Глава 17. Не было счастья, да несчастье помогло

— Хорошо провела время?

— М-м, еще как!

Лиза беспрестанно облизывала сухие губы. Казалось, они стали меньше и онемели.

— Ты пьяна.

— Праздновала. Не каждый день столько поводов для веселья.

Андрей больше с ней не разговаривал, но когда они поднялись на палубу, то она растерялась, потому что хозяин яхты вознамерился свалить, бросив Лизу в одиночестве.

— А ты куда, Бесстыжий? У нас ведь занятие по… всем тем опасным штукам и болевым точкам.

Он обернулся, и Лизе захотелось сжаться в комок где-нибудь в темном углу. Андрей буквально разрезал ее на части острым взглядом, проникающим в самые тайные глубины души.

— Ты сегодня недостаточно назанималась?

— Недостаточно! — В Лизе взыграло упрямство. — Существует план, и мы должны ему следовать. У нас урок. Значит, должен быть урок. Я, возможно, немного выпила, но меня можно понять: такое событие ведь раз в жизни случается!

Она имела в виду получение школьного диплома, но Андрей вдруг подлетел к ней и, больно сжав плечи, процедил:

— Ты, маленькая мстительная лицемерка, ты мне на зло сделала это в моем отеле. Не знаю, как я тебя не придушил и в залив не выбросил.

— А… а откуда ты знаешь про отель? — удивилась Лиза.

— Я просил следить за тобой, на всякий случай.

— О-о, какая забота. И знаешь что? — она расплылась в хитрой улыбке и, поднявшись на цыпочки, прошептала ему на ухо: — Мы с Полем в восторге от твоего отеля.

Бесстыжий отшатнулся, словно обжегшись, и пошел прочь с таким угрожающим видом, что пора бы бояться. Но в Лисе проснулась экстра-храбрость, и она побежала следом на каблуках, рискуя поскользнуться. Хотелось подразнить Одиссея еще немного, чтобы заглушить разговором ноющую тоску в сердце.

— Эй, а как же урок?

— Завтра. Мне нужно работать.

— Да ладно, не злись, а то еще подумаю, что ревнуешь.

Андрей затормозил и удивленно посмотрел на Лизу.

— Ревную? — он неприятно засмеялся. — Нет, с чего бы. Хочешь урок? Хорошо, идем.

Бестужев до боли сжал запястье Лизы и потянул за собой обратно на палубу. Ох… Все-таки зря в серпентарий палкой тыкала. Он бросил черный портфель у дивана и приказал:

— Сними туфли.

Лиза быстро сбросила обувь и довольно простонала, разминая уставшие ступни.

— В платье будет неудобно, но потерпишь.

Она кивнула, уже сожалея, что настояла на своем. Но снова возражать не посмела. Бестужев был в черных брюках и белой рубашке, расстегнутой до середины груди; рукава подкатаны до локтя. Интересно, куда он ездил.

— Итак, мы остановились на болевых точках. Подойди.

Лиза молча встала перед Андреем, а он положил ладонь ей на горло, и ей показалось на мгновение, что он ее задушит, до того жестким блеском сияли его глаза. Но Бесстыжий лишь нежно погладил и легонько надавил пальцем в районе сонной артерии, не точечно, а закорючкой. У Лизы перехватило дыхание, в глазах потемнело, и она быстро заморгала, избавляясь от неудобства.

— Это было минимальное давление. Сейчас пройдет.

— Я в порядке, все хорошо.

— Тогда повтори то, что я сделал. Обхвати ладонью мою шею.

Голос Андрея стал глухим, ровным, и подчиняться ему было легко. Лиза, не дыша, с плохо скрытым волнением положила пальцы на загорелую, крепкую шею, едва не захныкав от желания коснуться ее губами.

— Теперь нащупай сонную артерию, вот здесь, — он помог, накрыв руку Лизы своей и передвинув большой палец на бешено бьющуюся жилку, а затем в сторону, очерчивая запятую, и нажал сильнее, вдруг покачнувшись. — Вот, отлично, — прохрипел он, — почувствовала?

— Да. — Лиза тяжело дышала, слишком взбудораженная близостью, и грудную клетку сдавило от стонов, которые рвались на свободу. Алкоголь в крови совершенно не способствовал равнодушному отношению.

— Следующая точка — ниже.

Лиза завороженно провела пальцами по его шее вниз, к середине гладкой груди, пока не зацепилась указательным пальцем за застегнутую пуговицу, отчаянно мечтая раздеть Одиссея.

— Я не хочу делать тебе больно, — призналась она.

— Больнее, чем ты сделала, уже не будет, — сказал он с сарказмом, и стало вдруг обидно, что святоша-Одиссей прикидывается жертвой, в то время как от неразделенной любви страдает именно Лиза.

— Уверен? — так же едко спросила она.

— Удиви меня.

— Я не просто сделала это в твоем отеле. Я получила достаточно того самого опыта, чтобы не вынимать пирсинг из языка. Ну что? Ты гордишься мной?

Лиза все еще поглаживала кончиками пальцев бронзовую от загара грудь Андрея, но с каждой секундой молчания в глазах Бесстыжего леденело все хорошее, что там еще оставалось. Он прищурился, обдавая Лизу презрением, а потом отбросил ее руку и зашагал прочь.

— Вот видишь! А ты во мне сомневался! — закричала она ему вслед, а по щекам против воли покатились слезы. Лиза яростно их утерла и пошла к себе в каюту, захватив сумку. И понимала, что перегнула палку, а как исправить ситуацию, не представляла.

Все еще под действием вина, с сумбуром в голове, Лиза приняла прохладный душ, почистила зубы, переоделась в короткое пижамное платьишко с изображением Харли Квинн, но уснуть не могла. Опьянение прошло, явилась бессонница. Забросив в рот мятную конфетку, которую нашла в барном отсеке, Лиса принялась в уме решать математические задачки, но сразу же так увлеклась, что сна лишилась напрочь. Поэтому она, собрав волосы в высокий хвост тонкой резинкой из «шпионских» аксессуаров, отправилась шататься по яхте.

Когда спустилась на нижнюю палубу, то потянуло почему-то не в корму, к диванам, а в сторону «секретного» кабинета, который находился рядом с лестницей. Почудилось, будто там разбилось что-то. Лиза прокралась по коридору, дернула за ручку номера, но открыть помешала дверная цепочка, неприятно лязгнув. Лиза постучала.

— Андрей, это ты?

Странно… Тишина. Лиза чертыхнулась, бросив взгляд на замок: он был покорежен. Вот почему кто-то заблокировал себя изнутри лишь с помощью дверной цепочки: замок-то сломан.

Нужно кого-нибудь разбудить или позвать офицера, который должен дежурить на капитанском мостике.

Лиза тихонько отошла от двери, едва дыша, чтобы по стеночке пробраться назад к лестнице, но из каюты снова донеслись звуки, что-то грохнулось на пол с глухим стуком.

Черт! Пока она побежит будить людей, преступник скроется.

Так, спокойно, вспоминаем уроки по вскрытию замков. Лиза стянула с волос резинку и промотала в мыслях инструкцию: просунуть ладонь в щель, нащупать крючок цепочки и продеть под него резинку, затянув узелок; второй конец резинки нацепить на ручку. Захлопнуть дверь — и крючок цепочки вылетит из полоза, проскрежетав по касательной.

Вот только злоумышленник заметит чужую руку и в панике сломает Лизе пальцы, захлопнув дверь. Нет, спасибо.

И что делать?

Лиза решила спрятаться на лестничной площадке и подкараулить преступника. Она прижалась спиной к холодной гладкой поверхности и затаила дыхание. Потекли бесконечно долгие минуты, пока наконец до Лизы не донесся шорох. Она буквально слилась со стеной, едва не потеряв сознание, но шаги стали удаляться в другую сторону. Возмутившись собственной глупости, Лиза выглянула из укрытия, но никого там уже не было.

— Черт! Трусливая идиотка.

Она подбежала к кабинету и вошла внутрь. Знакомый аромат бергамота и библиотеки подействовал успокаивающе, но тревожность требовала разобраться в происходящем. Может, это был Андрей и он просто не захотел общаться, разозленный?

Острая боль пронзила пятку, и Лиза чертыхнулась, едва не упав. Она попрыгала на одной ноге к креслу и рухнула в него, забросив ногу за ногу и разглядывая пятку. Просто прекрасно, наступила на осколок!

На паркете лежало разбитое зеркало, которое прикрывало сейф. Его вскрыли.

— Вот же уроды!

В голове сразу замелькали лица людей, которые работали на «Одиссее». Кто-то ведь пришел сюда, в святая святых Одиссея… Что, интересно, искали?

— Лиза?! Какого хрена?

Обалдевший голос Андрея заставил вздрогнуть, отвлекая от мыслей, а яркий свет ослепил, когда хозяин хлопнул по включателю, в ярости глядя то в раскрытый сейф, то на Лизу.

— Что с ногой? — в его голосе проскользнуло беспокойство.

— Порезала осколком. Кто-то сломал замок в кабинете, пытался ограбить, наверное. Но я не видела, кто это. Упустила, не сообразила, что он в другую сторону уйдет. Это ведь не ты был?

— Нет, Шерлок, у меня есть ключ.

Андрей опустился на колени перед Лизой и осторожно взял в ладони ее ступню, приподнимая и осматривая.

— Не думаю, что человек пробыл здесь долго. Я его спугнула.

— Не двигайся, — предупредил Бесстыжий и аккуратно вытащил острый осколок размером с ноготь, не больше. — Нужно промыть, посиди.

Он прошел прямо по разбитому стеклу, благо в кедах, и открыл отсек первой помощи в стене. Антисептик, бинты…

— Ай! — Лиза поморщилась, когда ранку защипало, но нежность, с которой Андрей приклеивал пластырь и заматывал ступню эластичным бинтом, поразила в самое сердце. Он едва касался ноги, словно она хрустальная, и сто раз повторил, что все в порядке.

— Ограбили тебя, а не меня, — напомнила она.

— Да, я понял.

— Посмотри, что забрали, я подожду. Это ведь секретная комната, мало ли какие ценности пострадали.

— Потом, сначала с тобой разберусь. — Андрей сунул черный портфель под стол, нажал на кнопку связи на панели у двери и вызвал ночного офицера. Тот явился спустя минуты две, с примятой щекой с одной стороны, с усами, растопыренными, как у напуганного кота. На вахте уснул, значит.

— Барри, кто-то проник в кабинет. Пришли сюда охрану, опроси команду и проверь все видеозаписи. И замок сменить срочно. В полицию не звони, думаю, я знаю, что они искали и не нашли. Не стоит офишировать. Я буду ночевать в своей каюте, меня не беспокоить.

— Да, босс.

Андрей задумчиво посмотрел на Лизу, видимо, решая, что с ней делать, а потом бережно поднял на руки.

— Все будет хорошо, — в который раз повторил он.

— Да, босс, — шутливо отозвалась она, сбитая с толку всем происходящим, и обняла его за шею, тщетно пытаясь вспомнить, зачем собиралась быть с ним равнодушной.