя встать. Я не хотела, чтобы они рисковали своими жизнями ради меня. На нескольких ухабах и поворотах нас швыряло по заднему сиденью, пока я не потеряла всякое ощущение верха и низа.

Внезапно мы начали вращаться, машина покатилась в сторону, а затем врезалась во что-то, издавшее металлический звук. Моя голова столкнулась с головой Киары, и все вокруг стало черным.

Меня разбудили выстрелы. Я открыла глаза, несмотря на резкую боль в голове, я все еще лежала на заднем сиденье. Но мамы рядом со мной больше не было. Только Киара прижимала к себе голову, кровь заливала ее лицо. Моя кожа тоже была в крови.

— Черт возьми! — прошептала мама, ударив по рулю.

— Она слишком повреждена, — сказала Киара тихим голосом.

Мама посмотрела через спину, на меня, затем на что-то позади нас. Страх наполнил ее лицо. Она снова повернула ключи, и машина заглохла.

— Мы должны бежать к другой машине. Это не слишком далеко.

Я выпрямилась и посмотрела через заднее стекло, увидев папу, Нино, Адамо и Фабиано в перестрелке с Амо, его отцом и несколькими другими мужчинами из Фамилии.

Мое сердце ударилось о грудную клетку, когда я вылезла из машины.

— Грета! — крикнула Киара, но я не слушала.

Я вышла за машины.

Амо заметил меня первым и замер. Он и другие люди из Фамильи были заслонены двумя машинами, а моя семья спряталась за перевернутым фургоном.

И все это из-за нас? Из-за того, что нас связывали узы, которых не может быть?

Выражения лиц с обеих сторон не давали мне надежды. Только смерть для другой стороны была целью. Может быть, сначала пытки.

Мы находились в промышленном порту, справа от нас была черная вода Гудзона. Вдалеке виднелись приближающиеся машины, черные лимузины. Вероятно, подкрепление.

— Вернись в машину! — крикнул отец.

Я смотрела только на Амо.

— Амо! — рычал его отец. Выражение лица Амо было жестким.

Никто не стрелял в меня. Мама схватила меня за руку и оттащила за контейнер, который протаранила наша машина.

Скоро Фамилья превзойдет нас. Боже правый. Что я могу сделать?

Амо защитил бы меня, но он убьет мою семью. Может быть, если я буду умолять его, он пощадит их? Мне стало плохо, на коже выступил холодный пот. Голова раскалывалась от сильной головной боли, пульс бился слишком быстро, голова кружилась.

Навстречу нам с визгом шин пронесся фургон и остановился. Раздвижные двери рывком распахнулись, и Невио вышел из машины, держа в руках женщину и приставив нож к ее горлу.

— Стой! — прорычал Маттео. Фамилия прекратила стрельбу, и моя семья тоже. По выражению лица отца я поняла, что он не знал, что Невио был здесь.

— Сюрприз, ублюдки! — крикнул Невио с широкой ухмылкой, таща за собой женщину, пока шел к папе, Нино, Фабиано и Адамо. За ним выскочил Массимо, а затем Алессио, державший девочку-подростка. Я узнала в них жену и дочь Маттео с сегодняшней свадьбы.

— Если ты тронул хоть один волос на их головах, я заставлю тебя пожалеть о дне твоего рождения, — прорычал Маттео.

Невио оскалил зубы и вызывающе прижал ладонь к рыжим волосам женщины. Она попыталась вырваться из его хватки, но он в качестве предупреждения еще раз приставил нож к ее горлу.

— Я еще ни о чем не жалею.

— Изабелла, Джанна, вы в порядке? — позвал

Амо.

Джанна была в руках Невио, на щеке у нее был синяк.

Маттео рванулся вперед, но Лука схватил его за руку и рывком отбросил назад.

— Этот ублюдок ударил тебя!

— Боюсь, что это неправда, — сказал Невио, остановившись рядом с папой, который с волнением смотрел на Джанну и Невио. Невио пожал плечами и улыбнулся папе. — Прости, папа. Я не послушался, но я просто не мог удержаться и не испортить свадьбу. Если бы я знал, что до этого дойдет… — Он хихикнул и обменялся взглядом с Массимо и Алессио, выглядя так, словно это была самая лучшая ночь в его жизни.

Алессио обхватил девушку рукой, а его кинжал был направлен ей в живот.

Ее очки были набекрень, а глаза расширены и полны страха.

— Ты заходишь слишком далеко, — тихо сказал Маттео.

— Слишком далеко? — прорычал отец. — Ты напал на меня и мою семью, когда мы были гостями на твоей территории. Никогда больше не говори со мной о чести. Я мастер играть грязно, Витиелло. Ты только что открыл чертов ящик Пандоры.

Невио посмотрел на Джанну и глубоко вздохнул.

— Я чувствую запах войны.

Он рассмеялся.

— Твоя жена похожа на пуму, Маттео. Хорошая добыча.

Амо сделал шаг вперед, еще немного подняв пистолет. Маттео снова боролся с захватом Луки.

Я в ужасе уставилась на маму. Ее глаза были расширены и слезились. Киара скорчилась на земле, все еще зажимая свою рану.

— Оставь мою территорию. Мы квиты. И отпусти Джанну и Изабеллу прямо сейчас, — сказал Лука.

Глаза Амо переместились на меня, и мне показалось, что я уловила сожаление в его взгляде, но, возможно, я просто надеялась на это.

— Серьезно? — спросил папа низким голосом. — Много крови Фамилии прольется, прежде чем я буду считать, что мы в расчете, Лука.

Нино наклонился к папе и что-то сказал, но папа не отреагировал. Адамо и Фабиано обменялись взглядами. Сегодняшний день закончится плохо. Очень плохо.

— Я думаю, Алессио приглянулась твоя дочь, — продолжал провоцировать Невио.

Он хотел, чтобы Витьелло потеряли контроль над собой и напали. Он без колебаний убил бы женщину.

Для него это не имело значения, человек есть человек. Ему нравилось убивать всех одинаково.

Невио что-то сказал отцу, и они все посмотрели в сторону татуированного мужчины лет сорока и его более молодой версии. Гроул и один из его сыновей, Максимус.

— Может, отдашь нам моего сводного брата и его сына? — спросил отец с жестокой улыбкой.

Амо посмотрел в сторону своего друга, который уже сделал шаг вперед.

— В обмен на мою жену и дочь? — спросил Маттео.

— В обмен на то, что ты не позволишь им истечь кровью прямо здесь, на твоих гребаных глазах. — прорычал Невио. — Мы пока оставим их у себя.

— Я должен был перерезать тебе горло. — сказал Амо.

— Еще не поздно, Витиелло. Иди сюда и попробуй.

Я повернулась спиной к сцене и начала бежать, застав маму врасплох. Я не была уверена, что того, что я увидела в глазах Амо, будет достаточно, чтобы спасти нас всех, но я должна была попробовать. И если уж на то пошло, это остановит Невио.

Я рванулся к краю портовой платформы. Гудзон был черным и неприветливым подо мной. Прежде чем беспокойство смогло остановить меня, я закрыла глаза и прыгнула, прижав руки к бокам выпрямленного тела. Мое падение было коротким, а удар — жестким и холодным. Ужас охватил меня.

Тот самый ужас, который охватывал меня каждый раз, когда я оказывалась в окружении воды, сколько я себя помню. Вот почему я так и не научилась плавать.

— Грета! — раздалось несколько криков, прежде чем все звуки оборвались.