Эпилог

— Вообще-то, могли бы и пригласить на свадьбу, — с легкой обидой в голосе пробурчала Тася, крепко держа мою ладонь в своей и глядя на безымянный палец, на котором вот уже пару дней красовалось тонкое золотое колечко.

— Не было никакой свадьбы, Тась, — я потянула руку, а Таська неохотно, но все же отпустила мою ладонь.

В целом все это было какой-то дикостью, и я до сих пор не понимала, как так вышло, что меня в считанные дни окольцевали. Я даже не помню, как согласилась на это безумие, кажется, это было…

Чувствуя, как густо краснеют мои щеки, я попыталась отогнать не к месту нахлынувшие воспоминания о той безумной ночи, в которую и было сделано это сумасшедшее предложение.

— А могла бы быть, — недовольно пробубнила Тася, чем вызвала у меня улыбку, а сидящий рядом Волков и вовсе расхохотался, пришло пихать его локтем, чтобы успокоился.

— Ладно, тебе, Тосян, не дуйся.

— Я думала мы друзья, Жень.

— Тась, — я положила руку поверх ладони Таськи, — мы просто хотели, чтобы без лишнего внимания, расписались и все, это было мое решение, не обижайся, пожалуйста.

— Так все, — тут вдруг вмешалась обычно молчавшая Надя, сидевший рядом Саша даже слегка напрягся от неожиданности, — это их дело, не сказали и не сказали, главное, что вы счастливы, ребят, счастливы же? — уточнила девушка, поблескивая глазами.

Я смущено улыбнулась, а Женя демонстративно фыркнул, вместе с тем обнимая меня и прижимая к себе.

— Ладно, — оживилась Таська, — но вечеринку по такому случаю мы все равно закатим… в небольшом кругу, — добавила девушка, поймав на себе взгляд Жени.

Я только вздохнула, безмолвно соглашаясь, за время нашего недолгого знакомства я поняла одно — если Тася что-то впесочила себе в голову, так оно и будет.

— А как родители отреагировали? — поинтересовался Саша.

Я пожала плечами. Мама ничего не подозревала, после того звонка мы больше не разговаривали. Она не звонила, я тоже. Я бы слукавила, если бы сказала, что меня ее настрой вовсе не задевал. Задевал, конечно, мама все же есть мама, однако, делать шаг навстречу уходящему поезду было бессмысленно. Она не слышала меня раньше, не услышит и сейчас. Может быть однажды мы найдем в себе силы поговорить.

— Папа счастлив, — уловив мое настроение, Женя тут же принял удар на себя.

Я улыбнулась, вспоминая реакцию Николая Федоровича, его широкую улыбку и крепкие объятия. Он не задавал вопросов, просто принял решение сына как данность. В общем-то наша скорая роспись тоже его рук дело. Уж не знаю, каким образом ему удалось так быстро договориться, но расписали нас практически сразу. Я такой спешки Волкова не понимала, но сопротивляться не стала, в конце концов, я же согласилась. Уговорил.

И все-таки, даже сейчас глядя на свое кольцо, я с трудом верила в произошедшее.

Ответа Жени ребятам оказалось достаточно, видимо, реакция, отразившаяся на моем лице при упоминании родителей, не осталась без внимания, и друзья решили не развивать тему дальше.

— Как ты вообще согласилась выйти за это чудо, — все еще негодовала Таська, но совершенно беззлобно, — он же безнадежный пациент.

— Тосян, ты сейчас договоришься.

— Все просто, я не соглашалась, очнулась уже с кольцом на пальце, — я рассмеялась, глядя на раскрасневшегося Женю и понимая, что дома меня ждет хорошая взбучка за подобное заявление.

Наша «свадьба» ничего не изменила, мне все также хотелось его задеть, но уже по-доброму.

— Охотно верю, — подхватив мое настроение, закивала Тася.

Ребята дружно рассмеялись, а Женя обвел взглядом присутствующих и остановился на Тасе.

— Брат твой где?

— А то ты не знаешь, ­— улыбнулась девушка, правда в глазах ее веселье вовсе не отразилось. Во взгляде Таси мелькнула какая-то необъяснимая печаль.

— Сдает Милка, — хохотнул Волков, за что получил от меня очередной толчок в живот.

— Что?

Вскоре после ночи предложения, у нас с Женей состоялся откровенный разговор, инициатором которого была вовсе не я. Волков отчего-то решил, что просто обязан со мной объясниться. Чувство вины давило на него даже несмотря на то, что щекотливую тему об их прошлых отношениях с Милой я ни разу не затрагивала. К собственному удивлению я не испытывала ни ревности, ни обиды, упреков с моей стороны тоже не было. Да и после случившегося с девушкой как-то не до глупостей подобных было, что, впрочем, не мешало Волкову испытывать вину каждый раз, когда он собирался навестить Милу в больнице. Рассказ Жени откровением для меня не стал, удивило меня другое — Рома, и, вероятно, не меня одну, однако вслух никто из нашей компании ничего не говорил. Подробностей отношений Ромы с Милой я не знала, из слов Жени уловила только то, что в прошлом получилась какая-то некрасивая ситуация и виноват в ней был не кто иной как Рома. В общем, все оказалось запутаннее и сложнее, чем могло показаться на первый взгляд, но в глубине души я надеялась, что ребята все-таки смогут разобраться в своих непростых отношениях.

— Так, ладно, хватит киснуть, вообще, нам уже пора, — нарушив повисшую за столом тишину, Женя со скрипом отодвинул стул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я нахмурилась, но вопросов задавать не стала. Попрощавшись с ребятами, мы двинулись к парковке.

— И куда нам пора? — поинтересовалась я, забираясь в подаренную отцом Жени машину.

— Домой, малыш, домой нам пора, — спешно ответил мой теперь уже муж, заводя двигатель.

— И с чего такая спешка?

— С того, что я сейчас просто взорвусь, — Женя рассмеялся, выезжая с парковки, а я почувствовала, как густо покраснели мои щеки.

Домой он гнал так, будто за ним свора бешеных собак гналась, потому добрались мы быстро и с ветерком, к моменту остановки я готова была стать вдовой, собственноручно задушив мужа, правда, стоило нам шагнуть в кабину лифта, как все бешенство будто рукой сняло.

— Жень, погоди, а если кто-то войдет.

— Не войдет.

Он словно с цепи сорвался, а я все больше поддавалась его напору, его дикому, безудержному желанию, жарким, нетерпеливым прикосновениям и жалящим поцелуям.

Голова кружилась от нехватки воздуха, все пространство вокруг буквально пропиталось парфюмом Жени, сводя меня с ума и лишая последних остатков здравого смысла. К счастью, вскоре лифт остановился, раздался характерный звук и двери разъехались. Как мы попали в квартиру, как закрыли дверь, я не помнила. Все вдруг стало таким неважным, лишним. Одежда в считанные секунды полетела в стороны, по комнате разлетелось шумное дыхание и нарастающие стоны.

— Женя…

— Тшшш. Малыш, я нежности потом компенсирую, да?

Лишь на секунду отстранившись, он окинул меня каким-то совершенно безумным взглядом, а ведь он всегда смотрел на меня именно так, с самой нашей первой встречи. С самого первого дня нас неумолимо тянуло друг другу.

— С ума меня сводишь, с самого первого дня, — прошептал он, будто в самом деле прочитав мои мысли.

— Я…

Сказать что-либо в ответ мне не удалось, потому что уже в следующую секунду настойчивые губы накрыли мои. По всему телу, словно разряд тока, прокатилась крупная дрожь предвкушения. Я чувствовала, как плавилась кожа под натиском горячих, чуть шероховатых ладоней, как бурлила в венах кровь.

— Девочка моя.

Женя нашептывал что-то нежное и вместе с тем пошлое, а я лишь могла подаваться на встречу обжигающим поцелуям, оставляющим после себя яркие следы, скрывать которые под слоем одежды я буду следующие несколько дней.

Его движения становились все жестче, отрывистее, каждый толчок отдавался в моем теле разрядом электрического тока, заставляя дрожать от ни с чем несравнимого удовольствия, наслаждения, дарить которое способен был только один человек в этом мире.

— Женя, Женечка, еще…

Я помнила, как выругавшись, он ускорил темп, а после весь мир разлетелся на мелкие кусочки, в глазах потемнело, уши заложило от грохота взбесившегося пульса и вскоре наступила тишина.

— Лин, малыш.

— А… что…

— Ты отключилась что ли? — в свойственной ему манере хохотнул Волков. — Я, конечно, знал, что хорош, но чтобы настолько.

— Я просто устала, — я хихикнула в ответ.

— Устала, значит? Придется тебе потерпеть, я только начал, но сначала сюрприз.

— Сюрприз? — я недоуменно взглянула на Женю.

Откатившись на свободную сторону кровати он потянулся к тумбочке, достал из ящика какой-то конверт и протянул его мне.

— Я хотел чуть позже и романтичнее, но…

Недоверчиво взглянув на своего ненормального мужа, я открыла конверт и достала его содержимое, пробежалась по нему глазами и, кажется, перестала дышать.

— Это… ты… я…но…

— Малыш, давай ты составишь четкое предложение и только потом что-нибудь скажешь.

— Но это же путевка в…

В неверии я хлопала ресницами.

— В Таиланд, ты же хотела, — он улыбнулся широко, глядя мне в глаза.

— Но ты же не хотел, ты же был против, — я непонимающе посмотрела на Женю.

Я лишь однажды заикнулась о Таиланде, однако Волков и слышать о нем ничего не хотел, убежденный в том, что ничего хорошего, кроме как перспективы подцепить какую-нибудь дрянь, там в принципе быть не могло.

— Зато ты хотела, у нас не было свадьбы, не мог же я лишить тебя еще и свадебного путешествия.

— Ты серьезно? — у меня просто не нашлось слов.

— Шутки шучу, — он хохотнул подозрительно, а потом, сверкнув глазами, произнес: — но ты погоди радоваться.

— В каком смысле?

— А в таком, солнышко, я записал нас с тобой на прививки.

— Чего? — я округлила глаза, уже отчетливо представляя себе противные и такие ненавистные иголки.

— А ты думала мы туда без них поедем? Нет, малыш, нас с тобой ждет увлекательное путешествие в поликлинику. Я еще пожить хочу. Скажи, я самый лучший у тебя, да? — он улыбнулся, довольный, как Чеширский кот, — а еще там в номере огромная кровать, знаешь, что это значит?

— Волков! Ты невыносим!

— Но тебе же это нравится.

— Я в этом не уверена уже!

— Жаль, потому что тебе терпеть меня ближайших лет так семьдесят.

— Не многовато?

— В самый раз, Ангелочек, в самый раз!