Глава 26. Победителей не судят?

— Я бы тебя съел, чтобы притупить голод по тебе. Это какое-то нездоровое желание, ничего подобного ни с кем не было, — насмешливо сказал Андрей, но Лиза понимала, что за несерьезным тоном он пытается скрыть страх. Одиссей попал в сети незнакомых чувств, и они его настораживали. С ней происходило то же самое, только Лиза была юной, непуганой и более оптимистично смотрела на вещи.

— Бесстыжий, ты мне в любви признаешься, что ли? — опешила она и застонала, когда Андрей коснулся намыленной мочалкой ее груди. Лиза сидела спиной к нему в белой ванне-джакузи в хозяйской каюте, позволяя мыть себя и наслаждаясь гидромассажем.

— Допустим… чисто теоретически. И что бы ты делала с моей любовью? Начала бы манипулировать мной, Лисенок-бесенок?

Андрей отложил мочалку, заменив ее ладонью, и опустил руку под воду.

— Я бы… даже не знаю, м-м… — Ощутив его пальцы в себе, Лиза не могла придумать ответ. — Манипулировать не стала бы, предпочитаю говорить прямо. А любовь… Ох, — она сама задвигала бедрами навстречу пальцам, поджимая губы от нестерпимого желания поцеловать Андрея. — Знала бы, что всегда могу приехать к тебе, и ты искупаешь меня в горячей ванне с пузыриками.

Второй рукой он сжал ее грудь, обводя большим пальцем сосок в ритм движениям между бедер, и Лиза утеряла логику повествования. Горячие волны накрывали ее снаружи и изнутри, и кожа, окутанная паром, горела от ласки и желания.

— Но ведь для этого любовь не нужна, достаточно обоюдного влечения, — продолжил рассуждать настойчивый Одиссей. Он издевается? Лиза заерзала под его руками и поняла, что он не станет действовать дальше, пока не получит ответа. Сдержав рыдание, она призналась:

— Влечение проходит, а мне бы хотелось быть твоей вечно. И чтобы ты был моим. Даже на расстоянии. Не подумай, что призываю к моногамии, ни на что такое я, конечно, не рассчитываю в будущем. Ты свободный человек… Но мечтать ведь не запрещено-о… Боже, ты убить меня решил!

Андрей развернул Лизу, усадив на себя, и нежно, медленно поцеловал. Ему нравилось играть с ее пирсингом, и от прикосновений его языка сносило крышу — ту, что еще осталась.

— Ты целуешься так, что у меня сердце останавливается. И когда только научилась, — хрипло пробормотал он и, приподняв под бедра, погрузился в нее до конца, вырвав надрывный стон. Лиза откинулась в его руках на толщу воды, обхватив ладонями свои груди, и толчки стали быстрыми, резкими. Андрей забросил ее ноги себе на плечи и словно обезумел, врываясь в нее в таком бешеном темпе, что не было сил вдохнуть. Он поддерживал ее руками под спину, и Лиза изо всех сил напрягала пресс, чтобы удержать голову над водой и не захлебнуться. — Черт, я сейчас кончу в тебя.

Но встревоженные, грубые слова утонули в ее стоне, когда накрыло волной жаркого экстаза и внутренние мышцы начали сокращаться. В глазах потемнело, и Лиза утонула бы, если бы Андрей не держал ее так крепко. Его пальцы до боли впились в спину, и он глухо застонал, все еще оставаясь внутри, где отголоски боли угасали в эйфории близости с любимым мужчиной.

Лиза не могла ни говорить, ни двигаться. Она переложила на Андрея свое спасение из бурных вод джакузи, и он перенес ее в спальню.

— Я люблю тебя, Лиса. Если то, что я чувствую, — это не любовь, то я ничего не понимаю в жизни, — признался он, и этого было достаточно, чтобы раствориться в этом признании и оказаться в раю.

«Я всего пять минуточек еще поваляюсь», — убеждала себя Лиза, проваливаясь в сон и снова просыпаясь. Когда, руководимая жаждой и зовом природы, она все-таки сползла с кровати, то оказалось, что уже обед. Андрея в каюте не было, зато у пустого шкафа стоял ее огромный чемодан.

— Да я мигрирую! — расплылась в широкой улыбке Лиза. Когда-то она сбежала из этой самой комнаты, в которой оказалась пленницей, а сейчас готова была разрыдаться от счастья и добровольно остаться здесь до скончания времен.

Но июль заканчивается, в августе Лиза уже будет либо в Англии, либо в могиле. Так себе выбор, и она старалась об этом не думать.

На столе ожидал остывший завтрак. В иллюминаторе ярко светило солнце, и вглядевшись в городской пейзаж, Лиза поняла, что они в Монако, а не в Ницце. Вернулись в Монте-Карло, значит.

Кожа пахла шампанским, потому что Андрей ненормальный и использует женщин вместо фужеров. Он изобретательный, этот Одиссей. И уснуть не позволил до рассвета. Лиза шумно втянула воздух и медленно облизала губы, а потом потрогала их пальцами. Бесстыжий оправдал свое прозвище. Сто процентов по шкале раскованности.

Сгоняв в душ, Лиза надела удобный спортивный костюм, предвидя занятия с Тенебрисом, выпила холодного кофе и потянулась, как кошка. Чувства, которые заполняли ее до макушки, плескались внутри спокойным лазурным морем: наступил штиль. Ночной шторм, увы, миновал — а может, и к лучшему. Лиза еле передвигала ноги, изнуренная даже после полноценных восьми часов сна.

Она посмотрелась в зеркало, поправляя горловину топа, которая плотно облегала шею. Рукава короткие, длина майки едва прикрывала пупок. Но главное, что засосов не видно… А нет, видно. На животе красовался один, и Лиза с глупой улыбкой потянула низ топа к линии штанов. Закрыв глаза, глубоко вдохнула, ощущая на губах страстные поцелуи и шепот. Одиссей еще никогда не был настолько разговорчивым, как ночью. От воспоминаний дрожали руки, но Лиза тщательно закрутила волосы в пучок на макушке и закрепила его невидимками. Время страсти закончилось на сегодня, пора и к делу приступить. Но все, о чем она могла думать: «Он меня любит!!!» И Лиза могла поклясться, что он ни одной женщине не говорил этих слов.

Андрей сидел в позе лотоса на открытой палубе в носу яхты и разговаривал по телефону. Перед ним стоял макбук, рядом лежали документы. Заметив Лизу, лучший мужчина в мире мимолетно улыбнулся и снова погрузился в дела. Она успела по нему соскучиться и поэтому просто сидела рядом, наблюдая за его мимикой, впитывая каждую черту, наслаждаясь мягким бризом и солнечными лучами. Минут через десять Бестужев отключил звонок и поманил Лизу к себе на колени, и от этого простого жеста сердце забилось сильнее.

— Как себя чувствуешь?

— Как будто Нобелевскую премию получила.

— Так торжественно? Хм… И в какой области? — Андрей обнял ее, поглаживая по спине, и Лиза, обхватив его руками и ногами, устроила подбородок у него на плече.

— В области счастья, — пробормотала она.

— И даже сбежать не хочешь от меня снова?

— Нет. — Она прихватила губами кожу у него на шее, а потом вдруг вскинула голову и уточнила: — Кстати! А почему у тебя в каюте такое странное устройство окон? Я бы и в первый раз сбежать не смогла, не упрости ты мне задачу с этими винтами и шляпками.

Андрей раздраженно вздохнул, отведя взгляд, и надолго замолчал.

Такой простой вопрос, а ответ, оказывается, требует морального усилия.

— Это долгая история, но пора прояснить кое-какие моменты. Тебе полезно узнать об этом, в любом случае. Дело в том, что мои родители погибли в тот же год, что и Сара, жена Ричарда… Да, не удивляйся, винты со шляпками — это результат давнишних событий. Расскажу в хронологическом порядке, то есть начну с себя любимого.

В его тоне было слишком много самоиронии, и Лиза обняла его крепче, чтобы не нервничал.

— Мы ехали с родителями в автомобиле во Францию, сюда, в «Королевскую гавань». Это был маленький ресторан моей семьи. Мне тогда исполнилось семь, я отстегнул ремень безопасности и дурачился на заднем сиденье. Мы проезжали мост, когда прокололо шину. Машину занесло и выбросило в реку. Глубоко там оказалось… Мне повезло. Стекло рядом со мной выбило от удара об ограждение, и я вылетел в воду. Плечо порезал, лицо немного. Я умел плавать, нырял до изнеможения, но родителей не нашел. Долго потом видел во сне, как они тянут ко мне руки, не мог себе простить, что не спас их. В итоге смирился, конечно, повзрослел. С тех пор зверею, если долго живу на суше. Меня там все душит. Парадокс, правда? Казалось бы, должен бояться воды.

Лиза не ожидала подобного откровения, и к горлу подкатил ком сострадания. Она как висела на Андрее, так и застыла, испытывая невероятную потребность поддержать его. Но она не особо-то умела.

— На яхте я высыпаюсь только на палубе или в своей каюте. Окно я просил так оборудовать, чтоб легко доставалось изнутри. Это обычная причуда, оно ведь открывается. Но мне приснилось как-то — не смейся, пожалуйста, — что ручка сломалась я и не могу открыть иллюминатор, а вода наполняет каюту. Дверь заблокирована, выхода нет. Так что первым делом, проснувшись, я предусмотрел все варианты, чтобы панические атаки в каюте не накрывали. Мне так психологически легче. Повезло тебе со мной, да? Предусмотрительный.

У Лизы даже губы онемели от шока. Она не сразу осознала, как крепко вцепилась руками в Андрея, явно причиняя ему боль. Меньше всего хотелось навредить ему. Если бы можно было забрать его страдания, она бы их выпила, как яд, даже если он смертельный. Потому что Одиссей был лучшим человеком на земле — и ему было больно. Да, он говорил сейчас спокойно и даже пытался шутить, но сколько сил ушло на то, чтобы достичь этого смирения с судьбой?

— Ричард был женат всего полгода, когда Сары не стало. Буквально через месяц после гибели моих родителей. Нас с ним объединило горе, наверное. Ах да, Сара была младшей сестрой Ромео Понти.

Резкий переход от личной драмы к делу Понти потряс Лизу, и она наконец пришла в себя, в голове зароились вопросы.

— Ромео убил сестру?! Поэтому Ричард хочет его уничтожить?

— Нет и да. Именно Сара привлекла внимание Ричарда к нездоровым увлечениям своего брата. Этому подонку тогда исполнилось тридцать четыре, он уже был богат, но еще недостаточно влиятелен. Его можно было вырвать с корнем тогда, но Ричард упустил момент из-за траура… Сара утверждала, что ее брат совращает малолетних школьниц. Модельный дом был первым успешным бизнесом Ромео. Ричард обещал разобраться, но Сара… она с самого детства страдала депрессивными расстройствами, и как-то вечером просто пошла в парижский пентхаус брата. И выпала из окна. Ричард уверен, что она поссорилась с Ромео и рассказала, что собирается дать против него показания в суде, поэтому он ее убил. Но на теле не было обнаружено следов сопротивления, Ричард сам следил за процессом. По официальной версии, Сара, находясь в фазе депрессивного обострения, покончила с собой. Ричард долго не мог прийти в себя, а сволочной брат его погибшей жены не долго думая уехал в Италию на пять лет, и начался подъем «Вектора С». В Итоге фигура Понти обросла властью до такой степени, что руководство спецслужб и то не смеет его тронуть. Не иначе как Ромео заключил сделку с дьяволом.

Лиза не хотела плакать, но слезы текли по щекам, и она думала о том, что у Ричарда в течение месяца погибли сестра и жена, что Андрей остался сиротой из-за глупого ДТП. И что она все-таки убьет Ромео, чего бы ей это ни стоило. Не ради Ричарда, который уже дважды предал Лизу и Андрея, а ради справедливости. Она решила, что будет заниматься до изнеможения с Тенебрисом, если это повысит вероятность победы.

— Спасибо, что рассказал, — прошептала она, кусая губы, чтобы прекратить поток слез, и Андрей погладил ее по голове.

— Знал бы, что ты такая жалостливая, не вдавался бы в подробности. Не расстраивайся, Лисенок, прошлое — в прошлом.

Лиза не умела утешать, поэтому поцеловала Андрея, запутавшись пальцами в его мягких каштановых волосах на затылке, вкладывая в поцелуй все то, что не могла высказать.

— Я люблю тебя, — шептала она между поцелуями, и так болела душа, что даже удивительно. Лиза и не знала, что ее душа может быть настолько ранимой. Кажется, Одиссей стал ее ахиллесовой пятой.