Глава 42

Квартира встретила меня полной тишиной. Войдя в прохожую и заперев дверь, я невольно напрягся, прислушиваясь к каждому шороху в доме. Казалось, кроме меня в помещении никого не было. Одна лишь только мысль об этом поставила волосы на загривке дыбом. Быстро сбросив с себя верхнюю одежду и скинув с ног кроссы, я быстрым шагом двинулся в комнату, где уже царил полумрак и лишь прищурившись, я рассмотрел силуэт рядом с окном. Лина стояла ко мне спиной и, судя по всему, даже не заметила моего возвращения.

— Лин, — тихо проговорил я, не желая пугать Ангела своим внезапным появлением.

Реакции на мое обращение не последовало, малышка даже не пошевелилась, будто ничего не слышала.

Не понимая, что происходит, я нащупал на стене выключатель и включил свет. Лина все так же не обращала внимания на происходящее вокруг: ни на зажегшийся свет, ни на меня. Она стояла, обняв себя за плечи, не думая поворачиваться и хоть как-то реагировать.

— Лин.

В пару широких шагов я преодолел расстояние до окна и стоявшей рядом с ним Линой.

— Лин, да что ж такое-то, — не выдержав, я опустил ладонь на ее плечо, в ответ малышка лишь слегка вздрогнула. — Прости, да я обещал вернуться раньше, но так вышло, мне пришлось заехать к отцу, там сложный разговор был, я правда не планировал задерживаться, но я ведь предупредил. Не молчи, пожалуйста.

На мои слова она не реагировала, а я просто не знал, что еще сказать. Я понимал, конечно, что наши отношения с самого начала сложно было назвать радужными, начиная знакомством и заканчивая сегодняшним днем, и косяков за мной не то что вагон — целый грузовой состав, но сегодня я в самом деле не мог сразу рвануть домой.

— Лин, посмотри на меня, я не…

— Мама звонила, — словно не слушая меня, внезапно проговорила Ангел.

Я замолчал, давая Лине возможность продолжить, но она, кажется, не собиралась. Ее ситуация с матерью, их отношения, все еще оставались для меня загадкой. Лина упорно не хотела поднимать эту тему, аргументируя это своим нежеланием, я не давил, в конце концов вопрос о моей матери я также не желал поднимать, Ангел это приняла спокойно, пусть по глазам я видел ее откровенную заинтересованность и любопытство.

Я выждал некоторое время, и заговорил снова.

— Расскажешь, что случилось?

— Нечего рассказывать, все, как всегда, — на последнем слове ее голос сорвался, Ангел, казалось, всеми силами старалась сдерживать собственные эмоции. Я впервые видел ее в столь подавленном виде, за то непродолжительное время, что мы провели вместе, не отлипая друг от друга, я ни разу не замечал за ней ничего подобного. Любая моя попытка поговорить о ее отношениях с матерью вызывала у Ангела раздражение, но никогда не вгоняла в депрессию и уныние.

— Она каким-то образом все же узнала, где я жила, приехала туда, там никого не оказалось, она даже контакт на хозяйку как-то нашла, а могла ведь просто мне позвонить, без упреков и попыток надавить, — продолжила Лина, медленно, будто подбирая каждое слово, — хозяйка сообщила ей, что я недавно отказалась от дома, оставив уже оплаченную вперед сумму, и тогда мама наконец позвонила мне.

— Я так понимаю, разговора по душам не получилось?

Лина покачала головой.

— Она спросила, где я, знаешь, таким тоном, будто я чем-то провинилась, я разозлилась и сдуру призналась, что живу в квартире с парнем, мне почему-то захотелось ее позлить, это я уже после поняла, что сболтнула лишнего.

— Не вижу в этом ничего лишнего, — я улыбнулся, приобнял малышку за плечи и потянул на себя.

Губами прижался к ее виску, вдохнул неповторимый аромат.

— Мама пришла в бешенство, наговорила всякого, что я обязательно ее опозорю и вообще…И когда окажусь одна и без крыши над головой, чтобы не приходила и в подоле ей не приносила.

На последних словах, словно на автопилоте, малышка прижалась ко мне всем телом, уткнулась лицом в грудь и тихо всхлипнула. Ее напряженные плечи дернулись, а через секунду до моего слуха донесся тихий, едва различимый плач.

— Малыш, ну чего ты, не надо плакать, Лин, слышишь.

Ее слезы мне душу рвали. Ни разу я не видел ее такой уязвимой, незащищенной. Я гладил ее по волосам, нашептывал успокаивающие слова, все сильнее прижимая к себе, уже зная, что не отпущу и никому не отдам.

— У меня нет никого, кроме нее, — она снова всхлипнула, — но я сказала, что лучше окажусь на улице, чем вернусь домой.

— Ты не окажешься на улице, — чуть отстранив Ангела, я обхватил ладонями ее лицо, — и как это никого, а я разве не в счет?

— Ты? — она смотрела на меня, как загнанный зверек на хищника, будто не веря моим словам.

— Я, вообще-то, тебя люблю, ты еще не поняла? — слова дались мне настолько легко, что я сам удивился.

— Ты, вообще-то, не говорил, — справедливо заметила Лина.

— Ты, вообще-то, тоже.

Ответа не последовало, вместо него Ангел только посмотрела на меня, чуть прищурившись, а потом, встав на носочки, потянулась к моим губам.

— Лин, а давай поженимся? — слова сами сорвались с губ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Округлившиеся глаза Ангела чуть было не заставили меня рассмеяться. С трудом, но я подавил рвущийся наружу смех. Пожалуй, не самое лучшее предложение, можно и нужно было иначе, но реакция Лины, ее взгляд, стоили того, чтобы сделать это сейчас. Ангел смотрела на меня, как на душевно больного, лишь изредка моргая и безмолвно шевеля губами.

— Ты головой ударился? — наконец выдала Лина.

— Я тебе вообще-то предложение сделал, если ты не заметила.

— Мы знакомы пару месяцев, если помнишь и… предложения делаются несколько иначе, какое поженимся, Жень...

— Вот такое, пойдем в ЗАГС и… ты не знаешь, как это делается? — я улыбнулся, прижал малышку к себе, не позволяя вырваться, она, конечно, сделала несколько безуспешных попыток, но вскоре сдалась.

— Жень я…

— Лин, я знаю, предложение хреновое, перспективы брака со мной — вообще атас, — я хохотнул, представляя наш будущий семейный быт, — но какая к черту разница, сейчас или через год, это все равно случится, а предложение… я исправлюсь.

— Ты слишком самоуверенный, Волков, — недовольно пробурчала Лина, но вырваться не попыталась.

— Может быть, завтра пойдем заявление подавать.

— Волков, я не соглашалась.

— Но и не отказалась.

— Женя…

— Сейчас согласишься…