Глава 26

Виола

— Неужели сами справиться не сможете?

— Ты же в курсе, что проект одобрили? Теперь нужно заявку составить для предоставления нового кредита в банке.

— Так я не финансист!

— А я к тебе не как к финансисту. Мне заявку даже на стадии менеджера развернули, попросили описание более краткое. И тут я бессилен в плане перевода вашего технического на понятный общечеловеческий. Дело срочное!

Ох, кажется, важное? Или уловка…

Я же хотела лишь одного: чтобы Дубинин свалил как можно быстрее, и мы продолжили успешно работать бок о бок с Громовым. Работать и пускать этот безумный ток притяжения в воздух, рождая предвкушение.

Кажется, совсем скоро я последую совету Марфы и отброшу в сторону сомнения… Только пусть для начала вагина ныть перестанет.

Хотя, можно и без нее… Я так воодушевилась подвигом Громова, что была готова просто так его радовать, ласкать, целовать… Зная, как он отвлекается на разные побочные факторы, как хорошая помощница, я просто была обязана избавить его от мучительной эрекции.

Дело чести и здравого смысла — взять его большой член в своим ручки или попробовать… Боже, да! Никогда не фантазировала о минете так ярко, как сейчас.

Бросив взгляд на Громова, который буквально кипел от злости, я постучала пальцем по циферблату часиков.

— Увы, время, Ростислав! Пришлите мне на почту, какого форма и объема должен быть краткий доклад. Я посмотрю, что можно сделать.

— Но мне нужно прямо сейчас! — упрямо заявил Дубинин.

— Прямо сейчас у нас с боссом встреча. Гром, поехали.

Он удивленно вскинул темные брови.

— Куда?

Вот святая гениальная простота!

И как же ему намекнуть?

— Вы расписание еще не открывали, что ли?

Обойдя Ростислава, я подошла к Громову и открыла на его планшете блокнот, напечатав быстро: “Я тебя хочу. Прямо сейчас…”

— Хм…

Громов быстро напечатал ниже:

“Хочешь меня?! Да ну… Новый развод в твоем исполнении? Снова выставишь меня за дверь? Или напоишь и бросишь к шлюхам? Без трусов оставишь в людном месте! Ха! Больше не куплюсь на твои приглашения. Сам тебя кое-куда приглашу позднее…”

— Отменяю эту встречу, — сказал вслух, перечеркнул мое предложение, оттолкнув планшет в сторону, и уткнулся взглядом в экран компьютера. — Иди работай. Займись заявкой Дубинина, если нет других срочных дел. Но работайте здесь. В нашем офисе.

Слезы обиды закипели внутри.

Но я постаралась ничем не выдать того, как сильно расстроена.

Чувствовала себя пристыженной.

В районе сердца под ребрами так жгло.

Так сильно жгло, как будто кто-то затушил о меня сигарету и бросил окурок.

Тоже внутри.

— Пойдем, Ростислав, — сказала я.

Заявка. Проект. Работа, словом.

Что же я, как дура, на чупа-чупс начальника облизываться начала?

У меня дел полно. Пусть сам свой чупа-чупс гоняет, пристроит его в рот какой-нибудь другой девке.

Снова обожгло, но на этот раз доселе неведомой ревностью!

Откуда ей взяться?

Я же много раз видела, как Громов вставал с постели голым, а презервативы висели на урне, как гирлянды. Много раз наблюдала, как девки охали и едва плелись в сторону ванной, отъезженные им до невозможности!

Неужели я, Виолетта Кресс, хотела быть на месте какой-то заезженной, утраханной шлюхи, которую Гром обкончал всюду, как только мог?

Нет!

У меня есть гордость…

Гордость и ни одного достойного мужчины на примете, который мог бы погасить изжогу, полыхнувшую внутри.

Вот-вот разревусь, как девчонка!

Я прямо призналась, что хотела… Хотела его…. Этого монстра бездушного, мудака гениального, а он меня… послал.

Просто послал!

Пальцы привычно занимались своим делом, набивая в специальной программе список задач для остальных сотрудников и рассылая по корпоративной почте.

— У тебя что-то стряслось?

По полу зашелестели ножки стула.

Я стрельнула взглядом влево. Ростислав Дубинин еще никуда не ушел. Продолжал отираться в моей приемной.

— Я не люблю, когда кто-то читает, заглядывая мне через плечо! — заявила я. — Вы не слышали? Я попросила сбросить все мне на почту.

— Уже скинул.

— Освобожусь, посмотрю.

— Малыш, это срочное, — прогудел низким басом Дубинин.

Я откинулась на кресле и круто развернулась в сторону Ростислава.

— Малыш? Вы серьезно?

— Нет. Зато ты обратила на меня внимание. Я тут полчаса чилюсь — и на кресле, и на диване, и возле кулера! — развел руками Дубинин. — Ты — ноль внимания. С головой ушла в работу. Мне только что с голым задом осталось попрыгать.

— Не хочу видеть ваш голый волосатый зад.

— Уверена, что он волосатый?

— Уверена. У всех, пардоньте, задница с волосами. Даже самые девочки-девочки о таком не говорят, но они всегда делают удаление волос в межъягодичной области в салонах красоты, и глубокое бикини тоже включает в себя удаление волос в области задницы. Учитывая густоту волосяного покрова на ваших руках и груди, ваша жопа, ой, какая волосатая! Ясно?

Ростислав поперхнулся.

— Вот за что я Грома недолюбливаю, так это за то, что иногда он воспринимает все буквально и начинает дотошно расписывать. Ты переняла от него эту дурную привычку! Расписала мне тут… Епта, у меня теперь комплексы будут такие же густые, как… То, что ты только что описала в красках!

— Бритва Оккама в помощь.

— Сбривает без пеньков на второй день после бритья?

Невольно я рассмеялась.

— Ну вот, ты и улыбнулась, — подмигнул Ростислав и подтащил свой стул ближе к моему креслу. — Так что, повелительница офиса Грома, посмотришь почту?

— Пять минут подождите, посмотрю.

— Пять минут? Чепуха… Здесь подожду. Можно?

— Только… — я поморщилась. — Откатитесь. Я действительно не люблю…

— Я не люблю холодного цинизма

В восторженность не верю, и еще

Когда чужой мои читает письма

Заглядывая мне через плечо… — прогудел уже с дивана Дубинин, произнеся невероятно чувственно строки Высоцкого. Голос у него хороший, музыкальный.

— Вы пением занимаетесь?

— Я пел в хоре воскресной школы. Сейчас пою в караоке. Помоги мне сегодня с заявкой, а вечером сгоняем в караоке.

— Не думаю, что соглашусь.

— Кажется, у тебя были сложности с семьей. Сложности в квадрате, учитывая характер человека, на которого ты работаешь. Если иногда не выходить из себя и не сбрасывать это чертово напряжение, можно просто сойти с ума…

Я посмотрела в сторону Громова. Тот раскатал на большом столе распечатанный чертеж и скрупулезно водил по нему опухшими пальцами с чертежными инструментами, перепроверяя что-то…

В груди снова заныло. На ум пришли финальные строки:

Я не люблю, когда мне лезут в душу

Тем более, когда в нее плюют.

Сегодня Гром плюнул мне в душу. Снова… Первый раз поплевался, как в урну, несколько дней назад, обсуждая меня напару с Дубининым, кстати. Но он хотя бы попытался извиниться за длинный язык…

— А давайте! — согласилась я. — Поработаем... и в караоке!