8

Амо

— Ладно, ты уже в третий раз за сегодня отвлекаешься. Что с тобой не так?

Я сосредоточился на своем лучшем друге, который стоял перед байкером, висящим на цепях под потолком нашей камеры. Он был одним из немногих оставшихся в живых сторонников человека, который похитил мою сестру много лет назад. Вчера Мэддокс поймал его с помощью Примо и убил другого. Кровь стекала по лицу и груди парня. Он потерял сознание.

— Ничего, — я убрал нож в ножны и подошел к раковине в углу, где стояло ведро с холодной водой для подобных случаев.

Максимус отступил назад, когда я выплеснул воду на парня. Он дернулся, его глаза распахнулись, но затем они снова закатились, и он снова обмяк. Как будущий Капо, пытки не входили в число моих приоритетов, но в случае с байкерами я с удовольствием делал исключение.

— Может, мне ввести адреналин?

Я рассеянно кивнул, но мои мысли были далеко. Тысячи миль к западу, и я едва мог сосредоточиться на чем-то еще, кроме девушки, которую оставил без прощания две недели назад.

— Ты хочешь, чтобы я продолжал без тебя?

— Нет, — огрызнулся я и взял плоскогубцы со стола в углу. Максимус ввел адреналин в вены мужчины, и вскоре он зашевелился.

Мой телефон зазвонил с напоминанием. Я достал его из заднего кармана, взглянул на экран и замер. Пробило полночь, и телефон напомнил мне, что сегодня 15 мая, день рождения Греты.

— Кто такая Г? — спросил Максимус с любопытным блеском в глазах, шагнув ко мне.

Совсем забыл, что поставил напоминание на телефоне вскоре после того, как уехал из Вегаса две недели назад. Я не был уверен, какого черта это сделал, но тогда я просто хотел вспомнить день рождения Греты.

Максимус вытер руки и прислонился к стене рядом со мной.

— Такого выражения лица я у тебя никогда не видел.

Я повернулся к нему.

— Что за выражение?

Максимус скривился, покачал головой, как будто это было что-то грязное, что он должен был сказать.

— Неважно.

— Выкладывай, Максимус.

— Это взгляд моего отца, когда он смотрит на мою мать.

Я уставился, затем насмешливо улыбнулся. Но мое сердце совершенно нехарактерно ускорилось. Я отмахнулся от напоминания, но оно осталось запертым в моем мозгу.

Максимус продолжал смотреть, как будто он мог рентгеном выудить из меня информацию.

— Она никто, — слова прозвучали неправильно.

Взгляд Максимуса не дрогнул.

— Значит, Г — это она.

Я поднял палец в знак предупреждения.

— Брось это, ладно?

— Это не может быть Крессида. У тебя нет для нее милого имени, начинающегося на Г, и это не ее день рождения. Ближайшее ласковое имя, которое ты использовал для нее, было «сучка».

Почему он не мог забить на это? Обычно я делился с ним почти всем, но о своих встречах с Гретой я не упоминал ни единым словом. Никому.

— Ты нашел себе любовницу, чтобы вынести брак с Крессидой?

— Она не любовница.

Защитная нотка в моем голосе была безошибочной и очень заинтересовала Максимуса.

— У тебя проблемы.

Так и есть.

— У Греты сегодня день рождения.

— Грета? — в глазах Максимуса мелькнул намек на узнавание, но затем неверие стерло этот взгляд. Конечно, он бы не поверил.

— Грета Фальконе.

Максимус уставился, ожидая шутки.

Гогот наполнил камеру. Мы с Максимусом повернулись к нашему пленнику. Он одарил меня зубастой ухмылкой.

— Как мило. Гигант Витиелло попробовал киску шлюхи Каморры.

Статический шум заполнил мои уши, в которых закипала ярость.

— Амо!

Я пересек комнату, прежде чем Максимус успел среагировать, вытащил нож, схватил мужчину за длинные сальные волосы, чтобы он встретил мой взгляд, и с такой силой вонзил лезвие в его живот, что я подумал, не находится ли мой кулак внутри его кишки. Я ухмыльнулся, глядя на его искаженное агонией лицо, широко раскрытые глаза и истекающий кровью рот и рывком поднял лезвие вверх, открывая рану.

Он снова толкнулся назад, но на этот раз адреналин не вернул его обратно. Отступив, я вынул нож. С всплеском часть его кишки упала на пол.

Когда я повернулся, Максимус смотрел на меня так, будто никогда раньше не видел.

— Мы должны были допросить его.

— Мы допросили и поймаем еще одного.

Я подошел к раковине и вымыл руки и нож, затем переодел рубашку. Мои брюки были черными. Никто бы не заметил на них кровь.

— Хватит пялиться, — прорычал я, когда Максимус все еще не двинулся с места. — Позови кого-нибудь, чтобы убрали этот беспорядок.

— Беспорядок, который ты устроил, потому что взбесился из-за чести Фальконе?

Я оставил его стоять в камере и направился к своей машине, черному Mercedes G-Класса.

Когда я включил двигатель, Максимус проскользнул внутрь и уселся на пассажирское сиденье.

— Бригада уборщиков уже в пути.

Я кивнул и отъехал от склада.

— Амо.

Я послал ему предупреждающий взгляд. К сожалению, мы были друзьями слишком долго, чтобы это имело такой эффект, как на всех остальных.

— Ты не обязан мне говорить, — пробормотал он, пожав плечами. — Я просто предположу худшее. Что ты трахнул одну из самых недоступных девушек в этой чертовой стране, и война настигнет нас очень скоро.

Я ударил кулаком по рулю, случайно попав в гудок и заставив машину передо мной свернуть.

— Не говори о ней так.

Максимус поднял одну темную бровь. Я оглянулся на улицу и покачал головой. Моя грудь горела от эмоций, которых я не хотел и никогда не испытывал.

— Разве это не было бы идеально для твоей семьи? Ты мог бы стать капо Каморры, — отец Максимуса Гроул был сводным братом Римо, старше Капо Каморры, но незаконнорожденным и, следовательно, никогда не считался капо. Выражение лица Максимуса исказилось.

— Мой отец никогда не хотел этой должности, и я тоже. Я доволен своим местом.

— Я не спал с ней, даже не целовал ее, — пробормотал я.

— Но ты хочешь этого.

— Никогда в жизни не хотел ничего большего, — признался я, нуждаясь в том, чтобы это прозвучало, как бы нелепо это ни звучало. И это была даже не вся правда. То, чего я хотел от Греты, было гораздо больше, чем физическое. Я хотел ее во всех отношениях. Я был обреченным ублюдком. Как один момент времени мог так резко все изменить? Один мимолетный взгляд на девушку в пачке… что, если бы я просто прошел мимо, а не остановился? Моя жизнь сейчас была бы намного проще, но я не могу жалеть о том, что заметил ее.

Максимус прислонил голову к сиденью, уставился в потолок, выдохнув.

— Мне не нужно говорить тебе, что ты ни за что на свете не сможешь получить ее.

— Это так? — спросил я низким голосом.

Максимус повернул голову, выглядя искренне обеспокоенным.

— Ты можешь получить почти любую девушку, зачем выбирать ту, которую ты не можешь?

Я не выбирал ее, я положил на нее глаз и был готов. Черт, если бы я знал, как такое возможно.

— Твой отец не отменит свадьбу с Крессидой за четыре недели до того, как она должна была состояться. Он самый уважаемый и пугающий капо из когда-либо существовавших, и ты на пути к тому, чтобы стать таким же уважаемым и страшным, но поверь мне, если я скажу, что это вызовет слишком большой переполох в Фамильи, если твоя семья сделает это. Традиционалисты не подставят другую щеку в этот раз. Случай с Марселлой, окровавленные простыни, байкер, ее индукция — это уже была очень сильная пощечина.

Максимус как солдат слышал голоса раздора, которые умолкали, когда я или отец были рядом и доверял его суждениям.

Я кивал. Знал, что он прав, но мне было все равно, я не хотел прислушиваться к доводам разума.

— Не говоря уже о том, что есть абсолютно нулевой шанс, что Римо Фальконе отдаст свою дочь тебе.

Невио не отдаст. Он убьет меня, прежде чем позволит мне получить ее.

— Я мог бы похитить ее, как Римо сделал со своей женой.

Это прозвучало не так шутливо, как я думал, и я понял, что часть меня подумала бы об этом. Я припарковал машину перед Сферой. Мы с Максимусом часто заезжали туда после пыток, чтобы выплеснуть оставшийся адреналин и подцепить девчонку — другую.

Когда я заглушил двигатель, заметил, что Максимус наблюдает за мной. Я изогнул бровь.

— Фальконе сожгут Нью-Йорк и все города по пути.

Я мрачно усмехнулся. Это сослужит хорошую службу Римо. Страх перед его реакцией не был причиной, по которой я никогда бы не похитил Грету. Она, она была причиной.

— Мне нужно как-то избавиться от Крессиды.

Я выпрыгнул из машины, и Максимус последовал за мной.

— И что потом?

Я пожал плечами. Когда Крессида перестанет быть проблемой, я решу, что делать с Фальконе. Мы прошли мимо длинной очереди, ожидавшей разрешения войти, и, помахав рукой двум вышибалам, шагнули в клуб. Толпа расступилась, как всегда, когда мы с Максимусом появлялись где-нибудь. Восхищенные и похотливые взгляды девушек, которыми я всегда грелся, тут же слетели с меня.

Мы устроились в VIP-кабинке и заказали бутылку текилы Clase Azul, и с Максимусом звякнули бокалами, прежде чем выпили по первой рюмке.

Затем я откинулся на кожаные подушки.

— Как ты собираешься это сделать?

— Не убивать ее, если ты об этом беспокоишься.

Максимус выглядел безразличным.

— Она не растворится в воздухе.

— Может быть, мы сможем дискредитировать ее. Если она спала с кем-то до нашей свадьбы, я смогу ее бросить.

Максимус сузил глаза, подперев татуированными предплечьями бедра.

— Надеюсь, ты не думаешь обо мне.

— Она знает, что ты мой лучший друг, и поймет, что это ловушка.

— Хорошо, — сказал он и снова наполнил наши бокалы. — Не думаю, что она будет настолько глупа, чтобы позволить любому парню трахнуть ее, не так близко к ее конечной цели.

Возможно, он был прав. Последние несколько лет я игнорировал Крессиду, надеясь, что она устанет и найдет кого-нибудь другого. Но даже когда я трахал одну девушку, или несколько сразу, за другой, и никогда не беспокоился о том, чтобы быть сдержанным, она просто принимала это, потому что ей нужен был не я как личность. Ей нужен был Капо.

— Ты уверен, что дело в Грете? А не в том, что ты струсил, потому что должен жениться на Крессиде?

Я горько улыбнулся. Я смирился с женитьбой на Крессиде еще до того, как встретил Грету.

Моя жизнь не изменилась бы из-за женитьбы. Я бы по-прежнему трахался, работал целыми днями и делал все, что хотел. Единственное, что изменилось бы, так это то, что я снова начал бы трахать Крессиду.

Взгляд Максимуса был обращен на что-то позади нас. Я повернулся и увидел трех девушек, направлявшихся в нашу сторону. Одна из них несла миску с дольками лайма, другая — соломинки.

Кокетливо ухмыляясь, они вручили их нам и поставили на стол.

Максимус подавил улыбку, увидев выражение моего лица.

— Мы увидели, что вам чего-то не хватает, — сказала блондинка.

— Чего-то, чем можно испортить бутылку текилы за 500 долларов? — спросил я, откинувшись назад с суженными глазами.

Девушки обменялись неуверенными взглядами. Максимус махнул официанту и заказал бутылку стандартной текилы. Он перекинул руку через спинку кресла, раздвинув ноги. Две девушки, как по команде, уселись на его бедра. Третья стояла рядом со мной. Что, если Максимус был прав?

Похлопал по ноге, и она опустилась с яркой улыбкой. Затем она схватила клин и соль. Я знал, что будет дальше, потому что Максимус уже был занят слизыванием соли и лайма с сосков двух других девушек. Моя жизнь была хороша. Чертовски хорошо, даже с Крессидой в кадре, так какого хрена я все усложнял с кем-то вроде Греты?

Блондинка задрала верх платья и капнула соком лайма на сиську. Сосок затвердел, и она нахально усмехнулась, когда рассыпала на него соль.

В толпе я увидел одного из фотографов, который всегда ловил меня в самые неподходящие моменты.

— Встань, — приказал я девушке, сидящей у меня на коленях. Она моргнула, но тут же повиновалась.

Я потянулся за дорогой текилой, затем зацепил пальцами верхнюю часть платья девушки и сильно дернул, порвав его до конца, пока оно не упало на пол. Девушка слегка вскрикнула. Прежде чем она успела отреагировать, я пролил текилу на девушку спереди. Ее глаза расширились, когда жидкость растеклась по сиськам, животу и залила ее стринги.

Сфера славилась своими скандалами, но не все из них были вызваны мной.

Схватив ее за задницу, я притянул ее к себе и слизал жидкость с ее бедер, живота и сисек. Все внимание было приковано к нам. Она схватила мои волосы, очевидно, впитывая ее как губка.

— Еще.

Я сорвал с нее стринги и выпустил текилу ей между ног. Я высосал немного соли из ее соска, облизал лайм, а затем высосал текилу из ее киски и молился, чтобы Грета ничего этого не увидела, но она даже не знала о моей предстоящей свадьбе, так что есть шанс, что она никогда не обращала внимания на нью-йоркские сплетни.

Это попало бы в заголовки. Если бы у Крессиды была хоть капля самоуважения, она бы все отменила.

Я принял две таблетки Адвила. Вчера вечером я выпил слишком много текилы, и когда утром прозвенел будильник, проспав всего четыре часа, я пожалел о вчерашнем. Вытащив себя из спальни, я опустился на кухонный остров и уставился на горизонт Манхэттена. Я достал свой телефон и долго рассматривал его. То, что я собирался сделать, было рискованно и глупо…

Три часа спустя я все еще сидел на кухонном острове, попивая третью чашку кофе. Лифт дал гудок, и двери открылись. Код от моей квартиры был только у очень немногих. Маттео и Джианна, которые жили в пентхаусе надо мной, мои родители и сестра. Я переехал в эту квартиру два года назад. До этого она пустовала, так как Максимус и его семья переехали жить в дом за пределами центра города.

Послышались тяжелые шаги, и на стол передо мной упала газета.

— Вот что увидела твоя мама, когда читала газету во время завтрака сегодня утром.

Я скривился, увидев фотографию, на которой я сидел перед голой девушкой, уткнувшись лицом в ее киску. Конечно, ее сиськи и киска были размыты, чтобы их можно было опубликовать, но все равно было очень хорошо видно, что я делаю.

Я был рад, что больше не живу дома и мне не придется видеть мамино лицо, когда она увидит это. Когда я написал ей сегодня утром, она ничего не сказала.

Папа опустился напротив меня и я поднял глаза, чтобы посмотреть на его взбешенное лицо.

— Мужчинам в нашем мире дается много свободы действий, тебе, как Витиелло, еще больше, но это уже слишком. До твоей свадьбы с Крессидой осталось всего несколько недель, и даже если ты не уважаешь ее, тебе придется хотя бы притворяться на людях.

— Может быть, она устанет от того, что я веду себя как придурок, и отменит свадьбу.

— Этого не случится. Она хочет тебя за твою власть, а не за твою приятную личность, — папа покачал головой. — Что, блядь, с тобой не так?

— Насколько плохо будет, если мы отменим свадьбу сейчас?

Выражение лица отца дало безошибочный ответ.

— Амо, ты лишил Крессиду девственности в отместку. Ты хоть понимаешь, с какой реакцией мы столкнемся, если ты не женишься на ней, не говоря уже о том, что это будет бросить ее как горячую картофелину всего за несколько недель до свадьбы, когда все уже заказано и спланировано.

Я кивнул, потому что знал, что это правда. Наши мужчины прощали многое, но трахать своих дочерей, не женившись на них, не входило в их число. Тем не менее, идея жениться на Крессиде, когда каждая фибра моего тела жаждала Грету, казалась худшей пыткой.

Мы с папой обсуждали это и раньше, но я никогда не чувствовал такой глубокой уверенности в том, что буду ненавидеть каждый момент жизни с Крессидой, что это будет самой страшной пыткой, которую я только могу себе представить, потому что это означает, что я не смогу быть с Гретой.

— Ты презираешь Крессиду, не притворяйся иначе, — пробурчал я.

Папа усмехнулся.

— Не буду. Она золотоискательница. Ты не был осторожен, и она использовала твою слабость против тебя.

Она использовала. И она продолжала бы искать другие возможности, чтобы заставить меня делать то, что она хочет. Брак с ней всегда был бы игрой за власть, всегда означал бы, что мне придется быть начеку и жить со щитом вокруг себя в собственном доме.

Отец вздохнул.

— Сохрани эту квартиру, живи здесь большую часть времени. Хотя Антоначи может ожидать, что ты женишься на ней, ему все равно, если ты будешь жить с ней под одной крышей все время, лишь бы она была защищена, и в какой-то момент она забеременеет от тебя. Ты можешь продолжать жить своей жизнью. Никто не ждет от тебя верности.

— Ты верен маме.

— Ты не можешь сравнивать свою мать с Крессидой, а я хочу быть верным.

Если бы Грета была моей, я бы тоже хотел быть верным.