6

Грета

Алессио и Нино вошли в камеру. Мое лицо расплылось в благодарной улыбке. Я действительно наслаждалась временем, проведенным с Амо, но мое беспокойство за Момо усиливалось с каждым мгновением. В последний раз, когда он сбежал, мне понадобилось больше суток, чтобы найти его, свернувшегося калачиком за полкой в подвале.

Алессио вытащил из кожаной кобуры на поясе свой трехгранный кинжал из дамасской стали. Амо опустил мои ноги и поднялся во весь рост. Мои глаза притянулись к нему без раздумий, следуя за его длинными, мускулистыми ногами, за тонкой копной темных волос до пупка, за рельефным прессом, а затем выше, к сильному подбородку и выраженному лицу. Он был красив так, как я никогда раньше не замечала в мужчинах.

— Полагаю, у тебя есть разумное объяснение этому, — пробурчал Нино. Я повернулась к нему, хотя знала, что он говорит не со мной. Он никогда не стал бы говорить со мной таким тоном.

Увидев его выражение лица, я поняла, что Амо в беде. Не сводя глаз с Амо, Алессио подошел ко мне и протянул свободную руку, а другую с ножом все еще направлял на Амо. Я позволила ему поднять меня на ноги, и в этот раз он не отпустил меня сразу, а оттащил от Амо. Рубашка соскользнула с моих плеч, упав на пол, и я оплакивала ее тепло и успокаивающий запах.

Голубые глаза Алессио пронзительно смотрели в мои.

— Он что-то сделал?

Мои брови сжались.

— Он отдал мне свою рубашку.

— Ты не ранена? — спросил Нино, его глаза все еще были устремлены на Амо, хотя ни один из них еще не достал нож или пистолет.

Я потянула Алессио за руку, и он наконец отпустил ее.

— Мне холодно.

Алессио осмотрел мои руки и горло, затем мою одежду. Я не была уверена, что он искал.

— Никаких следов или разрывов.

Амо вздохнул и скрестил руки перед своей широкой грудью, отчего его бицепсы напряглись очень приятным образом.

— Ничего я не делал. Я Витиелло, мы не обижаем женщин. Я столкнулся с Гретой в саду, когда выходил на свежий воздух, и она попросила меня помочь ей поймать Момо. Собака убежала в подвал, и мы пошли туда. Потом сработала сигнализация и заперла нас, а я пытался согреть Грету своей рубашкой. Конец истории.

Я бросила взгляд на Амо. Его лицо было твердым и абсолютно убедительным, хотя он и не сказал всей правды, полагаю, что при лжи очень важно скрыть ложь за частью правды. У него это хорошо получалось.

Я не лгала своей семье. Никогда.

Нино подошел ко мне, загораживая мне вид на Амо, заставляя меня поднять взгляд на него.

Алессио тоже наблюдал за мной, как будто это была испанская инквизиция, увлекательная часть истории, которую у меня не хватало духу читать после того, что я видела. Нино обхватил пальцами мое запястье.

— Так все и было?

— Да, — ответила я, даже не пропустив ни одного удара. Чувство вины расцвело в моей груди, но я не дрогнула и лишь пристально посмотрела в лицо Нино. Я не могла объяснить, почему солгала, только то, что я хотела защитить

Амо, и я знала, что причина его лжи в том, что он считал себя в опасности. Я пыталась утешить себя тем, что вероятно, защищала и Нино, и Алессио. Потому что если бы они напали на Амо, они бы тоже пострадали, даже если бы были очень умелыми бойцами. Амо, похоже, и сам был очень способным.

Нино удовлетворенно кивнул, посмотрев на меня еще несколько ударов сердца, и отпустил мое запястье.

— Я советую тебе надеть рубашку, — сказал он Амо. Тот покачал головой, пробормотав проклятие, затем наклонился вперед и взял с земли свою рубашку, прежде чем надеть ее.

Алессио сделал шаг к Амо, одновременно поворачивая кинжал в руке.

— Тебе чертовски повезло, что не Невио нашел тебя в таком виде. Он бы не стал дожидаться объяснений.

Амо застегивал рубашку уверенными пальцами, его холодные серые глаза почти со скукой смотрели на моего кузена. Алессио был на несколько дюймов ниже Амо, хотя в семнадцать лет его рост уже составлял метр восемьдесят один. Амо был, наверное, метр восемьдесят пять и возвышался над ним. Он ничего не сказал.

— Пойдем наверх и сообщим всем, что мы тебя нашли, — сказал Нино. Он показал на

Амо. — Иди.

Амо прошел мимо нас, его глаза ненадолго остановились на мне, и я затаила дыхание, даже не зная почему.

Когда я вышла из задумчивости, я поймала на себе взгляд Нино и быстро улыбнулась ему. Он легонько коснулся моего плеча, прежде чем последовать за Амо.

— Пойдем, Грета, — сказал Алессио, я шагнула к нему, и мы пошли медленнее.

— Он сказал что-нибудь неподобающее?

— Например? — спросила я, пока мы поднимались по лестнице. Я действительно не могла представить, что Алессио имел в виду.

Алессио остановился на ступеньке ниже моей, в результате чего мы оказались почти на уровне глаз.

— Что-то сексуальное.

Я поджала губы.

— Ты, Невио и Массимо постоянно говорите о сексе рядом со мной.

— Не с тобой, — сказал Алессио, как будто это должно быть очевидно, а я была глупой, не замечая этого.

— Конечно, мы родственники, но Амо и я — нет.

Алессио покачал головой, приблизил свое лицо и сказал низким, предупреждающим голосом:

— Не говори ничего подобного

Невио, слышишь меня?

Я моргнула, глядя на него.

— А что, если он задаст тот же вопрос, что и ты?

— Тогда придумай ответ получше. Скажи, что вы вообще не разговаривали, или говорили о сахарной вате. Мне все равно, но не говори того, что сказала мне.

— Ты хочешь, чтобы я солгала Невио?

— Грета, — сказал Алессио умоляющим голосом, схватив меня за плечи, отчего я поняла, что это серьезно. — Невио ждет причины, чтобы убить Амо. Поверь мне, если я скажу, что он убьет его, если ты дашь ему этот ответ, или лучше скажи ему, что

Амо сидел рядом с тобой полуголый, массируя твои ноги, пока ты обнимала его рубашку.

— Ты неправильно излагаешь факты.

— Невио не будет заботиться о правильных фактах. Он возьмет факты, которые его устраивают, и пойдет с ними. Он не сможет контролировать себя, он не захочет.

Я вздохнула и кивнула. Наш разговор прервался, когда над нами появился дядя Савио.

— Твое присутствие необходимо, куколка, так что прекрати болтать.

Алессио пропустил меня вперед, и я подошла к Савио. Он был вторым младшим из моих дядей, ему было около тридцати лет, и он всегда называл меня — куколка. Я никогда не понимала, почему он это делал, ведь куклы выглядели в лучшем случае безжизненно, а в большинстве случаев — жутко. Когда я спросила его, почему он сравнивает меня с мертвым существом, он так рассмеялся, что я подумала, что он потеряет сознание и по-прежнему называл меня кукольным личиком, но поскольку он говорил это по-доброму, я не возражала.

Савио обхватил меня рукой, ведя в направлении общей зоны.

— Ты в порядке?

— Конечно, — сказала я.

Он покачал головой.

— Убеди своего сумасшедшего отца.

Я не успела спросить, что он имел в виду, потому что из общей комнаты донеслись повышенные голоса, заставившие мое беспокойство вспыхнуть. Когда мы вошли внутрь, атмосфера была настолько напряженной, что мне стало немного плохо. Папа и мужчина, удивительно похожий на Амо, стояли лицом к лицу и выглядели так, словно в любой момент могли броситься с кулаками. Выражение лица Амо говорило о том, что он готов присоединиться к ним. Только Нино, казалось, сохранял спокойствие. Больше я никого не видела, что было удачей. Невио и Массимо, вероятно, не улучшили бы ситуацию.

Как только отец заметил меня, он отступил от другого мужчины.

— Нино рассказал мне, что ты сказала.

Я ничего не ответила, не уверенная, что он хотела услышать. Я не слышала, что сказал Нино, но, зная его, он, вероятно, точно повторил мои слова.

— Поговори с Киарой, — сказал папа после того, как долго смотрел на меня. Что все пытались увидеть?

Я бросила на него озадаченный взгляд.

— Зачем? — мне нравилось разговаривать с Киарой. Ее добрые взгляды были очень близки к тому, как я видела мир, что было очень приятно, но я могла сказать, что у папы была причина для его просьбы.

— Римо, — твердо сказал Нино. — Она не подает никаких признаков. Успокойся.

Выражение лица Амо исказилось от ярости, как и у его отца. Очевидно, они знали, что происходит, даже когда я не догадывалась. По крайней мере, я была не единственной, кто, похоже, не понимал, что происходит, судя по анализирующему выражению лица Алессио.

— Мы уходим, пока это не закончилось очень неприятным образом, — сказал мужчина, который, должно быть, был Лукой Витиелло. Его рука была вытянута перед грудью Амо, как будто он боялся, что ему придется его удерживать. Все это было очень запутанно.

Нино держал отца за плечо и что-то бормотал ему на ухо. Папа пригласил меня вперед, и я сразу же подошла к нему, он взял меня за подбородок, его глаза были такими напряженными, что я с трудом отвела взгляд.

— Я в порядке, папа, только замерзла, — сказала я с ободряющей улыбкой.

Он кивнул. Затем он посмотрел поверх моей головы.

— Ты можешь идти.

— Я не спрашивал твоего разрешения, — сказал Лука Витиелло.

От выражения лица отца у меня по спине пробежала дрожь. Я коснулась его груди, и его взгляд нашел меня.

Нино шагнул вперед.

— Мы должны продолжить нашу встречу завтра, когда все успокоимся.

Амо засмеялся, но это был совсем не тот смех, который я слышала в подвале. Он был резким и насмешливым.

— И ты думаешь, что это произойдет завтра?

— Вам мир нужен больше, чем нам, — прорычал отец.

Я опустила взгляд, стараясь не позволить своему беспокойству взять верх. Здесь было слишком шумно, и все люди, их движения, запахи и голоса заставляли мой разум кружиться. Мне хотелось вернуться в подвал.

Сосредоточилась на мраморе под моими балетными туфлями, его упругости, твердости, холоде. Я очень медленно вдыхала и еще медленнее выдыхала.

2. 5. 7. 15. 25. 55. 75.

Повторив в голове свои любимые цифры, я почувствовала себя спокойнее.

— Mia cara? — Тихий голос отца пробился сквозь гул в моей голове. Я подняла голову и поняла, что мы одни. Он коснулся моей щеки. — Ты замерзла. Прими горячую ванну.

— Момо пропал.

Рот отца сжался от неодобрения. Он не очень любил Момо. Хотя это было связано не столько с Момо, сколько с тем, что папа не любил многие вещи, как людей, так и животных.

— Если мы не найдем его, пока ты не примешь ванну, ты можешь присоединиться к поискам, но сейчас я хочу, чтобы ты согрелась.

Если папа что-то требовал, я знала, что он не сдвинется с места.

— Где Невио и Массимо?

Обычно мой брат был на моей стороне, особенно в таких ситуациях, как эта. То, что его здесь не было, означало, что папа приказал ему держаться подальше. Возможно, из-за Амо, если Алессио был прав.

— Помогают твоей маме подчинить Джулио, пока у меня нет времени поговорить с ним.

— Это он поднял тревогу?

— Кто еще? — пробормотал Савио, возвращаясь в общую комнату, за ним следовали Алессио и Нино. Я предположила, что они выпустили Амо и его отца. Я почувствовала укол, когда поняла, что даже не попрощалась с Амо. Вернется ли он завтра?

Мне захотелось этого.

Савио ухмыльнулся.

— Теперь, когда Невио пропадает по ночам, Джулио занял его место в качестве остаточного создателя проблем.

— Ему всего шесть. Он не всегда будет создавать проблемы, — сказала я, чувствуя защиту своего младшего брата.

— Прими ванну. Мы поищем собаку, — сказал папа.

— Какую? — спросил Савио. — Если мне придется искать этого мерзкого зверя, я не надену свои новые кроссовки от Balenciaga.

— Он будет искать твое горло, а не кроссовки, — сказал Алессио, один уголок его рта приподнялся.

— Это не Медведь, это Момо.

— Ты не должен был позволять ей приводить зверей в дом, — сказал Савио.

— Я и не разрешал, — сказал папа, с упреком посмотрев на меня.

— Момо был со мной в студии, а Медведь заперт в моей комнате.

— Так и есть. Приятный сюрприз, когда я попытался тебя проведать, — пробурчал Невио, входя в комнату. Его левое предплечье было в крови, но поскольку он носил кожаные наручники, я не могла видеть степень его повреждений. В три длинных шага он оказался передо мной. Наши глаза встретились.

— Ты не убивал его, не так ли? — прошептала я, мой голос дрожал.

— Эта собака пыталась разорвать его на куски, а ты беспокоишься о бешеном звере, — пробормотал Алессио.

Я проигнорировала это замечание. Невио знал, что я умру, если с ним что-то случится, но Невио был Невио, и даже у Медведя не было шансов против него.

— Я сделал ему достаточно больно, чтобы он от меня отцепился, — тихо сказал он. Я знала, кем был Невио, знала, что ему не нужно много стимулов, чтобы убить. То, что Медведь жив, хотя тот напал на него, произошло только благодаря мне. Иногда мне казалось, что я держу тьму Невио за поводок, и, если я когда-нибудь отпущу его… я не хотела об этом думать.

Он взял меня за руку.

— Пойдем, — он потянул меня за собой.

— Момо, — сказала я через плечо.

— Мы найдем его, — сказал папа.

Невио не медлил, потянув меня наверх и в мою комнату. Мой взгляд упал на Медведя, который лежал рядом с кроватью. Невио привязал его поводок к столбику кровати. Его хвост завилял, когда он заметил меня. Я подошла к нему и потрепала его по морде, как он любил.

— Если эта тварь хоть раз зарычит на тебя, я убью ее, что бы ты ни говорила, — сказал Невио, останавливаясь рядом со мной. Медведь перестал вилять хвостом и посмотрел на моего брата, но никак не отреагировал. Что бы Невио ни сделал, он на время запугал Медведя.

— Он никогда бы этого не сделал, — яростно сказала я.

Невио посмотрел мне в глаза.

— Ты слишком доверяешь опасным существам.

Я подняла брови, но выражение его лица стало настороженным и более мрачным.

— Алессио сказал мне, что ты была заперта в камере с Витиелло.

Я поднялась на ноги и направилась в ванную. По какой-то причине мне не хотелось заводить этот разговор с Невио. Может быть, потому что слова Алессио повторялись в моей голове.

Мне не хотелось лгать брату, но я знала, что должна.

— Позволь мне набрать ванну и сесть в нее, а потом мы сможем поговорить.

Невио остался в моей спальне, пока я включила воду и разделась. Я набрала в воду щедрое количество пены, пока толстый слой пены не покрыл поверхность воды, затем скользнула внутрь, шипя, когда моя кожа начала покалывать от жара.

— Грета?

— Я в порядке. Ты можешь войти.

Невио проскользнул внутрь и закрыл дверь, затем он уселся на закрытую крышку унитаза, его тело было наклонено в мою сторону. Он опирался предплечьями на бедра, его рот коротко дергался, что выглядело как дискомфорт. Я посмотрела на его окровавленную руку.

— Тебе следует ее обработать.

— Расскажи мне все, что он сказал, все, что он сделал. Ничего не упускай.

— Он ничего не сделал, Невио.

— Позволь мне решить, — сказал он с жестким подтекстом. — Без обид, но ты бы не знала, если бы он сделал что-то неподобающее.

Я сузила глаза.

— Я не глупый ребенок.

— Нет, ты не глупый, но твоя доброта и невинность делают тебя совершенно неподходящей для того, чтобы иметь дело с таким человеком, как Амо Витиелло.

Мой брат редко вызывал у меня гнев. Несмотря на его суровый нрав и грубые выражения, я никогда на него не сердилась. Но сейчас я чувствовала, что начинаю раздражаться.

— И кто же он такой?

Невио встретился взглядом с моими глазами.

— Охотник более чем в одном отношении.

Я попыталась понять, что он имел в виду, но, видимо, этого было достаточно, чтобы убедить Невио в правдивости его слов.

— Видишь, ты даже не понимаешь, о чем я.

Наконец-то до меня дошло.

— Ты имеешь в виду, что он преследует женщин?

Невио мрачно рассмеялся.

Я не могла понять, какое это имеет значение.

— Ты тоже.

— Но не я обязан жениться.

Мой желудок сжался.

— Жениться?

— Этим летом.

Я надеялась, что мое лицо не выдает моего замешательства. Почему Амо солгал? Он сказал, что не обещал, но, если он женится так скоро, значит, он помолвлен. Я не знала, почему эта мысль меня расстроила. Статус отношений Амо не должен меня волновать.

Когда я поняла, что Невио наблюдает за мной, я сказала без обиняков:

— Тогда у тебя еще меньше причин для беспокойства. Если он влюблен, то вряд ли будет приставать ко мне.

— Любовь, — усмехнулся Невио. Он покачал головой и уставился на свою раненую руку, словно раздумывая, не отрезать ли ее, начал ослаблять кожаный наручник с большей силой, чем требовалось. — Он не любит ее. Это брак по расчету.

Я все еще размышляла над ложью

Амо, и, вероятно, поэтому забыла солгать на следующий вопрос Невио.

— Так он держался на расстоянии?

— Он отдал мне свою рубашку, чтобы я не замерзла.

Невио вскочил на ноги и оторвал кожаную манжету в том месте, где она была приклеена к ране от укуса. Кусок кожи тоже оторвался, но Невио, казалось, это не волновало. Свежая кровь капала из раны на пол.

— О, неужели теперь? — спросил Невио, обнажив зубы. Он уставился на меня, как будто хотел встряхнуть меня, а затем повернулся на пятках и пошел к двери, оставляя за собой кровавый след.

— Мне все равно, что скажет отец, я убью его. Нам не нужен мир.

— Невио, — он схватился за дверную ручку, но остановился при моем голосе. Я перегнулась через край ванны, держась за него. — Невио!

Он повернулся ко мне, в его глазах было бешенство.

— Не надо, ладно? Он помог мне. Мне было очень холодно. Я попросила у него рубашку. Он не предлагал ее.

Невио тяжело дышал, но в конце концов он вернулся ко мне и опустился на крышку.

— Грета, тебе нужно перестать быть такой наивной. Ты не можешь просить о чем-то подобном того, кто не из Каморры. Наши солдаты боятся нас, но Амо… — его губы снова истончились, ярость вернулась в его глаза.

— Я в порядке, ясно? Под надежной защитой, ты же знаешь, — я протянула руку и коснулась кожи его левой руки. — Теперь, пожалуйста, позволь Нино взглянуть на это, пока не началось заражение.

Его глаза проследили за мной до предплечья, как будто он забыл о ране от укуса. Она выглядела отвратительно, поэтому я не знала, как он так мог. Он глубоко вздохнул.

— Хорошо. Но этот разговор еще не закончен.

Я терпеливо улыбнулась ему.

— Мне нужно одеться и найти Момо.

Невио поднялся на ноги.

— Я поищу эту штуку.

Он ушел. Я не сказала ему, что Момо никогда не позволит Невио поймать его. Большинство животных избегали Невио. В нем было что-то слишком непостоянное, слишком неистовое. Вздохнув, я встала, мое тело приятно согрелось. Мои мысли вернулись к Амо, и тепло в моем теле усилилось. Я уставилась на свое отражение в зеркале над раковиной. Мне никогда не было интересно, что другие люди думают о моем теле, но сейчас я задумалась, что же увидел Амо, когда смотрел на меня.

Почему? Почему меня это волновало? Мне нравилось мое тело. Мысли о нем не должны были иметь значения. Но потом я вспомнила, как покраснела от неожиданности, когда Амо снял рубашку. Не то чтобы я никогда не видела обнаженной груди.

Мужчины в моей семье постоянно ходили без рубашки, когда занимались спортом, ходили на тренировки или в бассейн. Они поддерживают свою форму ежедневными тренировками.

Но Амо…

Я покачала головой и не понимала ничего из этого. Меня никогда раньше не тянуло к кому-то. У меня было не так много контактов с людьми за пределами моей семьи, но я также никогда не влюблялась в популярных личностей или тех, кого встречала мимоходом. Меня влекло к Амо. Реакция моего тела указывала на этот вывод.

И, думая о его сильной груди и серых глазах, я почувствовала романическое желание прикоснуться к себе.

Моя грудь. А теперь ниже. И снова то, чего я никогда не делала, потому что просто не испытывала желания это делать. Я рассматривала свои маленькие груди, наполовину покрытые пеной, затем опустилась ниже, к вершине бедер, где было теплее всего. Я потянулась к своему клитору, кончики пальцев коснулись волос на лобке.

Раздался стук, заставивший меня отпрянуть.

— Можно войти?

Это была Киара.

— Секундочку, — крикнула я, быстро вышла из ванны и надел пушистый халат. Я открыла дверь и увидела Киару, которая стояла прямо перед ней и с тревогой смотрела на Медведя.

— С ним все в порядке?

Вот что мне в ней нравилось.

— Думаю, да. Скорей всего, Невио ударил его по голове. Я присмотрю за ним.

Она кивнула, затем ее добрые карие глаза остановились на мне. У Массимо был такой же цвет глаз, но мало кто заметил бы это, потому что его взгляд редко бывал добрым, и поэтому они казались разными.

— Твой отец попросил меня поговорить с тобой, — осторожно сказала она.

Я подошла к кровати и опустилась, затем начала гладить Медведя пальцами ног, потому что он перекатился на спину, обнажив живот.

— Не знаю, почему.

Киара села рядом со мной. Она рассматривала меня некоторое время.

— Амо — внушительный мужчина, а твой отец — человек, который знает, на какие ужасные поступки способны некоторые люди.

Я наклонила голову в ее сторону.

— Я знаю, на что способны люди, видела, как мужчины из моей семьи совершали такие поступки почти семь лет назад, и до сих пор часто вижу сны об этом.

— Знаю. Я имею в виду кое-что другое.

— Киара, я в этом не разбираюсь.

Она мягко рассмеялась.

— Нино тоже, это, наверное, еще одна причина, почему я здесь.

— И какая же первая?

Лицо Киары протрезвело, и в ее глазах появился затравленный взгляд, которого я никогда раньше не видела.

— Это то, чего я бы не хотела, чтобы знали Массимо и Алессио.

— Хорошо, — медленно сказала я.

— Когда я была маленькой девочкой, мужчина из моей семьи совершил надо мной сексуальное насилие, и я скрывала это от всех из-за страха и стыда.

Не колеблясь, я обняла ее. Она выдохнула и коротко обняла меня в ответ, прежде чем позволить мне снова отстраниться, она погладила меня по щеке.

— Спасибо.

Я кивнула, и до меня медленно дошло, о чем идет речь.

— Как я уже сказала папе и всем остальным, я в порядке. Амо не причинил мне никакого вреда. Я бы рассказала тебе и папе, если бы он это сделал, и я знаю, что мне не нужно бояться, когда я в Вегасе, что мне не нужно стыдиться.

— Ты бы не стала держать это в секрете, чтобы защитить его от вреда, верно? Я знаю тебя.

— Он не заслуживал бы моей защиты, если бы сделал то, что случилось с тобой.

Киара гордо улыбнулась.

— Это хорошо. Твой отец будет гордиться тобой.

— Он будет гордиться больше, если я смогу защитить себя, как он всегда хотел.

— Ты не из тех, кто прибегает к насилию, он смирился с этим, и у тебя все равно не было бы шансов против такого человека, как Амо.

Я кивнула.

— Они уже нашли Момо?

— Нет, они все еще ищут.

— Я оденусь и присоединюсь к ним. И скажи папе, что я в порядке. Я не хочу, чтобы война случилась из-за меня.

— Не случится, — сказала Киара.

Через десять минут я была одета и спустилась в общую комнату, где застала Нино, накладывающего швы Невио. Он разговаривал с Алессио и Массимо, пока Нино втыкал иглу в его плоть. Увидев их, я вспомнила, как Киара просила меня не говорить им. Мне стало интересно, почему она не хотела, чтобы они знали. Они могли бы многое вынести, учитывая то, чем они занимались по ночам.

— Куда, по-твоему, ты идешь? — спросил Невио, выгнув бровь, когда я направилась к заднему двору. Может быть, Момо притаился под одним из кустов. Он была слишком осторожнен, чтобы подходить к одному из двух бассейнов.

— Я иду искать Момо.

— Подожди меня, не хочу, чтобы ты шла одна.

Я послала брату недоверчивый взгляд. Он всегда проявлял заботу, но это выходило на новый уровень.

— Я никогда не найду ее, если ты будешь рядом со мной, ты знаешь это.

— Я пойду с тобой, — сказал отец, выходя в общую комнату. Он, вероятно, был наверху, чтобы прочитать Джулио лекцию. Он указал предупреждающим пальцем на Невио. — Тебе накладывают швы. Если ты потеряешь руку из-за инфекции, у тебя будут большие проблемы.

Он подошел ко мне. Момо терпела отца ненамного лучше, чем Невио, но мне понравилась идея, что отец присоединился ко мне.

С его рукой у меня на плече мы вышли на задний двор. Вечерний воздух был бодрящим, поэтому я плотнее накинула на себя кардиган, вспомнив, как чувствовалась на мне рубашка Амо, как она пахла.

— Куда? — спросил папа.

— Он иногда прячется в кустах у забора.

Некоторое время мы с папой шли молча.

— Пожалуйста, не допусти, чтобы началась война из-за того, что мы застряли в одной камере с Амо, хорошо?

Папины пальцы на моих плечах ненадолго сжались.

— Я не могу представить, что войны можно избежать в долгосрочной перспективе.

— Столько людей погибнет просто так.

Папа одарил меня странной улыбкой.

— Не зря.

Я вздохнула. Я не хотела войны, по разным причинам.

— Ты обрадуешься, если я попробую научиться драться? — отец пытался заставить меня брать уроки драки, сколько я себя помню, но мысль о выборе насилия никогда не была мне по душе. Для моей семьи это всегда было первым выбором, но для меня это было последним средством.

Отец повернул меня так, что я оказалась лицом к нему.

— Много лет я хотел этого, но могу сказать, что ты никогда не станешь бойцом, Грета, не в физическом смысле. Я не хочу, чтобы ты дралась, чтобы сделать меня счастливым.

Кусты справа от нас зашуршали, и отец шагнул ко мне, держа в руке нож. Я прищурилась в полумраке. На вершине забора были лампы, но их свет не проникал на землю. И все же я увидела маленькую белую мордочку, выглядывающую из-под куста.

— Момо! — я бросилась к нему и подхватила его, прежде чем он успел снова броситься прочь. Убрала несколько веточек с его лохматой шерсти. Он был мальтезе, и когда я его нашла, он был полностью покрыта шерстью, истощен, а его уши были заражены. Я прижала его к груди, что он начала позволять только недавно.

Я почувствовала на себе взгляд отца и направилась к нему. Он не пытался погладить Момо, только смотрел на меня.

— Учитывая, какой я человек и какие грехи я совершил, не знаю, почему я заслуживаю такую дочь, как ты.

— Я не идеальна, папа, и такая же несовершенная, как и все остальные.

Папа посмотрел на меня так, что стало ясно, что он не согласен. У него зазвонил телефон, и когда он увидел определитель номера, то поднял трубку, пробормотав проклятие.

— Лука, — он прислушался к словам собеседника, затем кивнул. — Покончить с этим — звучит как план, — он повесил трубку.

— Что происходит?

— Лука и его сын придут завтра на очередную встречу.

Мое сердце забилось быстрее, в животе бурлило от волнения. Я опустила взгляд и прижалась лицом к шерсти Момо, чтобы скрыть от папы свою реакцию.

Папа считал меня идеальной.

Он не знал, как забилось мое сердце, когда я подумала об Амо.