25

Амо

Когда вечером я сошёл с борта частного самолета и включил телефон, количество пропущенных звонков от Марселлы, папы и даже Маттео было ошеломляющим. Максимус больше не пытался звонить. Я дал ему обещание, и он знал, что я его сдержу. Когда я попытался позвонить ему, ответила только его голосовая почта. Вместо него я позвонила Примо. Некоторое время он работал под началом Кассио в Филадельфии, но недавно вернулся к работе на стороне Максимуса в качестве Энфорсера. — Где Максимус?

— Он на пути к складу в Нью-Йорке.

Никаких новостей. Именно поэтому я попросил пилота приземлиться здесь и не хотел терять время.

— Он один?

— Думаю, Ромеро может быть с ним. Я надеюсь на это. Мы с папой тоже едем туда. Максимус не хотел ждать. Ты знаешь, как он жаждет мести. Твой отец и еще несколько человек сейчас тоже направляются туда.

— Хорошо. Пришли мне точный адрес. Я буду там, как только смогу.

Я трусцой побежал к стоянке службы проката автомобилей. Один из сотрудников бросил мне ключи от мотоцикла, который я арендовал по телефону. Я кивнул в знак благодарности. Он был постоянным клиентом кокаина и получил бы специальную цену на следующий заказ.

Адрес склада находился недалеко от аэропорта, а с моим мотоциклом я мог пробираться через пробки, так что я прибыл в назначенное место через десять минут. Я заметил машину Максимуса, старый грузовик Ford, который он использовал в основном для перевозки вещей для святилища или тел. Я сошел с байка, достал пистолет и поспешил к машине, но Максимуса внутри не было и я начал обыскивать окрестности, надеясь, что Максимус не был настолько безумен, чтобы пойти туда в одиночку. Возможно, предположение Примо было верным, и Ромеро присоединился к Максимусу. В конце концов, у него были все основания участвовать в этом деле.

Максимус сказал, что информатор говорил по крайней мере о трех русских в здании. Он был хорошим стрелком, но его подстегивал гнев, а это никогда не было хорошо. Я обогнул здание и обнаружил Гроула и Примо возле одной из стальных дверей, которые пытались войти внутрь.

— Почему он не подождал вас?

— Он обманул нас, — пробормотал Примо. — Мы хотели сначала разведать местность и убедиться, что информатор не завел нас в ловушку, но Максимус не захотел ждать.

Я покачал головой. Гроул, наконец, смог открыть дверь и я взял инициативу на себя, вошел в тусклое помещение склада с Примо и Гроулом рядом. Это был небольшой склад Братвы, что делало его мишенью, но, конечно, Максимус был здесь не за этим.

До нас донеслись голоса, и я приказал Гроулу и Примо спрятаться за деревянными ящиками. Опустив головы, мы двинулись ближе к голосам. Я напрягся, когда заметил две высокие фигуры за одним из ящиков, затем расслабился, узнав Максимуса и его тестя Ромеро. Они направили на нас свои пистолеты, затем опустили их. Я опустился на колени рядом с ними, Ромеро указал на щель между ящиками, в то время как Максимус пристально смотрел на сцену перед ним. Я заглянул в щель.

Трое мужчин играли в карты за столом и рисовали линии своих вещей.

Мои губы скривились. Солдат Фамилии, пронюхавший о наших вещах, был бы жестоко наказан. Нельзя быть лучшим клиентом, если хочешь вести успешный бизнес.

— Тот, без волос, и тот, с большой бородавкой над губой, это двое из тех, кто нас поймал. — Под яростью в голосе Максимуса слышалась боль. Я должен был признать, что почувствовал облегчение от того, что он взял с собой Ромеро. Если бы он пошел сюда один, он бы определенно наделал бы глупостей. Я редко чувствовал себя виноватым, но я действительно ненавидел себя за то, что был слишком далеко, чтобы быть рядом с Максимусом в тот момент, когда он нуждался во мне.

Я коснулась его плеча. — Парень с бородавкой — лидер?

Максимус кивнул. — Он низкий солдат, пользующийся ограниченной властью над чуть менее глупыми солдатами.

— Я пойду вперед, а ты будешь прикрывать меня?

— Это мой бой, Амо. Я ждал, но я хочу их крови.

Похлопав его по плечу, я кивнул, затем приказал ему идти вперед.

— Не убивай их. — Его глаза горели жаждой мести. — Не хочу торопиться.

— Мы оба, — сказал Ромеро. Я бросил на него взгляд и кивнул. В последние годы работа Ромеро в качестве капитана была менее жестокой, чем у Максимуса, но я чувствовал его потребность в кровопролитии.

По знаку Максимуса мы все пятеро выскочили из своего укрытия. Русские не ожидали нападения и были под кайфом от кокаина, что облегчило нам работу. Мне удалось повалить на землю парня без волос, а Максимусу — того, у которого была бородавка. Ромеро занялся третьим, а Гроул и Примо следили за окружающей обстановкой на случай, если там есть еще солдаты Братвы, о которых мы не знаем.

Дверь распахнулась и я ударил державшего меня парня по голове своим пистолетом, затем направил его на ворвавшихся, но опустил, когда вошел отец и несколько солдат.

Я поднялся на ноги. Отец едва взглянул в мою сторону, когда подошел к Гроулу и заговорил с ним, а затем перешел к Ромеро, который успел связать русского кабельными ремнями.

— Я хочу отвезти их в наше убежище, — сказал Максимус.

— Вы должны допросить их. Я понимаю, что это очень личное, для вас обоих. — Взгляд отца переместился с Максимуса на Ромеро. — Но нам нужна от них вся информация.

— Они будут петь, как канарейки, — сказал Гроул своим глубоким, рычащим голосом.

Отец сурово улыбнулся.

— Я верю во все твои способности.

Так как папа был доволен, игнорируя меня в данный момент, я подошел к Максимусу.

— Хочешь, я помогу тебе пытать их?

Максимус покачал головой.

— Это должны сделать мы с Ромеро. — Ромеро посмотрел в его сторону и кивнул.

— Хорошо. Звони мне всякий раз, когда я тебе понадоблюсь. Чтобы поговорить, напиться или выплеснуть адреналин. Я буду рядом.

Максимус схватил меня за руку. — Почему бы тебе не пойти с нами? Я бы хотел, чтобы ты был там, даже если ты не будешь участвовать в пытках.

— Сначала мне нужно поговорить с тобой, — обратился ко мне отец.

— Я приду, как только мы закончим.

Максимус и остальные вынесли трех русских, пока папины солдаты рылись в ящиках, чтобы оценить, что было на складе.

— Пойдем в другое место. — Папа не стал ждать, пока я соглашусь. Он повернулся и ждал, что я последую за ним. Могу только представить, как он был зол. Учитывая, что я не ответил на его последние семь звонков, я знал почему. Последовав за папой к его машине. Он огляделся вокруг, и наконец его взгляд остановился на арендованном мотоцикле. Его глаза сузились. — Где один из твоих мотоциклов? Или машина? С каких пор тебе нужен прокат?

— Это то, что ты хочешь обсудить?

Отец вцепился мне в лицо. — Несколько звонков, и я узнаю, откуда взялась эта прокатная машина, и еще несколько звонков, и я буду точно знать, где ты был.

Я всегда знал, что мой обман в конце концов будет раскрыт и был уверена, что отец мог бы узнать об этом уже давно, но он решил проигнорировать то, что было прямо перед ним. — Мне нужна аренда, потому что я изменяю своей жене с женой видного политика, и я не хочу, чтобы об этом стало известно.

Я не был уверен, поверил ли мне отец. Скорее всего, нет. Я почти желал, чтобы он все узнал.

Вся эта секретность начинала меня беспокоить. Я не хотел встречаться с Гретой тайно. Я хотел кричать о своих чувствах к ней с гребаных крыш, хотел, чтобы Крессида исчезла из моей жизни, а Грета появилась в ней.

Выражение лица отца потеряло намек на суровость, что застало меня врасплох. — Я знаю, что ты ненавидишь быть женатым на Крессиде, но ты не можешь исчезать на несколько часов или дней без единого гребаного следа. У тебя есть ответственность.

— Я вкалываю ради Фамилии, папа. Я отдал свою жизнь этому делу. Блядь, я женился на женщине, которую презираю всем сердцем, ради этого дела, так что не говори мне, что я делаю недостаточно.

Когда твоя работа на Фамилию будет выполнена, ты возвращаешься к маме, а не в пустую квартиру или таунхаус с женщиной, которой ты не можешь доверять. Ты получаешь свою гребаную отсрочку, так что я не буду извиняться за то, что раз или два в месяц пытаюсь отвлечься на день- два.

— Ты не работаешь с девяти до пяти. Твой долг никогда не заканчивается. Мы на войне. Ты все еще это помнишь, не так ли?

Я ухмыльнулся.

— Поверь мне, папа, это то, что я никогда не забуду. Это то, что ты навязал и мне. Я был против нападения!

Папа схватил меня за рубашку.

— Ты, блядь, прекрасно знаешь, почему я это сделал. Ты не оставил мне выбора! Это был единственный способ убедиться, что ты не будешь продолжать тосковать по этой девчонке.

Я кивнул и сделал шаг назад, так что папе пришлось опустить руку.

— Хорошая работа.

Папа посмотрел мне в глаза, и его лицо превратилось в маску настороженности.

— Амо. Ты действительно хочешь умереть?

— Ты бы умер за маму?

Папа закрыл глаза.

— Что ты делаешь?

— То, что я должен был сделать.

Не дав папе шанса сказать что-то еще, я сел на мотоцикл и уехал. Сегодняшний вечер был посвящен Максимусу, и ничему другому. Но завтра я возьму свою жизнь в свои руки. И если кто-то захочет остановить меня, он узнает, на что способны эти руки.

Черт. Что я собирался делать?

Грета

Я чувствовала себя разорванной между верностью семье и чувствами к Амо. В конце концов, это разорвало бы меня на части и я больше не могла нести тяжесть своего предательства в одиночку. Мне нужно было кому-то довериться. Мне нужна была другая точка зрения, какие-то соображения, которые помогли бы мне решить, как жить дальше. Как продолжать жить этой разделенной жизнью.

Когда я вернулась домой из своего убежища в воскресенье, я обнаружила, что мама занимается воздушной йогой в зале, который она оборудовала в нашем крыле особняка. Она висела вниз головой на разноцветных полотнищах, которые были прикреплены к потолку.

Я иногда занималась йогой вместе с мамой, но меньше ради умственных аспектов, а больше ради растяжки, которая положительно сказывалась на моих балетных навыках.

Мама улыбнулась мне, несмотря на свою красную голову, и медленно привела себя в вертикальное положение.

— Хочешь присоединиться ко мне?

— Мне нужно поговорить.

Сразу же мамино выражение лица омрачилось беспокойством, и она опустилась на пол.

Она взяла полотенце с мата и вытерла лицо, а затем указала на низкий диван в углу. Мы опустились, и мама коснулась моего плеча. — Ты можешь рассказать мне все, Грета. Абсолютно все. Я могу хранить секреты.

— Даже от папы?

Задавая этот вопрос, я чувствовала себя виноватой, но мама должна была знать всю серьезность ситуации, а не спотыкаться вслепую.

— Ради тебя я готова хранить тысячу секретов даже от твоего отца. — Она коснулась моей щеки, ее глаза были мягкими. — Но твой отец любит тебя и нашу семью больше всего на свете. Он простил бы тебе все.

— Только не это. Слишком многое поставлено на карту.

Мама сглотнула, ее бледные брови сошлись вместе.

— Хорошо. Теперь ты заставила меня по-настоящему волноваться.

— Я даже не знаю, с чего начать.

— Начало — это всегда хороший момент.

Это то, что мог бы сказать Нино. Мне нравилось, как мы все друг от друга отталкиваемся. Мне так много нравилось в этой семье, и поэтому этот обман лежал у меня на сердце как валун. Я решила не ходить вокруг да около. Не было простого способа сказать то, что нужно было сказать. — У меня роман с Амо.

Мама опустилась на подушки, ее рот раскрылся. Она отвернулась и глубоко вздохнула. — Вот это да. Я не ожидала этого. — Я видела, как тяжело она боролась за самообладание. Она тяжело сглотнула, прежде чем повернуться ко мне и посмотреть на меня. Ее глаза изучали каждый сантиметр моего лица. Возможно, она искала дочь, которую, как ей казалось, знала. Она издала ошеломленный смешок. — Ты и вправду пошла на убийство.

Я нахмурилась, не понимая, что она имеет в виду, я никогда не хотела, чтобы эта война произошла, никогда не хотела, чтобы люди умирали.

— Ты не приукрашивала ситуацию, — сказала она, словно видя мое замешательство. Она сделала еще один глубокий вдох, встала и выдохнула длинный воздух.

— Мама?

— Просто дай мне минутку, Грета. Это немного больше, чем я ожидала.

— Я же говорила тебе, что папа никогда этого не простит.

Мама пожала плечами. — Он бы простил тебя, конечно. Но его действия в отношении Витиелло нельзя считать прощающими.

— Он убьет Амо.

— Он и до этого хотел убить его по разным причинам. Боюсь, в глазах твоего отца в этом случае смерти будет недостаточно.

Я закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Отчаяние когтями впивалось в мою грудь.

Диван опустился, и мама обняла меня за плечи.

— Все будет хорошо.

— Как?

— Я еще не знаю. Но все будет хорошо. — Мама погладила меня по голове, как будто я все еще была маленьким ребенком. — Как долго это продолжается?

— Пять месяцев.

— Я заметила, что ты изменилась, но не хотела давить на тебя, чтобы ты заговорила со мной и знала, что ты придешь, когда почувствуешь, что готова.

Я отстранилась. — Я чувствую себя потерянной, не знаю, что делать.

— Не могла бы ты подумать о том, чтобы прекратить то, что между тобой и Амо… — Она покачала головой. — Я вижу по твоим глазам, что это не вариант, верно?

— Я не могу представить свою жизнь без него. Когда мы в разлуке, я очень скучаю по нему. Хотела бы я, чтобы мы всегда были вместе.

— А как же он? Он женат.

— Он не любит ее и уверяет меня, что она тоже его не любит.

— Я верю, что это правда, знаю, как заключаются браки по расчету, и любовь редко является частью сделки, но Фамилия традиционна, и развод не является чем-то приемлемым. Я не знаю ни одного капо или даже младшего босса, который прошел через развод.

— Знаю, я не вижу возможности для нас быть вместе, но я также не могу представить, что никогда больше не увижу его. Ненавижу действовать за спиной у всех, ненавижу ложь, я ненавижу боль, которую тайна может причинить боль. Я ненавижу, что Амо изменяет своей жене, даже если она знает об этом. Я хочу, чтобы у нас все было просто.

— Любовь редко бывает простой и незамысловатой. У нас с твоим отцом так не было, отнюдь. Я никогда не рассказывала тебе всю правду о нас с папой, но думаю, что это помогло бы тебе почувствовать себя лучше. Твой отец похитил меня в день свадьбы.

Я кивнула. Невио однажды сделал странный комментарий, когда нам было по пятнадцать лет, и я сразу же начала свое исследование. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти газетные статьи о похищенной невесте, моей матери. В тот день она должна была выйти замуж за другого мужчину.

Мама странно улыбнулась. — Конечно, ты узнала. Наверное, я должна была сказать тебе раньше. — Она вздохнула. — Почему я рассказываю тебе сейчас, так это потому, что некоторые могут расценить мои действия как измену.

Я была обещана кое-кому, но я была в близких отношениях с твоим отцом и у меня не было чувств к человеку, за которого я должна была выйти замуж, и у него тоже.

— Но ты вернулась в семью, несмотря на чувства к отцу. Как они отреагировали?

— Они не знали, что у меня были чувства к папе. Для них это было непостижимо. Твой отец был врагом. В конце концов, он похитил меня.

— Как ты думаешь, если бы ты убедила их в своей любви к папе, что-то бы изменилось? Был бы мир между Каморрой и Нарядом? Ваш брак мог бы объединить то, что было разделено.

Мама горько рассмеялась. — О нет. Это никогда не было вариантом. Между Каморрой и Нарядом было слишком много неприязни. И моя семья никогда бы не приняла мою любовь к твоему отцу. Я пыталась объяснить им, не так прямо, как следовало бы, но я пыталась по-своему. Поступок твоего отца был непростителен в их глазах.

— Разве у нас с Амо не то же самое? Идет война.

— Это другое. Здесь не так много личных обид. Но не буду врать, было бы чудом, если бы Лука и твой отец помирились. Если бы Амо не был женат, было бы больше вариантов, но развод вызвал бы серьезный разрыв в семье. Если Лука не готов столкнуться с негативной реакцией, я сомневаюсь, что он позволит Амо бросить Крессиду.

Я думала обо всем этом миллион раз. Возможно, папа примет Амо в Каморру, если я буду умолять его, но Амо никогда не подчинится приказам папы или Невио.

— Что же мне делать? — прошептала я.

Мама, казалось, тоже была в растерянности. — Хотела бы я знать. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы поговорить с отцом.

— Если он узнает, он запретит мне встречаться с Амо, а я не могу так рисковать.

— Это возможно. В этом случае он тоже может меня не послушать. — Мама провела кончиками пальцев по виску, как будто у нее болела голова. — Я больше всего хочу видеть тебя счастливой. Но я также хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты встречаешься с Амо за спиной у всех — это риск.

— Амо не причинит мне вреда, мама. Я ему полностью доверяю.

Мама сжала губы в натянутой улыбке.

Я пожала плечами.

— А ты думала, что Невио был единственным создателем проблем.

Мама рассмеялась.

— Невио создает хаос по любой причине, кроме любви.

— Конечный результат один и тот же. Любовь может быть такой же разрушительной, как и ненависть.