Глава 33. Расстояние сближает
— Нет, мам, я не поеду с твоими друзьями на чай к потомку Романовых. Во-первых, туда вход дорогой, а во-вторых, у меня учеба… В смысле, «какая учеба»? Мам, я с октября, уже четыре (!!!) месяца учусь в Оксфорде. Нет, я не приехала в Англию, чтобы навестить вас с папой!!! Я приехала учиться!.. Ы-ы-ы. Ладно, все. Позвоню на следующей неделе.
— Лизунь, девочки в твоем возрасте должны вести более насыщенную светскую жизнь. И я…
Лиза отбросила телефон на столик и, открыв крышку ноутбука, посмотрела на зимний бесснежный городской пейзаж в окне своей крошечной съемной квартиры, которая находилась на западной окраине Оксфорда. Заморозков вообще не случилось в этом году, и до учебы новоиспеченная студентка добиралась на велике — привычное дело, тем более Андрей подарил ей самый лучший на свете велосипед, который можно вообразить, взамен старому, утопленному в заливе. Лиза отказалась от автомобиля с водителем и охраной, когда Бес настойчиво предлагал, потому что хотела добавить себе физической нагрузки и исключить шансы мамы сделать из дочки личного таксиста.
Отец получил политическое убежище в Англии и купил особняк здесь, под Оксфордом, где они с мамой и проводили большую часть времени. С папой Лиза не обсуждала дело Понти и вообще старалась держать подробности собственной жизни при себе — и Счетовод делал то же самое. Она лишь один раз заикнулась о том, что дядя Ираклий отказался помочь Лизе в трудной ситуации, на что отец пожал плечами и сказал, что каждый помогает себе сам. Больше она эту тему не затрагивала. Но о том, что у отца лежали «вещи» в волшебном ларчике, которые могли разрушить жизнь дяди Ираклия, тем не менее помнила.
У Василевского сейчас были серьезные проблемы с сыном, которому грозил тюремный срок. И насколько из новостей узнала Лиза, главным врагом со стороны обвинения был московский дипломат Валентин Прохоров.
Все эти разрозненные факты Лиза просто запоминала, потому что привыкла обращать внимание на самые, казалось бы, незначительные сведения и моменты.
Телефон звякнул сообщением.
«Сижу на переговорах, думаю о тебе. Был бы я более ответственным, уволил бы сам себя за невнимательность».
Губы расплылись в улыбке, и Лиза, крутнувшись в кресле на колесиках, поджала ногу и ответила.
«Мама предлагала пойти в гости к потомку Романовых в мохнатом колене, но я решила, что единственный царь, в которому я хочу иметь отношение, — это Одиссей. Я ведь верная. ^_^»
«Хочу услышать твой голос. Позвони мне через два часа».
«ОК. Люблю тебя».
Жить в разных часовых поясах оказалось гораздо труднее, чем представляла Лиза. У Андрея — бизнес, еще раз бизнес, клаустрофобия и яхта. У Лизы — показы мод у Элеоноры, учеба на курсе археологии три полных дня в неделю, съемная квартира-студия на отшибе города и тоска по Андрею. Но никто ведь не виноват, что Лиза встретила мужчину своей мечты так рано, в 18 лет, на пороге взрослой жизни. Поэтому она не жаловалась и тем более не устраивала Андрею нудные лекции на тему: как нам быть дальше?
Они скрывали отношения от общественности и семьи Лизы, потому что мама — та еще сплетница и разнесет по секрету всему свету, что дочка словила в сети большую рыбу. Тошно было даже думать, что кто-то станет обсуждать Андрея в качестве трофея для Лисы. Единственной, кто знал правду, стала бабуля. Она искренне планировала уехать за Лизой в Оксфорд, хоть и не любила Англию, но бабушка и так посвятила внучке восемнадцать лет. Лиза уговорила ее остаться в Ницце, сохранив почетное звание предводительницы пятничных чаепитий с потомками диссидентов.
Андрей не любил самолеты, и обычно Лиза отправлялась в Ниццу каждые свободные выходные, чтобы увидеться. Но иногда он мог и сам нагрянуть без предупреждения, чтобы рассказать, насколько соскучился. В эти моменты она готова была все бросить и упаковать себя в сумку к Андрею, чтобы забрал с собой. Но СВ — сила воли. Стать в один прекрасный день приложением Одиссея она не желала, а страсть к работе только усилилась с поступлением в университет. Хотелось исследовать мир, дышать полными легкими и знать, что любимый человек не скажет однажды, что заскучал в обществе своей безликой девушки. Больше всего Лиза боялась, что Андрей охладеет к ней, поэтому не рисовала розовых единорогов и не строила иллюзий, а ставила новые цели.
В общем, у них с Бесстыжим сложились вполне стабильные отношения без обязательств, и устраивало все, кроме тоски и жгучей ревности. В «желтой прессе» то и дело публиковали снимки Андрея с томными красотками, в том числе и с рыжей Кристиной, бизнес-партнером, которая никак не желала оставить чужого мужчину в покое. Лиза знала, что Андрей не изменяет, но все равно бесилась из-за навязчивых кукол.
С другой стороны, это доказывало, что у Лисы не черствое сердце, и такое обычное для нормального человека знание крайне ее радовало. Она даже с Лолитой поддерживала связь, помогая пробиться в мире моды. Девочка иногда приезжала в гости вместе с родителями, и чужие люди со временем стали для нее почти родными.
А кроме того, она часто виделась с Ричардом, который после увольнения из Интерпола вернулся из Лиона на малую родину, в Англию — в МИ-6. Именно в разведке он начинал свой путь, там решил и закончить. Дело Понти подняло его рейтинг до небес, и влияние профессора усилилось. Он даже как-то помолодел в тот день, когда Ромео сел в тюрьму.
Лиза могла бы сто лет плевать в добрые синие глаза Ричарда, доказывая, какая он беспринципная сволочь, но у нее не было установки винить других за собственные поступки, так что в итоге они с профессором стали не разлей вода. Он продолжил посвящать несостоявшуюся шпионку в новые секреты, и Лизе нравился адреналиновый мир, в который ее так боялся отпустить Бестужев когда-то. Он и сейчас злился, но это был выбор Лисы.
…Зима закончилась, снег так и не выпал. Стояла поздняя весна, третье мая, на улице моросил дождь, Лиза вернулась с учебы с купленной в супермаркете готовой лазаньей, чтобы заманить к себе профессора. Она собиралась в экспедицию в составе небольшой группы студентов, которая получила учебный грант на раскопки в Египте, и хотела обсудить предстоящий проект со знающим человеком.
«Профессор, у меня на ужин лазанья».
«Я же не ем говядину».
«А лазанья вегетарианская».
«Ты постоянно ставишь меня в положение, когда ответить отказом будет грубостью».
«Ты сам себя ставишь, ничего не знаю. Так мне ждать?»
«Буду через час. Кое-что нужно обсудить».
Лиза отложила телефон и закурила тонкую сигарету с вишневым табаком, который напоминал ей об Андрее. Курила она не часто, но если уж добиралась, то одной сигаретой не обходилась. Бес не одобрял ее привычку, но он ей, в конце концов, не папочка и не муж, чтобы его слушаться.
И он, словно подслушав ее мысли, прислал сообщение.
«Зашвартуюсь на Ниле на время твоих дел в Каире. Будешь жить у меня».
Лиза не сдержалась и завизжала в предвкушении. Ура-а! Быстрее бы!!! Всего недельку подождать!
«Лисенок-бесенок и Бес-балбес — лучшая команда на свете! Раскопаем с тобой все гробницы, до которых доберемся».
Андрей просил не называть его балбесом, но ей нравилось его дразнить. Нравилось, когда он прищуривает глаза и низким бархатистым голосом объясняет и демонстрирует на деле, почему она не права и кто из них старший. Вот и сейчас она представила, что он ухмыльнулся и мстительно прищурил глаза с этими роскошными длинными ресницами. Эх-х…
«Марк, наверное, опять воет и проклинает меня», — быстро написала она, чтобы отвлечь Андрея от мыслей о мести.
«Он просто завидует. Я сам себе завидую. Любимая женщина не устраивает мне скандалы и ничего от меня не требует…»
«Ты таким тоном это написал, как будто с претензией. Тебя что-то не устраивает?»
Она представила, как Андрей ухмыляется сейчас.
«А ты можешь определить по сообщению, какой у меня тон?»
«Естественно. Так что же тебя напрягает?»
«В Египте расскажу. Или покажу».
«М-м-м…»
«Да-да».
В дверь позвонили, и Лиза, глянув в «глазок», открыла Ричарду. Он так быстро добрался, потому что сегодня был в Оксфорде: вернулся к стезе лектора и приезжал сюда из Лондона довольно часто.
— Привет! Чай, кофе? — Она затушила сигарету, смяв окурок в пепельнице, и шире открыла окно.
— Воды, — ответил Ричард, оставляя чемодан у стены.
— Лазанья у меня вышла прекрасная, я полдня ее готовила!
— Ты явилась незадолго до меня, — рассмеялся он, глядя на ее мокрый дождевик на вешалке.
— Ай, ну что ты с порога и сразу к упрекам. Проходи, пожалуйста.
Лазанья на вкус оказалась отвратная, тягучая и кислая, зато удалось обсудить предстоящие раскопки. В конце беседы Ричард поджал губы и посмотрел исподлобья, напомнив, что припас напоследок более серьезную тему.
— Точно! Ты же хотел мне что-то рассказать.
— Гхм-гхм… Ты просила узнать, как твоему брату живется в тюрьме. В общем, боюсь, что если так дальше пойдет, то жить ему недолго осталось.
Лиза выплюнула последний кусок лазаньи обратно на тарелку и отхлебнула воды из стакана.
— Его прессуют?
— Довольно основательно. То ли личные счеты, то ли все еще надеются сломать.
— Черт.
Лиза облокотилась о стол и спрятала лицо в ладонях.
— А можно что-нибудь сделать?
Ричард неопределенно покачал головой, словно продумывал возможные пути в лабиринте мозга.
— Там есть один человек в МИДе, через которого я когда-то вышел на руководство ФСБ. Помнишь, та группа, которая тебя от Ромео доставала?
— Ну и?
— Этот дипломат довольно адекватный, без грязной истории, взяток не берет. Он несколько раз интересовался, можно ли смягчить условия наказания для твоего брата. Но учитывая, что наш дипломат неподкупный, я не представляю, чем его можно подтолкнуть к более активным действиям.
— С ним можно связаться?
— Он как раз в Лондоне, в посольстве, эти два дня. Поговаривают, что твоего отца могут в течение года экстрадировать в Россию, если стороны договорятся.
— А как зовут дипломата?
— Валентин Прохоров.
В сознание будто молния ударила. От неожиданности Лиза снова схватила стакан и тут же со стуком опустила на тяжелую деревянную столешницу, выкрашенную в белый цвет.
— Ричард. А ты можешь мне устроить встречу с ним?
— Думаю, да. У тебя есть, с чем идти?
— Кажется, есть.
— Так и знал, что ты что-нибудь да вытащишь из секретных архивов! — Ричард даже руками плеснул, довольный.
— Ты же сам говорил, что если зацепить достаточно нитей, то они обязательно сойдутся в клубок.
— Я такое говорил?
— Да. И только что ты мне принес недостающую нить.
Следующим утром, в десять тридцать, Лиса шла по тротуару, прогуливаясь вдоль тихой лондонской улицы в районе Кенсингтон. Она была в длинном плаще-дождевике и на высоких каблуках. На глазах солнечные очки — защита от непрекращающейся мороси. Волосы завязаны в хвост, руки в карманах плаща. Телефон завибрировал, и у тротуара притормозила черная BMW. Задняя дверь открылась, и из обдавшего ее теплом салона раздался вежливый голос:
— Добрый день, Лиза.
Она села внутрь, и автомобиль тронулся с места. Пассажирскую зону от водителя отделяла тонированная панель, бежевое кожаное сиденье тут же собрало дождевые капли с плаща, а Лиза старалась не кусать губы, чтобы не выдать, насколько нервничает сейчас. Прохоров показался ей надежным человеком. Взгляд темный, прямой и умный, улыбка мягкая. От него разило спокойной силой. Лиза уже была ему обязана в прошлом, как оказалось, поэтому просить снова было довольно неуютно. Но на этот раз у нее было что предложить взамен — призрачную надежду. А это больше, чем ничего.
— Здравствуйте, Валентин Геннадьевич. Спасибо, что согласились встретиться. Можно сразу к делу?
— Конечно, даже нужно. У нас есть, — он посмотрел на наручные часы, — десять минут. Максимум двенадцать. У меня самолет.
— Мой брат, Стас, в тюрьме. Помогите ему, пожалуйста.
— Стас Архипов, как же. Храбрый мальчик. Я еще с августа пытался его вытащить на поселение или под домашний арест. Пока не вышло, но я все равно буду пытаться, обещаю. Если вашего отца все-таки вернут в Россию, думаю, Стаса в любом случае выпустят. Если Юрий правильно себя поведет, конечно.
— Если, если… этого недостаточно. Мне стало известно, что у брата проблемы в тюрьме с начальством. Он ведь может вообще не выйти, вы об этом не думали?
Прохоров почесал нахмуренный лоб ухоженными пальцами, а потом побарабанил по оконной раме.
— Обещаю проверить. Если это правда, то…
— Послушайте, Валентин Геннадьевич. Дело вот в чем. У моего отца есть волшебный ларчик, в котором известный вам Ираклий Василевский просто-таки захлебнется. Но отец придерживает компромат, не обнародует. Сначала я думала, что это вроде братской клятвы, но теперь считаю, что отец выжидает… Понимаете? Он через Ираклия хочет добраться до кого-то другого. Возможно, до того, кто его под суд подвел изначально. Понимаете?!
— Понимаю и слушаю внимательно.
— Да, сейчас этот фашист Василевский еще в России, борется за свободу для сына. Но если отца и правда экстрадируют на родину, чтобы посадить, то Ираклий свалит в тот же день, он не станет рисковать, потому что знает про этот ларчик с компроматом. Он его искал. Отцу не суть важно, останется Ираклий в России или нет, он хочет через компромат на Василевского наказать кого-то другого, а поэтому начнет с вами играть — и вы опоздаете. Ираклий уедет и осядет где-нибудь на необитаемых островах. Но Счетовода можно нежно мотивировать к действиям. Понимаете, о чем я?
Прохоров криво усмехнулся, пристально изучая Лизу удивленным взглядом.
— Вы хотите, чтобы я забрал Стаса из тюрьмы прямо сейчас, пока он еще жив, потому что ваш отец отдаст ларчик сыну сразу, не торгуясь.
— Именно! Стас заплатил авансом, сев из-за отца в тюрьму, не продав его, когда предлагали. Даже такой продуманный и рациональный человек, как Счетовод, умеет ценить мужские поступки. Он отдаст Стасу информацию, я уверена. Помогите моему брату, и он поможет вам.
— Благодарю за совет, Лиза, я им обязательно воспользуюсь, — сухо ответил Прохоров, и этот тон покоробил Лизу.
— Простите, я чем-то вас обидела?
— Ну что вы! Вы всего лишь заботитесь о своем брате. Но Лиза… вам не приходило в голову, что я и без дополнительной мотивации делаю все возможное, чтобы помочь Стасу?
— Я… мне кажется, что много мотивации не бывает.
Он оттаял и кивнул, коротко улыбнувшись.
— Вы не верите в бескорыстных людей, не так ли?
— Нет, конечно.
— Дело в том, что я помог бы Стасу в любом случае. Но признаю, что ваши сведения для меня важны. Если получится вытащить на свободу, то теперь не отпущу его далеко от себя.
— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя странное умиротворение рядом с незнакомым человеком, а еще смущение, потому что искренне не понимала его. — А почему вы пытались ему помочь?
— Потому что он достойный человек и заслуживает, чтобы ему помогли.
— Хм… Я запомню эту фразу как пример речи редкого подвида homo sapiens. И еще. Если можно, не говорите Стасу про меня, хорошо? Не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным или лез в мою жизнь.
— Обещаю. Мой привет Ричарду.
Лиза вышла из машины, набросила широкий капюшон на голову и застучала каблуками по тротуару. А в конце августа узнала, что Стаса перевели из тюрьмы в службу безопасности Валентина Прохорова.
Но пока что на дворе было начало мая, и уже меньше, чем через неделю после встречи с дипломатом Лиза пеклась под египетским солнцем. Она решила устроить Андрею сюрприз и приехала на день раньше. Барри встречал ее, как родственницу, хорошо не заплакал. Но слова разошлись со счастливым выражением усатого лица:
— Лисса, а шеф… э-э… занят. Подожди его в гостиной, я прикажу подать тебе напитки.
Лиза отдала чемодан верному Барри, и как всегда в подобных ситуациях, на душе стали скрести очень злые кошки.
— Он не один?
— Не то чтобы очень, но ты же знаешь. Он человек общительный.
— Андрей? Мы об одном и том же человеке говорим?
«Так-с, дело шито белыми нитками. Просто дождись у выхода, и враги спалятся сами», — шептал рассудок, но сердце наплевало на тактику, и Лиза широким шагом направилась в хозяйскую каюту.
«Не устраивать разборки! Только не скандалить! Ты взрослый человек и обещала ничего не требовать».
Но в глазах уже потемнело, демоны достали плетки. То ли жаркий субтропический климат так повлиял на мозг после сырого прохладного Оксфорда, то ли голод, ибо Лиза даже не перекусила, чтобы быстрее добраться до яхты, но она чувствовала, как огонь ярости течет по венам.
«Успокойся, не отпугивай Андрея истериками!» — кричал холодный ум, но буквально в секунды демоны укротили его хлесткими ударами, улюлюкая и призывая учинить самосуд.
У Лизы имелась карта-ключ от каюты Андрея, он сам ей вручил когда-то.
Вдох-выдох.
Она провела картой по замку и толкнула дверь.
— Так хорошо? — донесся тихий женский голос, который показался знакомым.
— Да. М-м…
В сердце будто отвертку всунули и прокрутили. Лиза замерла в центре комнаты и не могла сдвинуться или сказать что-нибудь, вроде: «Никогда больше не звони мне, предатель!».
У Андрея в каюте появилась большая японская ширма, похожая на ту, что красовалась на вилле Понти. Лиза купила похожую: вкус у Ромео все же незаурядный. Это был первый и пока единственный предмет интерьера, добытый Лизой для спальни, которую она, вообще-то, считала и своей тоже.
На Архиповой болталась широкая майка-матроска, а короткие хлопковые шорты бежевого цвета после долгого перелета совсем измялись. Иногда она пользовалась самолетом Андрея, но все же старалась не наглеть и сегодня прибыла обычным вторым классом, где потный сосед задурил голову тупыми историями.
И теперь из-за всех этих обстоятельств у Лизы отказывали нервы.
Из-за ширмы рассмотреть предателя не получалось, поэтому, превозмогая силу тяготения, которая потянула не вниз, а в сторону выхода, Лиза подошла к ширме и, не заглядывая внутрь, прочистила горло.
— Простите, если мешаю, но я здесь вроде как живу.
Это был первый раз, когда Лиза при посторонних заявила свои права на Бестужева, которого, по примеру Марка и Янниса, привыкла называть Бес.
Вот, Бес он и есть! Но сердце заныло и еще до ссоры все быстренько простило, лишь бы не прогонял. «Тряпка!» — выли в бешенстве демоны, и Лиза кивнула: да, без него ничего не нужно.
Голоса резко затихли, и Андрей показался из-за ширмы. Красивый, подлец, глаз не отвести.
— Привет, а ты почему не предупредила?
— Извини, что отвлекла. Я схожу в душ, а ты можешь вернуться к своей потаскухе и продолжить. Не буду мешать.
У Лизы, как у маленькой, дрожала нижняя губа. Сбросив сумочку с плеча на кровать, Архипова-ведьма двинула в сторону ванной комнаты, но Андрей перехватил ее и, оторвав от пола, вынес в коридор, захлопнув за собой дверь.
— Пусти меня, животное! — возмутилась Лиза, ударив по плечам Андрея кулаками, а потом, когда он не послушал, вмазала носком босоножки по коленной чашечке. — Предатель! Ненавижу тебя!
Бес чертыхнулся и толкнул ее к стене рядом с дверью. Пока Лиза набирала воздуха, чтобы высказаться на тему спокойствия, он ухмыльнулся, сволочь такая, и закрыл ей рот глубоким, жадным поцелуем. Лиза тихонько застонала, опадая на пол горсткой пепла, но потом собралась с ошметками демонических плеток и укусила изменника за губу.
— Ну наконец-то, — сказал он зло, но в то же время удовлетворенно. — Первый раз за целый год ты подала признаки того, что я тебе действительно небезразличен.
— В каком смысле?! Ты ведь сам просил когда-то не закатывать тебе скандалы, — растерялась Лиза.
— Мне кажется, я говорил, что после каждой твоей сцены ревности я буду тебя грубо тра… любить, пока не успокоишься. И все ждал, ждал, когда же ты соизволишь. Но ты как скала, Лиса. Для мужского эго это смерть.
Ей захотелось смеяться и плакать одновременно. Что он несет?! Он сомневался в чувствах своей женщины и поэтому нашел другую, которая утешит?
— Ты мне зубы не заговаривай, бесовское создание. Кто у тебя там? Кристина, наверное. Дорвалась-таки, гадина.
— А ты посмотри.
— Вот и посмотрю, не постесняюсь, даже если она там голая, взбитыми сливками перемазанная.
Лиза вырвалась и, достав из заднего кармана карту, вернулась в каюту. Промаршировала бешеным тараном к ширме, настроившись бить противника остротами и ехидством на поражение, но слова застряли в горле.
— Привет, Лисичка. А мы тут тебе подарок заворачивали.
— Какого черта ты тут расселась?! Андрей! — рявкнула Лиза. — Ты ослеп или тебя опоили?! Какого, я спрашиваю, она здесь делает?!
Наташа собственной лицемерной персоной сидела в плетеном кресле и держала в руках небольшую коробку, перевязанную красным бантом. У мегеры были короткие волосы и кроткий взгляд. Ух, так бы и вмазала ей!
Оглядевшись в поисках поддержки и осознав, что осталась в меньшинстве, Лиза выбежала из каюты с криками:
— Марк!!! Марк, если ты на борту, иди сюда, посмотри на это безобразие!
Андрей догнал Лизу в районе безлюдного ресторана и попытался угомонить:
— Мы с Марком нашли ее вчера утром здесь, в Каире. Она все объяснила, звучало убедительно.
— Она же хамелеон! Опять наплела тебе вранья, а ты и пожалел, добренький! Сюсюкаетесь, подарки для меня заворачиваете! Она предала нас всех.
— Давай вернемся к этой теме минут через сорок, хорошо? — Андрей подхватил Лизу за талию, усаживая на круглый стол, и запустил руки под свободно болтающийся край матроски, накрыв ладонями груди через спортивный бюстгальтер и поглаживая соски. — Целую вечность тебя не трогал.
— Две недели, — выдохнула Лиза.
— Два столетия, по-моему.
— Андрей, ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Тот бред, который ты сказал про ревность…
— Лично я на стенку лезу, когда вижу тебя на фотографиях с каким-нибудь мужиком. Каждый раз хочется все бросить, поехать и набить ему морду. Но этих упырей вокруг тебя так много, что придется истребить полконтинента. Поэтому да, мне не хватает твоих эмоций, представляешь?
Он снял с нее топ, сбросил свою футболку и наконец с тихим вздохом они ощутили друг друга кожей. И вдруг он предложил:
— Давай жить вместе, постоянно.
— У меня еще год учебы, — напомнила Лиза, игнорируя сладкий сироп, который наполнил сердце.
— Не могу больше ждать, поэтому… я переезжаю к тебе. «Одиссея» оставлю на Марка с Наташей и команду, а сам поживу год в Оксфорде, хоть и не переношу английский климат.
— А как же… в смысле, как твоя ненависть к суше?
— В последнее время во мне укоренилась гораздо более сильная ненависть — к недостатку тебя в моих венах.
Уложив Лизу на стол, Андрей стащил с нее шорты и стал покрывать горячими поцелуями ногу, согнув ее в колене.
— Хочу тебя каждый день, не могу больше жить на расстоянии.
Он подтащил ее бедра к краю столешницы и начал слишком медленно ласкать пальцами, а когда Лиза захныкала, одним рывком вошел в нее до конца; потянул ее за руки на себя и обнял, целуя с настолько откровенным голодом, что она горела, как солнце, и залечивала языком рану на его нижней губе.
— …а через год вернемся сюда. Ты вернешься со мной.
Его сбивчивый шепот утонул в ее стонах, и Лиза изо всех сил сжала ногами его талию, вбирая грубые, лихорадочные толчки. Андрей заставил откинуться назад, приподнял бедра и обвел большим пальцем чувствительную вершину клитора, а затем наклонился и лизнул сосок, доводя Лизу до бессознательного состояния. Конвульсии сотрясали ее тело, отзываясь патокой в крови и разноцветным конфетти в глазах, и хотелось слиться с Андреем в одно целое не только на минуты, как сейчас, но навсегда.
— Только предупреждаю. — Она облизала сухие губы. — Я совершенно не умею и не люблю готовить.
— Я буду готовить для тебя.
— Ты сумасшедший.
— Я влюбленный.
Когда в глазах просветлело, Лиза оделась, хотя Андрей был против, и повисла на нем лисой.
— Ты правда так поступишь?
— Да. Я уже решил. После этих трех недель экспедиции уедем вместе.
— Мне придется скрывать тебя от родителей.
— Стесняешься меня?
— Сглазить боюсь. Мама разнесет сплетни, и твои фанатки начнут атаковать наше жилище. Нет, спасибо.
Андрей широко улыбнулся, довольный похвалой, и спросил хитро:
— А если у меня начнется паническая атака от набега фанаток, пока тебя рядом не будет?
— Позвонишь, и я сразу примчусь, запущу в пираний сюрикэном из рукава. И буду ублажать тебя, пока не уснешь.
— Уговорила. Переезжаю в Оксфорд.
— Вообще-то, это ты меня уговорил, — ахнула Лиза.
— Не помню такого. — Андрей взял ее за руку и повел обратно в каюту.
— Марк, наверное, в ярости.
— Не поверишь, но в данное время ему на меня плевать. Он уволился.
— Ты меня заинтриговал. Что же вам наплела эта гадина Наташа?
— А она сейчас сама все расскажет.