Глава 34. В любви нет места тайнам

Марку как человеку с разбитым сердцем, о существовании которого он еще недавно не подозревал, нравилось изводить Андрея, подбрасывая поводы для ревности.

Когда восьмого мая «Одиссей» встал на якорь на Ниле, в Каире, то первое, что сделал потомок композитора — прислал Андрею ссылку на сплетню о новом романе Лиссы Архиповой, которую сфотографировали на выходных на показе в Лондоне в компании молодого актера.

— Зачем ты мне отправил этот шлак?!

— Чтобы тебе жизнь медом не казалась.

В последние месяцы Марк проводил любую свободную минуту в тренажерном зале, начал маниакально гнаться за прибылью и отравил жизнь Яннису тем, что вечно был недоволен работой греческой строительной компании. «Уйми своего помощника, иначе я его закатаю в фундамент твоего же отеля», — позвонил из Барселоны Яннис; он проверял, как идет строительство «Королевской гавани».

Но унять Марка было невозможно. Он старался не думать о Наташе, и у него не получалось.

— Чтоб эта шлюха сдохла где-нибудь в подворотне, — постоянно повторял он, но в голосе слышалось отчаяние. Марк начал плохо питаться и сделался совершенно невыносимым. Поэтому Андрей в который раз предпринял попытку найти Наташу, и на этот раз успешно. Связи Ричарда в Каире сообщили, что видели похожую женщину в христианском районе Шубра, она там работает в кальянной.

— Это может быть не она, — напомнил Андрей, когда они с Марком сошли на берег и сели в такси.

В Каире попасть в ДТП — как раз плюнуть, потому что водителям неведома система правил дорожного движения, и машину три раза подрезали на перекрестках этого многомиллионного, шумного города.

Шум был частью воздуха, как и ароматы специй, пережаренного кофе и пыли. Бедные районы с однотипными трущобами переходили в дорогие охраняемые, застроенные виллами. Огромные многоэтажки колонизаторского английского типа сменялись мечетями. Верблюды шли вдоль дорог, обгоняемые детьми на ржавых велосипедах и скейтбордах.

И Андрей подумал, что обязательно должен изучить город вместе с Лизой, когда она приедет завтра. Он считал часы до ее прибытия и изводился ревностью. И отсутствием любых признаков ревности с ее стороны. Иногда казалось, что она напрочь забывает о существовании Андрея, уходя с головой в свою новую жизнь, в которой ему не было места. Вернее, ему отводилось место мальчика по вызову.

Такой расклад бесил, и Бестужев решил, что должен попробовать пожить с Лизой на суше, пока она не закончит университет. Да, будет непросто, но какая уж тут к черту клаустрофобия, когда нормально дышать он мог только рядом с Лисой. Когда слышал ее дыхание под боком, вдыхал ванильный аромат, то любые признаки фобии и паники растворялись, как туман.

…В кальянную они вошли, когда солнце стояло в зените и посетителей внутри было мало. В тусклом помещении пахло табаком и опиумом, а у барной стойки сидела женщина спиной ко входу. Она курила сигарету, сидя на высоком деревянном стуле, скрестив ноги. Темные волосы были подрезаны до плеч, обычное серое хлопковое платье подчеркивало изгибы спины.

Андрей сел слева от знакомой незнакомки, Марк — справа.

— Слышала, что «Одиссей» в порту. Думала, придете позже. Что, так хотелось меня увидеть, что даже не дождались холодных коктейлей на палубе?

Марк много говорил о том, с каким удовольствием будет откручивать голову Наташе при встрече. Он в красках описывал казнь лживой твари, но сейчас, когда момент наконец настал, потомок композитора застыл и не мог отвести взгляда от ее похудевшего лица. А Наташа спокойно затянулась и выпустила струйку мятного дыма в сторону, а потом со вздохом затушила сигарету о стойку.

— Ну расскажи обо мне то, чего я не знаю, Марк.

Андрей видел, с какой силой она впилась пальцами в ребро стойки; обручального кольца на руке не было, значит, продала, а может сняла, чтобы не привлекать воров.

Марк, казалось, лишился дара речи. Он хмуро смотрел предательнице в глаза, пока наконец ни процедил с надрывом:

— Сука. — Он сгреб ее со стула, впившись ртом в ее губы, и Наташа всхлипнула, обняв его двумя руками за шею. Андрей отвернулся, чтобы не мешать, и заметил старика в углу. Беззубый, он улыбался и курил кальян.

И снова тоска по Лизе ёкнула в сердце, и Андрей подумал, что это странно, когда даже беззубый старик-копт вызывает ассоциации с Лисой. Проблема была в том, что с ней ассоциировалось вообще все. Она будто пропечаталась в сетчатке, и Андрей видел мир через ее образ.

— Будь ты проклята, Натали. Будь проклят тот день, когда я тебя увидел. Я ненавижу тебя, сгори в аду, — одурманенный женщиной и терпким, крепким ароматом кальянной, Марк держал Наташу пальцами за подбородок и шептал ей все те гадости, которые репетировал месяцами. Но выходило паршиво. Звучало как признание в любви, и он сам это понимал, и поэтому сильнее злился. Ну все, сейчас начнет буянить. Андрей встал между ними и терпеливо сказал:

— Давайте не будем усугублять дело. Наташа, ты сейчас все о себе расскажешь, а мы послушаем. И в зависимости от того, насколько правдоподобно будет звучать твоя история, мы решим, как с тобой поступить.

Наташа помолодела за этот год. Может, отсутствие косметики сказывалось, а может более свободный, легкий взгляд.

— Не могу слушать ее очередное вранье. Буду ждать тебя на улице, — выставив перед собой ладони, устало сказал Марк. — Все, хватит с меня.

Наташа крепко сжала губы и вперилась взглядом в отполированную стойку; тонкие ноздри раздувались — вот-вот заплачет.

— Я могла перерезать горло Яннису с закрытыми глазами. У него не было шансов, — громко, взволнованно сказала она.

Марк замер у двери и чертыхнулся. Он не вернулся к стойке, но и не ушел. Прислонился к стене и сложил руки на груди.

— Почему же не убила? — спросил Андрей.

— Не хотела, чтобы тебя посадили.

— Могла бы просто не доносить на нас Ромео.

— Не могла, — тихо ответила она. — Он мой приемный отец.

…Ромео скрывал этот факт всю жизнь, но у него есть приемная дочь. То есть как — приемная. Он ее купил. Наташа ни разу не потомок русских Богарнэ, она обычная уличная девочка из Италии, которая родилась в очень плохой семье и еще в детстве попала в преступную среду. Она воровала с восьми лет и к десяти поднаторела. Отец работал у опасного босса мафии и однажды не вернулся домой. Девочку мафиози оставил себе.

Именно тогда Ромео Понти сбежал из Франции после смерти сестры, и именно у хозяина Наташи остановился после переезда, чтобы обсудить дела.

Ромео говорил, что увидел в Наташе мрачный свет, который привлек его, поэтому купил ее, как вещь. Ей было пятнадцать, когда они вместе приехали во Францию. Приемный отец никому ее не показывал, о ней никто не знал.

Девочка обожала Ромео, он открыл перед ней двери, о существовании которых она даже не подозревала. Он дал ей образование, роскошь и будущее. Она боготворила его и полностью психологически зависела от него. Он сломал ее и перестроил под себя.

Ромео никогда не принуждал ее к сексу, воспринимая скорее как домашнего питомца, и Наташа со временем стала выполнять для него грязную работу. Убрать кого-то, украсть, подсыпать снотворное. Когда Наташе исполнилось восемнадцать, она уже была состоявшимся инструментом Понти. Говорила на четырех языках, включая русский. Избавилась от итальянского акцента. Собственно, итальянские корни в ней со временем вообще перестали быть заметны.

Она могла со спокойной совестью убрать неугодного человека для Ромео. Он называл ее «моя маленькая Джульетта». Джульетта — настоящее имя Наташи.

Образ богемной писательницы Натали Богарнэ ей придумали на двадцать первый день рождения, а подарком стал новый паспорт, очередной. Наташа начала писать романы, и они действительно были дерьмовыми, поэтому в душе она согласилась с Марком, когда они случайно встретились пару лет назад.

Проблема была таковой, что Наташа не имела права встречаться с мужчинами, их подбирал ее хозяин и бог. Она трижды выходила замуж, и третьим стал Яннис Амаду. Андрея тоже выбрал Ромео. Он хотел иметь свои источники информации в кругу Ричарда.

Наташа до жути боялась отца, потому что стоило ей заинтересоваться мужчиной, как тот таинственным образом исчезал. Ромео не любил, когда она проявляла своеволие. Поэтому Наташа до дрожи боялась даже случайных встреч с Марком. Ей мерещился Ромео, его «шестерки». Она избегала «наместника Одиссея на земле», потому что он ей нравился.

Мечта избавиться от незримого ошейника, который на нее надел отец, появилась во время пребывания на яхте, когда там появилась Лиза. У Наташи никогда не было подруг, вообще никогда и ни одной, и общение с Лизой казалось чем-то за гранью реальности. То, что юная девочка была готова на все ради своей любви, оказалось пощечиной к пробуждению. А потом пришел Марк — и стало еще хуже. Наташа убедила Ромео, что переехала с яхты к Марку ради информации, но на самом деле просто мечтала хотя бы пару дней провести рядом с ним.

У нее не хватило силы воли, чтобы противостоять отцу, и она сдала ему весь план, который разведала. Но убивать Янниса все же не стала. Ради Андрея, Марка — и себя.

Теперь, когда Ромео в тюрьме, она сбежала и дышит свободно, и жить в образе Натали Богарнэ больше не планирует.

— Я не прошу прощения, потому что не заслужила. Но прошу оставить меня в покое и забыть о моем существовании. Пусть Ромео считает меня без вести пропавшей или мертвой. Я никогда не вернусь назад.

— А как тебя теперь зовут? — спросил Андрей.

— Здесь меня называют Кеби, — она усмехнулась. — Потому что сладкая, как мед. Думаю, я оставлю это имя.

— И многие тебя уже попробовали? — жесткий вопрос Марка заставил Наташу выпрямить спину и сцепить пальцы в замок. — Ясно, — хмыкнул тот.

— У меня достаточно денег, чтобы не продавать себя, если ты это имеешь в виду, — ответила она.

— Жду тебя снаружи, Бес. — Марк, не прощаясь, вышел на улицу, впустив на мгновение шум проезжающих мимо автомобилей и оклики торговцев. Именно в этот момент Андрею пришла гениальная мысль.

— Знаешь, а что если ты поживешь на «Одиссее»? Я планирую уехать в Англию на год и яхта будет в распоряжении Марка. Барри к тебе положительно настроен, он так и не поверил, что это ты устроила нам ночку ужасов. Думаю, может сработать.

Наташа, а ныне Кеби, поднялась со стула, когда вошел посетитель, и зачесала волосы наверх, но они все равно упали на смуглое лицо.

— Не надо. Мне и так трудно смириться с тем, кто я есть. Не делай меня еще хуже своей добротой… Как Лиза?

— Хорошо. Приедет послезавтра. — Андрей поднялся и, сунув руки в карманы шорт, предложил: — Если передумаешь, звони Барри, он отправит за тобой катер. Яхта в Каире будет стоять почти три недели.

Наташа приняла заказ и с болью в голосе спросила:

— Почему ты мне веришь? Откуда ты знаешь, что я не вру сейчас?

— Честно? Потому что Марк сдохнет скоро, и мне уже все равно, правду ты говоришь или нет. Просто приди на чертову яхту, Наташа-Кеби, или наш композитор умрет от бешенства.

Ее бледные щеки порозовели, а в карих глазах появился блеск. Она кивнула — и слишком сосредоточенно занялась работой. Андрей ушел, но знал, что утром Наташа позвонит Барри.

И действительно, сразу после рассвета «медовая Кеби» поднялась на борт. А ровно через пятнадцать минут Марк бежал с корабля, ни с кем не попрощавшись, кроме Андрея, которому сказал с ненавистью в голосе:

— В гробу я видал таких друзей, как ты. Я увольняюсь.

Ничего, остынет и вернется. Наташа, живущая на «Одиссее» без присмотра — это слишком большое искушение, чтобы ему не поддаться.

И вот Андрей с ней вдвоем сидел за ширмой и упаковывал подарок для Лизы, которую ждал только завтра. В коробке лежал бриллиантовый брелок для ключей от старинного дома, который он собрался снять на год рядом с университетом. Брелок был сделан в виде лисы. Андрей купил его по дороге на яхту накануне.

Услышав родной ядовитый голос Лизы, он начал улыбаться, как Чеширский кот, и попросил Наташу не выходить.

Сцена ревности, которую закатила Лиза, показалась райской музыкой для обиженного мужского эго, а понимание, с которым эта удивительная девушка позже выслушала Наташу, еще раз убедило Андрея, что он самый удачливый парень на земле.

— Марк вернется, — пришла Лиса к тому же выводу, подбодрив «медовую Кеби». — Он слишком тяжело переживал всю эту историю, даже у меня на плече однажды плакался, а это о многом говорит. Просто наберись терпения.

Наташа кивнула, как-то робко, по-девичьи, и Андрей искренне поверил, что для нее Марк — первая в жизни любовь, которую она себе позволила. А может, единственная любовь, которой она не смогла противостоять.

…Марк поднялся на борт через три недели, в последний день экспедиции Лизы, когда они уже упаковали чемоданы и прощались с командой на время. Марк как ни в чем ни бывало обнял Андрея и молча принял на себя управление делами Одиссея. Спокойный, собранный и циничный, как всегда, одетый с иголочки. Вот она, преданность. Перебесился и пришел работать.

— Медовой нашей придется потрудиться, чтобы снова вывести его из себя и раскрутить на скандал, — сказала Лиза, когда они садились в вертолет на верхней палубе.

— Главное, чтобы яхту ко дну не пустили, — усмехнулся Андрей.

Он никогда не испытывал будоражащего воодушевления, взлетая в небо, но сейчас широко улыбался, поднимаясь немного ближе к солнцу и зная, что рядом с ним — она, единственная женщина, для которой он собирался готовить завтрак, обед и ужин.

Готовить Андрей умел только кофе, но об этом Лизе знать было не обязательно.

* * *

— Это так странно, правда? — спросила Лиза, глядя в окно их нового дома. — Мне все время хочется выйти во двор и увидеть море.

— Когда я хочу увидеть море, то смотрю в твои глаза, — сказал он, затягиваясь сигаретой. — Кстати, пока не забыл. Как поживает твоя подруга Тори? Яннис спрашивал.

— Он что, так и не нашел любовницу?

— Шутишь. Он говорить-то до сих пор громко не может. Стал какой-то… религиозный, что ли. На исповедь ходит раз в неделю.

— А Тори ему зачем?

— Да черт его знает. Спросил, что она делала в храме в Афинах, куда он обычно ездит.

— Ах, это…

Тори после событий у Понти вдруг протрезвела и заделалась волонтером для бездомных от имени «Богинь Элеоноры». Сменила гардероб, сдала старые шмотки в банк одежды для бедных. Лиза виделась с ней только на репетициях и показах, так что не слишком расспрашивала, с какого перепуга Тори открыла в себе тягу к доброму и светлому, но подруга словно повзрослела. И теперь время от времени посещает храмы в разных странах мира, кормит бездомных. Даже косынку на волосы повязывает. Очень… неожиданно и как-то даже мило. Пожалуй, стоит предупредить Тори о темпераменте Янниса, чтобы не впуталась в больные отношения.

То, как ветви жизни руслами реки перетекали одна в другую, как сливались, расширялись, шумели и потом снова расходились в узоры, действительно впечатляло.

Лиза распустила волосы, стащив резинку, и они волной упали на спину. Андрей стоял в кухне и варил свежемолотый кофе, божественный аромат которого разлился по комнате. Лиза оперлась о косяк двери, сложив руки на груди, и сказала:

— Ты такой сексуальный сейчас.

Он улыбнулся одним лишь уголком губ и, пожевав жвачку, налил исходящий паром кофе в белую чашку.

Андрей стоял в светлой футболке с длинными синими рукавами и в тесных джинсах, низко сидящих на узких бедрах. «Принесите мне абрикосов, сердце укрепить», — вздохнула Лиза.

Темно-шоколадные волосы, которые он немного укоротил, все равно падали на лицо, а отросшая за два дня щетина оттеняла скульптурное лицо. Он подкатал рукава, и на загорелых запястьях показались плетеные браслеты. Положив на тарелку под чашкой маленькую квадратную шоколадку в золотистой обертке, он самодовольно прищурился и чуть-чуть передвинул шоколадку в сторону. Не был бы он Андрей Бестужев, владелец одной из самых успешных и быстро растущих отельных сетей последнего десятилетия.

— Смотри, шедевр, — гордо сказал он.

— В этой комнате только один шедевр, и это ты. Я бы выставила тебя в Лувр и любовалась до конца дней.

Андрей многозначительно приподнял бровь, скрывая смущение (он так и не привык к откровенным комплиментам Лизы), и спросил:

— Ну что, отметим переезд?

Она спустила бретельку свободного платья с плеча и сделала шаг навстречу.

— Я имел в виду: закажем китайской еды, кино посмотрим, — пряча смех, подколол он, кусая ее в шею и спуская вторую бретельку. — Обожаю твои эти балахоны за то, что на них нет пуговиц, поясов, застежек и прочей ерунды, которую придумали для пыток.

— А я обожаю тебя. Я бы тебя съела, — шептала она, обнимая мужчину мечты за крепкую шею и собирая губами аромат соленого ветра с его кожи.

— Кофе остывает, — хрипло сказал он, помогая снять с себя футболку.

— Зато я вся горю. Охлади меня, Бес.

…Год совместной жизни пролетел, как одно сплошное лето. Насколько трудно Андрею и Лизе было уживаться с другими людьми, настолько легко и весело оказалось вместе. Совместный быт не тяготил, но кухарку и горничную Бесстыжий все-таки нанял, не выдержала душа поэта.

В середине года отца экстрадировали в Россию, и мама осталась в Оксфорде одна; она не растерялась и продолжила поддерживать свой вымученный образ светской львицы. Дело Василевского было закрыто в пользу Валентина Прохорова, и Лиза получила от российского дипломата новогоднюю открытку со снеговиками в благодарность. Это было очень мило с его стороны.

Окончив двухгодичный курс археологии, Лиза решила продолжить учебу в Испании, чтобы можно было вернуться на «Одиссея». Как ни нравилась ей жизнь в «наземных» хоромах, но сердце истосковалось по яхте. Казалось, что именно там — настоящий дом, а остальное — это временная бутафория.

Марк и Наташа к тому времени тайно поженились, пригласив на церемонию только Лизу с Андреем и Поля, которого Марк всячески поддерживал и считал гением. Поль учился на программиста в университете Марн-ля-Валле, но следующую степень собирался получать в области искусственного интеллекта.

— А теперь, уважаемые знатоки, признавайтесь: как вы двое смогли договориться? — поинтересовалась Лиза у новобрачных.

— Я мог либо убить ее, либо сделать своей женой. В тюрьму мне не хотелось, — сухо ответил Марк и спрятал улыбку. С виду он был все тот же денди в идеально сидящем костюме Kiton, но взгляд серых глаз совершенно изменился. Потомок композитора так и не признался вслух, что его потребительское отношение к женщинам растаяло, как дым, стоило встретить ту, которая точно так же относилась к мужчинам.

Нашла коса на камень, выбив искру.

— А вы еще не думаете о свадьбе? — поинтересовалась прекрасная Натали, которую Лиза так и не привыкла называть Кеби, а тем более «Диана Дюбюсси» — это было ее нынешнее и последнее имя.

Вопрос застал Лизу врасплох. Брак они с Андреем никогда не обсуждали, потому что их устраивал устоявшийся образ жизни. Лиза никогда не хотела замуж, Андрей никогда не собирался жениться. Детей в они не планировали, потому и говорить было не о чем. Счастье не в штампе, а во взаимных чувствах. Насильно привязывать к себе Бестужева Лиза не собиралась.

— Мы планируем оставаться счастливыми в ближайшие лет шестьдесят, — отшутилась она.

…В сентябре старший брат Лизы, Стас, уехал в Штаты, и новость показалась просто-таки отличной. Значит, его отпустили в свободное плавание. У Лизы тоже началось вечное плавание с Одиссеем, которому она отдала свое сердце без права возврата по гарантии.

Они прекрасно совмещали учебу-работу и личную жизнь, и через два года снова вернулись в Ниццу на ПМЖ. Там они часто навещали бабушку в бунгало, и та кормила их сухими кексами. Бабуля в присутствии Андрея постоянно поправляла фиолетовый парик и хохотала, как девочка, вспоминая старые актерские будни. Она подарила Андрею несколько своих рисунков, и тот, скрепя сердце, обещал повесить их на яхте. Ба была не болтливой, и о связи внучки с Андреем Бестужевым так никто и не узнал. Иногда возникали сплетни в СМИ, но их сразу же прерывали.

…Прожив три года в США, брат вернулся в Москву и женился… на падчерице того самого Прохорова, который и вытащил его из тюрьмы когда-то. Свадьбу устроили в Подмосковье, и Лизу позвали в свидетельницы, потому что она при содействии Ричарда очень вовремя помогла нейтрализовать врагов брата.

Адреналин опасного мира профессора Белхарда все еще интриговал Лизу, и иногда она выполняла для Ричарда небольшие поручения.

А еще Лиса за прошедшие пару лет осознала, что готова стать женой Андрея. Этой темы и он, и она панически избегали. Конечно же, Лиза понимала, что в статусе свободного мужчины Андрею легче дышится, и не пыталась отобрать у него свободу. В мыслях она давно называла его своим мужем. В конце концов, они жили вместе уже четыре года, а знакомы были целых пять. За это время можно было определиться и понять, нужен тебе человек или нет.

Андрей нужен был Лизе весь.

Увы, нежелание раскрывать свою личную жизнь даже перед близкими родственниками привело к тому, что Бес на свадьбу не приехал, и Лиза дико тосковала по нему: слишком счастливый, светлый день, чтобы проводить его в одиночестве.

Октябрьское солнце село рано, и Лиза, спрятавшись в небольшой гостиной подальше от шума, не выдержала первой, написав сообщение:

«Я бы хотела, чтобы ты сейчас был рядом».

«Я рядом».

«Да, но не в физическом смысле».

«Спорное заявление».

Сощурившись, Лиса с подозрением обвела взглядом комнату, залитую искусственным светом, поднялась с дивана и, отодвинув штору, выглянула в окно. Во дворе высокий широкоплечий мужчина в черном смокинге разговаривал с ее братом, и сердце сладко заныло. Хоть он стоял к ней спиной, каждая его повадка, жест, движение — все было знакомо, словно то была она сама.

Лиза не понимала, почему так сильно разволновалась. Захотелось курить, но бросила ведь в прошлый понедельник. На глаза навернулись слезы, и она машинально поправила прическу, которая успела растрепаться к вечеру. Сердце сладко заныло, и Лиза, волнуясь, словно это ее первое свидание, плюхнулась обратно на диван. У нее кружилась голова, и она никак не могла взять себя в руки.

* * *

— Притормози… Ты хочешь сказать, что спал с моей сестрой, когда она еще в школе училась?

— Во-первых, она школу тогда закончила, во-вторых, ты был в тюрьме, ваш отец — неизвестно где, а Лиза, как всегда, все решала сама. Учитывая, что сегодня твой день свадьбы, то прими от меня в качестве свадебного подарка возможность ударить меня по лицу. Второй возможности уже не будет.

Стас Архипов усмехнулся и сказал:

— Ясно-понятно. Ладно, обойдемся без насилия. Если Лиса выбрала тебя, то что-то же она в тебе нашла.

Стас провел Андрея к гостям, и Прохоров, хозяин дома, обрадовался.

— Бестужев собственной персоной! — заявил он. — Андрюша, рад тебя видеть. Каким ветром тебя занесло в Россию?

— Валентин Геннадьевич. — Андрей пожал ему руку. — Приехал по делам сердечным, признаюсь вам.

— Да ну? — тот не слишком удивился. — Ветреный мальчик наконец решил остепениться?

— Возможно. — Увидев Лизу, которая вошла в гудящую голосами комнату, Андрей пробормотал извинения и, сдерживаясь из последних сил, медленно и почти с равнодушным видом направился к своей Лисе.

— Елизавета Юрьевна, добрый вечер. Не уделите мне минуту, — сказал он, и та, онемевшая, кивнула.

Они вышли на террасу, освещенную фонарями. Тишину осеннего вечера нарушили только сбивчивое дыхание Лизы и музыка Адель, которая доносилась из дома. Андрей обнял свою женщину и поцеловал, вкладывая в прикосновения особый смысл. Сегодня был особенный день.

Он целовал почти незаметные веснушки на ее щеках, губы, шею и прикрытые палантином плечи.

— Лиза… — выдохнул он. — Я устал. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

— Андрей, мы ведь живем вместе. — В ее голосе звучало столько волнения, что оно передалось и ему.

Жить вместе — этого было мало. Он нянчил время от времени годовалого сына Марка и Кеби, и понял, что хочет детей. Много маленьких хитрых лисят. Но Лиза еще совсем молодая, ей только исполнилось двадцать три. Захочет ли она усложнять себе жизнь новыми обязательствами?

— Ты выйдешь за меня замуж?

* * *

Лиза зажмурилась и закивала, не желая отстраняться даже на мгновение, чтобы не растаять или не воспарить в облака.

Боже, нервы ни к черту…

Андрей достал из кармана пиджака бархатную коробочку, ту самую, которая хранилась в сейфе в «секретной комнате», и открыл, являя искусственному свету роскошное кольцо с большим изумрудом. Кольцо его матери, которое так много значит для него.

— Я ведь никогда не просила… мне достаточно, что ты есть на свете, Андрей. — У Лизы защипало в носу, и она закусила губу, чтобы не заплакать. — А как же твоя свобода?

— Ты моя свобода, Пенелопа, — сказал он и надел ей кольцо на палец, поцеловав каждую костяшку.

— Я люблю тебя, Одиссей, — глотая слезы, ответила Лиза и засмеялась, потому что она наконец тоже была свободна.