Глава 36

Решение бросить гонку в самый ее разгар, наплевать на внесенную сумму, да вообще на все наплевать и рвануть домой, пожалуй, было самым правильным за долгое время. И дело даже не в словах друзей, Милки, вообще не в словах, просто в тот момент что-то внутри больно кольнуло, словно пронзая сердце насквозь.

Дышать стало неимоверно сложно, будто всю грудную полость внезапно заполнила жидкость, льющаяся из проделанных в сердце дыр, наполняя пространство и сдавливая легкие, делая невозможной даже саму мысль о таком необходимом вдохе. Некоторое время я тупо смотрел на удаляющуюся Журавлеву, на сверлящего ее каким-то полным боли взглядом Ромыча, и понимал, что не хочу вот так. Не хочу вот так просто потерять, из-за ерунды и собственной глупости. А все остальное можно решить, теперь я это понимал яснее, чем когда-либо.

Долгое время гонки были моей страстью, после смерти мамы они и вовсе стали неотъемлемой частью моей жизни.

И как-то перед глазами, сменяясь одно другим пролетели события последних месяцев.

Не задумываясь, я бросил последний взгляд на свой байк, на Санька и в последнюю очередь на Ромыча. Будто почувствовав на себе мое пристальное внимание, он вдруг прекратил таращиться на Милку, повернул голову в мою сторону и кивнул, словно без слов понимая, что я собираюсь сделать.

— Иди, — усмехнулся он.

Голос друга издалека звучал приглушенно, однако, это вовсе не помешало мне понять сказанное. Кажется, сегодня мой байк снова вернется в гараж, не получив свою «дозу адреналина».

С гонки я снялся не задумываясь, после загнал байк в гараж и рванул домой. По пути в груди что-то екнуло, в мыслях возникла отвратительная и пугающая картинка.

«А что, если она ушла?» — подливал масло в огонь противный внутренний голос.

В конце концов, на очередном светофоре, под недовольное ворчание водителя такси, тихо возмущавшегося количеством транспорта на дорогах, я несколько раз набрал Ангела, но так и не дозвонился, лишь длинные монотонные гудки были мне ответом. По телу вдруг пробежалась дрожь, легкий холодок обдал внутренности, сердце застучало в груди, словно крича: «А что, если она ушла?».

Отчего-то эта мысль плотно засела в голове, играя, подобно умелому музыканту на натянутых, словно струна, нервных сплетениях.

К тому моменту, когда я наконец подъехал к дому, мои нервы сдали окончательно. Я совсем не помнил, как расплатился с таксистом, как забежал в подъезд и заскочил в лифт, как лихорадочно нажимал на одну и ту же кнопку нужного этажа, будто это помогло бы лифту двигаться быстрее. Нетерпеливо постукивая ногой по полу, я то и дело повторял одно и то же «давай уже» до тех пор, пока не раздался характерный звук и двери лифта наконец не разъехались.

Покинув лифт, я трясущимися руками достал из кармана ключи и с трудом попал в замок, напоминая себе какого-то пропитого пьяницу, накидавшегося в доску и неспособного совершить даже самое элементарное действие.

Впрочем, пожалуй, я сейчас вполне походил на того самого пьяницу. В мыслях царил хаос, руки дрожали, а перед глазами все плыло. Какая-то необъяснимая паника вдруг накрыла меня с головой. Открыв дверь, я остановился у порога, прислушался. В квартире царила полнейшая тишина, и противный холодок во второй раз за день пронесся по моей спине. Волосы на теле встали дыбом, дыхание сделалось прерывистым, ладони вспотели и заледенели. Некоторое время я стоял у порога нашей студии, боясь сделать шаг внутрь. Прямо с порога позвал Ангела по имени, надеясь услышать ответ и выйти из этого состояния тупого ступора, но ответа, увы, не последовало. Страх, завладевший мной еще в такси, теперь и вовсе полностью перехватил власть над телом.

А ведь она и в самом деле могла уйти. Лина слабохарактерностью не отличалась, это я понял еще в первую нашу встречу, а потом только убедился, и не единожды. И если бы она решила уйти, то сделала бы это непременно.

Некоторое время я продолжал стоять, как вкопанный, страшась войти в квартиру, опасаясь не обнаружить в ней Ангела. С эмоциями я совладал с огромным трудом, после чего наконец уговорил себя войти и запереть дверь. В конце концов я ведь в состоянии отыскать свою малышку, если она вдруг в самом деле ушла.

Сняв с себя верхнюю одежду и разложив ее по местам, я медленно направился в комнату и, замерев на ее пороге, громко выдохнул, испытав невероятное облегчение, отчего даже ноги немного подкосились.

Ангел, свернувшись клубочком, лежала на кровати. Судя по отсутствию хоть какой-то реакции на мое появление, малышка крепко спала. С минуту я пристально наблюдал за ней издалека, но после не выдержал, подошел к кровати и сел у ее изголовья, прямо напротив лица Лины. Она действительно спала, но стоило мне только прикоснуться к ее лицу в желании убрать с него выбившуюся из-за ушка прядь, как малышка, смешно поморщившись, открыла глаза и несколько раз моргнула.

— Женя? — удивлено протянула Лина, хмурясь и глядя меня полным непонимания, и даже какого-то недоверия взглядом. — А ты чего здесь?

— А где мне быть? — я улыбнулся в ответ и все же завел длинную прядь за маленькое ушко. От столь простого движения Лина едва заметно вздрогнула, но отстраниться не попыталась.

— На треке, наверное, — с легкой усмешкой, но как-то обреченно произнесла малышка, — или гонка уже закончилась, который час? — она похлопала по кровати, в поисках своего телефона.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не закончилась, только началась.

— Тогда почему ты здесь? — недоуменно поинтересовалась Лина.

— Потому что здесь ты, прости меня, малыш, я идиот.

Я ожидал услышать в ответ что угодно, какую-нибудь заслуженную колкость, иронию, порцию яда, но Лина молчала, только смотрела на меня пристально, всматривалась, то щурясь, то широко распахивая глаза, словно пыталась найти в моем взгляде хотя бы долю сомнения в сделанном выборе.

— Ты его там не найдешь.

— Что не найду?

— В моих глазах, сомнения на этот счет ты не найдешь. Я больше не буду гонять, Лин.

— Ты серьезно? — все еще не доверяя моим словам, спросила малышка.

— Серьезно. Знаешь, я пока ехал, так боялся, что ты ушла, ты ведь могла.

— Могла, — согласно кивнула малышка, — хотела даже, так зла на тебя была.

— Почему не ушла? — мой голос прозвучал глухо, сорвавшись на последних буквах.

— Подумала, что уйти я всегда успею, — на ее лице появилась мягкая улыбка.

— Это вряд ли, двинься давай, я тоже лягу.

— Куда на постель в уличной одежде…

— Я сам все постираю, обещаю.

Недовольно вздохнув, Лина все же подвинулась, а после прижалась ко мне, и так доверчиво, напоминая маленького, беззащитного котенка.

Видно пережитый, вполне объяснимый страх потерять свою девочку лишил меня остатка сил, потому что, сам того не заметив, я провалился в сон, все так же прижимая к себе своего Ангела и с мыслью о том, что ничерта я ее никуда от себя не отпущу.

Вскоре, сквозь сон, до моего сознания донесся чересчур громкий звонок. Лина, уснувшая в моих объятиях, заворочалась и недовольно засопела. Телефон все не прекращал трезвонить, за одним звонком последовал второй, потом третий, на четвертом я не выдержал, нащупал телефон в кармане и провел пальцем по экрану.

— Да, — рявкнул я в трубку, давая понять, что не настроен на разговоры.

— Жек, — из динамика раздался голос Ромыча, однако что-то в его тоне заставило меня напрячься и прислушаться, — Жек… Мила…

— Что?

Лежащая рядом Лина, словно почувствовав неладное, тоже открыла глаза и сосредоточенно посмотрела на меня.

— Ромыч, что…

Вдруг по ту сторону раздался какой-то шорох и в трубке зазвучал голос Сани.

— Жек, тут… Милка с подружкой в аварию попали.

От услышанного у меня все заледенело внутри, кажется, я даже дышать перестал. Лина, вероятно расслышав слова Сани, тоже напряглась и превратилась в слух.

— Что… что с ней…

— Не знаю, скорая увезла, мы едем в больницу, — тем временем из динамика раздался голос Ромыча, друг раздраженно кого-то поторапливал, — бля, да успокойся ты, без тебя там разберутся, — это уже Саня, кажись, его нервы тоже были на пределе.

— Куда… куда ее везут?

— В первую городскую.

— Я приеду…

Дожидаться ответа я не стал, тут же подскочил с кровати.

— Лин, я, прости, я должен… — осознав свой порыв, я повернулся к Ангелу, — я… между нами уже ничего нет, клянусь, но она… я, — я запинался, не зная, как правильно подобрать слова. Вздохнув, взъерошил пальцами волосы и провел ладонью по лицу, пытаясь осознать произошедшее и не поддаться панике.

— Жень, вот ты дурак, я, по-твоему, совсем, вместе поедем, — тоном, не терпящим никаких возражения, отчеканила Лина и, поднявшись с кровати, молниеносно рванула к шкафу.

Уже спустя пять минут, мы вышли из квартиры и не медля ни секунды, отправились в больницу.