Глава 27. Ложь во спасение

Ричард так и не приехал. Объявил бойкот, по всей видимости. Без его наставлений и почти равнодушной мягкости стало тревожнее, но Лиза не позволяла себе расслабиться и запаниковать. Она держала нервы в узле и не отпускала, чтобы они не дребезжали назойливо.

Утром — Тенебрис, днем и вечером — Андрей. Много информации, тесты, физические нагрузки до изнеможения. Настроение на «Одиссее» стало наконец рабочим, без лишних слов и жалоб. Лиза чувствовала себя воином днем, и только ночью — женщиной. Когда Андрей любил ее.

— Я не могу уснуть, когда меня обнимают, — признался он перед сном в первую совместную ночь после переезда Лизы в хозяйскую каюту. — Вообще не уверен, что смогу высыпаться с другим человеком под боком.

— У меня та же проблема. Не то чтобы меня кто-то раньше обнимал, но, кажется, это очень раздражает. Мне нужна вся кровать, чтобы я могла спать звездой. Так что все в порядке. Будем страдать вместе. А чуть что, вторую кровать поставим.

…Утром они проснулись, сплетенные ногами, руками, щеками. В общем, клубок инь и ян, причем отлично выспавшийся. С тех пор вопрос удобства совместной ночевки сошел на нет, и Одиссей, кажется, тихо помолился. Зевсу, наверное. Бесстыжий никогда не жил с женщиной дольше одной ночи, и тот факт, что они смогли спокойно поделить одеяло и квадратные метры кровати, стало равноценно подъему на Олимп.

К выходным они вообще перестали говорить днем о чем-либо, кроме работы, и это помогало настроиться. Поэтому когда Лизе на телефон — который ей снова восстановили — пришло сообщение от Янниса о месте и времени «свидания для папарацци», страшно не было. Наоборот, внутри будто шампанского налили, и оно приятно щекотало.

До бала оставалось всего шесть дней, и от этого тоже кровь бежала быстрее по венам.

«Я авантюристка, кошмар», — в который раз поразилась себе Лиза.

В Монте-Карло стояла обычная такая идеальная погода, без жары, но с теплым солнцем, которое щедро одаривало лучами крутые машины, бутики, дома. В раю для богатых серые тучи запрещены правилами приличия.

Яннис ждал Лизу на небольшой вилле, которая как-то даже не поразила ни масштабом, ни дизайном. Андрей привел Лизу лично, в автомобиле такси, переодевшись в форму водителя. Ворота на виллу раскрылись, давая им путь, и черный «лексус» покатился по подъездной гравийной дороге, шурша камешками под колесами.

Грек встретил гостью у входа. Крепкий, ухоженный мужчина в пляжной рубашке и шортах. По виду и не скажешь, что он деспотичный козел. Рядом с ним с грозным видом стоял вооруженный охранник, но больше никого. Как халатно. А впрочем, люди с его уровнем стресса привыкли к постоянной угрозе, наверное, и уже не переживают.

— С нетерпением ждал нашей встречи, — широко улыбнулся Амаду. Улыбка получилась красивой, располагающей, и оправдать выбор Наташи стало немного легче: грек был тем еще хамелеоном. Он помог Лизе выйти из машины и поцеловал руку, задержав губы на коже слишком долго. Андрей опустил окно со стороны водителя и сказал, приспустив очки с глаз:

— У меня с собой достаточно арсенала, чтобы стереть твой дом с лица земли, так что убери от нее руки, пожалуйста.

— Бес, друг мой! А ты все тешишь себя пустыми угрозами. Я не знаю более миролюбивого человека, чем ты. Так что можешь подождать здесь, а я заберу девушку в дом и покажу ей бассейн. Надеюсь, она взяла купальник.

Андрей хладнокровно пропустил упрек мимо ушей, хоть и сжал руль так, что костяшки побелели.

— Где папарацци? — спросил он.

— Все готово. Я выполняю свои обещания. Надеюсь, ты тоже.

Андрей поднял стекло, отрезав себя от ненавистного ему конкурента, и тот проводил Лизу в особняк. Один этаж, но очень просторный, и задний двор с бассейном.

— Я здесь редко бываю, — словно бы оправдался он за «скромность» жилища.

— Сдаете в аренду?

— Да. А ты вся в отца, как я погляжу, сразу проценты подсчитала, — он рассмеялся, сверкнув чересчур белыми зубами, и вывел ее к бассейну. В воздухе жужжал дрон, делая фотки. Папарацци наглеют, конечно, дроны запускают в чужие дворы, но так и было запланировано, так что Лиза даже позволила Яннису обнять себя и коснуться губами щеки.

— Достаточно, — сдерживая неприязнь, сухо сказала она. — Мне пора.

— Кстати, у меня здесь и другие гости. Тоже тебя жаждут увидеть.

Черт. Кто? Ромео?! Нет… нет, глупости. Ричард, наверное.

Но Лиза, даже будучи готовой к сюрпризам, потеряла дар речи, когда увидела в гостиной осунувшееся лицо своего отца.

Слезы хлынули с первым шагом к нему, и она крепко обняла его, повторяя: «Папа, папа…»

— Ну-ну, успокойся. Я ненадолго, поэтому времени нет на сентиментальности, дочь.

Она через силу отстранилась и еще раз вгляделась в родные черты, которые успела забыть.

— Как ты? — спросила тихо.

— Жив-здоров, это главное. Мне нужны вещи, Лиза.

Вещи… Конечно. Он приехал «грязным бельем» дяди Ираклия, доброго самаритянина Василевского, который в знак помощи перевернул бунгало вверх-дном в день рождения Лизы. Значит, отец нашел пристанище, раз готов забрать с собой важные документы. Это хорошо.

— Сейчас, дай мне подумать, — Лиза похлопала по карману, выудив смартфон, и дрожащими пальцами набрала сообщение Полю. «Ты дома? Мне нужны мои вещи».

«Приходи», — ответил он.

— Они у моего друга, — шепотом сказала она, но Яннис и так не прислушивался, отойдя подальше и дав им возможность переговорить.

— Ты доверила их чужому человеку? — осудил Юрий Архипов, гений в воспитании детей, отец высшей категории. Это сарказм, если что.

— Он мне ближе даже самых близких родственников, — с горечью ответила Лиза. К ней вернулись спокойствие и ехидство. — Поль — мой друг.

— Друг? И как его зовут? Кто его родители? Надеюсь, ты не разболтала ему лишнего?

— Ты за кого меня принимаешь? — оскорбилась Лиза. — Его зовут Поль Этьен, он живет здесь с мамой-медсестрой, по соседству с бабулей. Его папа в Париже с другой семьей, в офисе работает.

Отец чем-то заинтересовался. Прищурился, потом вскинул брови, вспомнив явно нечто любопытное.

— Этьен? Хм… Интересная фамилия.

— Да, а главное редкая, — фыркнула Лиза. — Так мы едем?

— Ты первая поезжай. Забери вещи, оставь их в доме у бабушки в сейфе и уходи. И, дочка… ты меня не видела. Никто не должен знать, поняла? В первую очередь твой покровитель, Бестужев. Он связан с разведкой, а мне осталось два шага до убежища.

То есть, Яннис успел выложить всю подноготную отцу. Молодцы, как быстро договорились между собой. Хотя, Счетовод по-другому и не умел. Видимо, вернул греку приумноженные вклады, и тот расплылся в благодарности.

— А куда ты едешь?

— Узнаешь из новостей.

Лиза закрыла глаза и выдохнула, закусив верхнюю губу. «Я спокойна», — убеждала она себя.

Как теперь врать Андрею? Это был слишком неподъемный груз, но она тем не менее кивнула.

— Андрей ведь — сын тех самых Бестужевых, он благодарен тебе. Он не станет доносить в Интерпол.

А вот Ричард может. Вдруг он оставил «жучки» еще где-то на яхте? Ричарду доверять нельзя, он способен на все, как показывает опыт.

— Лиза, я не видел его двадцать лет. Даже самая горячая благодарность за это время покрывается инеем, — цинично поделился мудростью папа.

— Убедил. Я ничего ему не скажу.

Вот тебе и «никто никому ничего не должен». Оказывается, иногда все-таки должен, когда очень надо. Но Лиза знала, что в любом случае выполнит просьбу отца. Не могла она стать причиной, по которой его снова задержат. Пусть его посадят по суду, по справедливости, но без ее участия. Она просто не могла сдать его, даже косвенно.

К тому же, она волновалась за Андрея. Не хотелось втягивать его в отцовскую грязь. Бесстыжему и своей хватало. Хоть в деле Юрия Архипова Лиса могла оградить любимого мужчину от лишних тревог.

…Так Лисичка-хитричка узнала, что ее понятия о справедливости имеют индивидуальные черты и исключения.

Отец вбил ей в смартфон номер, по которому с ним можно связаться в случае ЧП, но просил не беспокоить раньше, чем в сентябре. О деле Понти он не заикнулся, и Лиза гадала, известно ли ему о ее намерении. Волнуется ли он за дочку? Или ему все равно?

Лиза и ее брат, Стас, внешне пошли в отца. И у нее просто душа разрывалась от того, что узнавала в нем себя и брата. Это было больно — видеть свои черты в другом человеке, но оставаться настолько чужими.

— Береги себя, папа, — сказала она ему на прощание, и он обнял ее. Сам. Первый раз за очень долгое время, разрывая сердце в клочья.

— Ты тоже, дочь.

— А что со Стасом? Ты его видел?

— С ним все будет хорошо. У него выбор простой — выжить или умереть. Но рано или поздно этот выбор находит каждого из нас.

То есть он не собирается помогать Стасу выйти из тюрьмы?! Не станет торговаться?! Это просто… ахтунг.

— А мама?

— Она в порядке.

«Ну хоть кто-то из нашей семьи продолжает наслаждаться жизнью!»

— Хорошо. Я все сделаю пап, прямо сейчас. Положись на меня.

Она улыбнулась ему напоследок и, не прощаясь с Яннисом, направилась на улицу. Визит вежливости завершен. Хотелось скорее увидеть Андрея, ощутить его тепло. Увы, скрыть дорожки от слез на щеках Лиза не додумалась, поэтому тот сразу набычился.

— Он тебя обидел? — В карих глазах Одиссея полыхнуло пламя, но она не позволила ему выбраться из «лексуса». Ложь обжигала горло, но Лиса растянула губы в виноватой улыбке и произнесла:

— Все в порядке, волшебная фея-дрон сделала снимки. Просто мне Поль позвонил, попросил заехать. У него какие-то проблемы, и я расстроилась. Можем свернуть к нему?

Андрей рассматривал Лизу с подозрением. Все-то он чувствует. Видит ее насквозь. И то, что она не хотела разговаривать, тоже понял, поэтому почти весь час езды до дома Поля молчал, а позже не спросил, что именно и зачем она перевезла к себе в бунгало от друга.

Напряжение между ними повисло нешуточное, и Лиза нашла необходимым оправдаться:

— Это мои студенческие записи, Поль забрал из школы.

— Я ни о чем не спрашиваю.

Она больше ничего и не добавила, чтобы не вызвать спор. Андрей знал, что она врет. Лиса не видела его глаз, скрытых темными очками, но осязала волны тихого бешенства.

Они вернулись в Монте-Карло все в той же машине такси после обеда, и начались занятия. Разговоров о том, что скрывалось за маленькой ложью Лизы, больше не заходило, но в отношениях с Андреем появилась неуловимая «заноза», словно ледяной осколок застрял, не желая таять.