Глава 9. Сомневаешься — не делай, делаешь — не сомневайся

Тоска в тихом, взволнованном голосе мгновенно остудила горячую кровь, напомнив, что перед ним — невинная, одинокая девочка. Андрей собрал волю в кулак и обнял Лизу более спокойно, стараясь не напугать, как в первую их встречу. Бережно коснулся губами виска и кивнул.

— Я буду рядом, пока ты не уснешь.

Он ощутил странное разочарование Лизы, когда она со смешком отстранилась.

— Спасибо, дядюшка.

Она с удивлением посмотрела на бутылку воды в собственной руке, явно забыв, откуда та взялась. Так и не отпив, Лиза поставила минералку на пол и прилегла на край кровати, отвернувшись от Андрея. В ее движениях появилась отстраненность, и он испытал сожаление по мгновениям близости, которые только что согрели его. «Нельзя», — упрямо напомнил себе Бестужев и, обойдя кровать, улегся с другой стороны. Он забросил руки за голову и посмотрел в потолок. Девушка затихла, но по ее неровному дыханию стало понятно, что она тоже напряжена. Нет, это не дело.

— Лисенок, я не собираюсь тебя трогать… во взрослом смысле. Но, если позволишь, хотелось бы обнять.

Лиза встрепенулась и посмотрела сквозь ночь в его глаза; замешкавшись на несколько секунд, передвинулась в центр кровати. Андрей вытянул руку, и девушка неуверенно устроила голову на его плече. Она пошевелилась, устраиваясь поудобнее, затем повернулась на другую сторону, сложила руки на груди, и снова повернулась лицом к Андрею.

— Мне не удобно, — пожаловалась она тихо.

— Иди сюда, — нетерпеливо ответил он, проклиная все на свете, и, обняв Лизу за талию, потянул на себя. Девчонка медленно, все еще настороженно прижалась щекой к его груди и шумно выдохнула. Она робко положила руку ему на живот, пробуждая зверя внутри. Но Андрей всегда умел укрощать его, и сейчас старался не думать о том, как легко просунуть ладонь под простыню и почувствовать Лизу, услышать ее вздох.

— Так лучше? — хрипло спросил он, тяжело сглотнув, и она кивнула. Сон к ней явно не шел, потому что Лиза начала кончиками пальцев выводить узоры на мышцах его пресса, скручивая этим нутро в узел. — Лиза, убери руку, ладно?

— И куда мне ее деть? — растерялась она. — Передвинуть выше… или ниже?

Черт! Ну и хитрая Лиса! Довести его решила своими подколками. Андрей зажмурился и сдался:

— Оставь там, где есть.

И он мог поклясться, что почувствовал кожей ее победную ухмылку. Все-таки не простила еще вчерашних грубостей. Слишком острым и болезненным оказалось их знакомство, слишком много лишнего наговорил он тогда этой храброй девочке на эмоциях… На эмоциях настолько непривычных, что до сих пор сердце тарахтит. Тогда собственное поведение казалось хоть и неадекватным, но оправданным в сложившейся ситуации — но не сегодня, после того как общались, будто давние друзья, родственные души. И сомнение сразу проникло ядом в сознание: а может, не стоило ее привозить обратно?

Работа — это работа, нужно сфокусироваться и не заниматься ерундой, вроде самобичевания. Но грудь прожигало насквозь от нежной близости девушки, и он снова почувствовал себя безумцем, который собрался уничтожить священную реликвию. Лизу.

Ее дыхание наконец-то выровнялось, затихло… Надо же, доверилась так легко, искренне, и Андрей не сомневался, что тоже стал для Лизы редким исключением, как и она для него.

«Что мне с тобой делать?» — думал Бестужев, перебирая пальцами шелковистые пряди светлых волос, которые в темноте казались пепельными, и не мог поверить, что жизнь вот так, не спрашивая, столкнула Одиссея с Пенелопой. Он был не готов к такому повороту, но и игнорировать очевидный факт дольше не получалось. И от этого становилось труднее смириться с предстоящими шагами, которые неизбежно вели на виллу «Дольче Вита».

Андрей осторожно высвободился из-под Лизы, которая во сне уже и ногу успела на него забросить, и, поднявшись, вытащил мобильник из кармана джинсов. Ричард давно спит, а может и нет — у профессора не было стабильного графика.

— Она согласилась, — сообщил Бестужев, тихо выйдя из каюты. — Да-да, ты ясновидящий. Но послушай… теперь не смогу я. Н-нет! Я с ней не спал и не собираюсь, что ты несешь?! Послушай меня внимательно… Она же совсем ребенок. Тебе не тошно от себя?

— Мальчик мой, ты не в детском саду работаешь. Мне казалось, тему моего морального выбора мы давно закрыли. Все делают выбор, каждый день.

Ричард произносил нравоучительную браваду не в первый раз и даже не во второй, но сегодня Андрей не видел логики в словах профессора. Потому что речь шла о невинной девушке, которую предстояло подложить под ненавистного ей монстра.

— Предоставь решать Лизе. Не смей отправлять ее домой! В девять буду у тебя, — пообещал Ричард и отключился.

Проклиная все на свете, Андрей спустился на нижнюю палубу и прилег на угловой диван, который грозил скоро покрыться рассветной росой. Звезды сияли ярко, доносились голоса команды — тех, кто почему-то тоже не мог уснуть.

Во время стоянки на борту постоянно жило пятнадцать членов команды, еще пятерых, включая двух инженеров и дополнительного повара, Андрей забирал на время плавания; кроме того, имелся список специалистов, которые приходили исключительно на пару часов в портах с конкретной миссией. Во время приемов, естественно, нанимался персонал: официанты, уборщики, музыканты.

Но никто никогда не беспокоил Андрея без веской причины. Его команда знала, что он интроверт и любит одиночество. «Одиссей» был в некотором роде его собственной страной, без границ и условностей.

«Заместитель Одиссея на земле» — Марк — вел дела из Ниццы, еще десяток исполнительных директоров — из других точек на карте мира. Отельная сеть Бестужева захватила уже одиннадцать стран и продолжала расти.

В Ницце он собирался остаться на пару недель, чтобы поработать с Лизой и обсудить новые проекты с Марком. Но теперь решил, что завтра же уплывет в Барселону. Там накопилась целая туча дел из-за подработки у профессора.

«Все делают выбор каждый день», — сказал Ричард. Да, это так. И Андрей тоже наконец определился: Лиза должна уйти домой, поступить в университет и учиться, как обычная юная девушка.

Одиссей четко вознамерился отослать Пенелопу в Лондон. Пусть станет археологом, да хоть монахиней. Лишь бы подальше от этой грязи.

Каким образом прищучить Ромео Понти, придется решать по обстоятельствам. Проще было бы убить, но Андрей выступал против смертной казни. Хотелось, чтобы Ромео наблюдал собственное падение. Он вряд ли замучается совестью, но по крайней мере, увидит, что не все в этом мире можно купить. И другие тоже увидят, и сделают выводы.

Ромео не был психом, и это делало его фигуру еще более зловещей: абсолютно вменяемый человек, который считает себя непобедимым и от того всесильным. Власть развращает, но не делает глупее, а Ромео очень умен. Знает, где именно нарушает закон, поэтому легко обходит любые ловушки.

— Я уж подумала, ты исчез. Говорил, что будешь в кабинете, а сам испарился.

Наташа присела рядом. В руке — откупоренная бутылка вина.

— Ты всегда так много пьешь?

— Да, а что? — Она засмеялась, как если бы вдруг запоздало поняла смысл чужой шутки. — Ну конечно! Мне же нельзя! Я ведь конченое создание, не имеющее прав! Даже водительских, их у меня отобрали.

Андрей в жизни видел многих алкоголиков, людей, которые деградировали и не умели справиться с зависимостью. И то, что у Наташи преспокойно протекала первая стадия алкоголизма, понять было не трудно.

— Женщину-алкоголичку гораздо труднее вылечить.

— Ее проблемы! Я здесь при чем? — раздраженно ответила Наташа и перебросила одну ногу на другую, так что ткань пеньюара сползла с бедра, обнажая загорелую кожу. Гостья шумно выдохнула, надавив на глаза пальцами и покаянно произнесла: — Прости, Анри. Я везде виновата, везде напортачила, а ты святой человек, что не выставил меня отсюда.

Самобичевание — тоже симптом, но пока больной не захочет, чтобы ему помогли, то предлагать лечение бессмысленно.

Ну и ночка… На борту — две женщины, такие разные и все же похожие в одном: им нужна помощь, чтобы перейти от одного жизненного этапа к другому. Но обе гостьи «Одиссея» до того непредсказуемы и упрямы, что любая помощь будет выглядеть насилием.

— Ты ни в чем не виновата, Наташа, — сказал он, глядя в темноту залива Ангелов. — Иди спать.

— Но…

— Иди, прошу.

— Эта девушка, она ведь тебе не племянница, так? — сказала она, горько улыбнувшись.

— Она мне никто. Завтра она уедет.

Захотелось курить, но сигареты остались в каюте, где поселилась Наташа. Андрей хранил их только у себя в барном отсеке, чтобы не иметь доступа постоянно. Так что курил он редко и только определенный сорт табака.

Наташа поднялась, не заботясь о том, что пеньюар распахнулся, обнажая ее, и сказала с сарказмом:

— Ты сейчас мне врешь или себе?

Она ушла, захватив вино, а Бестужев достал из кармана сложенную картонку, в которой Лиза просила сбросить маску мудака, и провел пальцем по шершавой поверхности. Он знал, что принял верное решение отослать Лизу. Так будет лучше для них обоих.

* * *

Она проснулась, стоило Андрею подняться с кровати. Лису словно пустотой из колдовского чана окатили, остужая душу. Хотелось позвать, чтобы Андрей не уходил, но он и так провел здесь много времени.

Осталось загадкой века, какие чувства вызывает у Бесстыжего девочка с дурацким ванильным прозвищем Лисенок. Странно он отреагировал… То ли разглядел-таки женщину под тонкой простыней, то ли испугался. А может, смирился, что они и правда дядюшка и племянница?

Как бы там ни было, смятение, воцарившееся внутри Лизы, имело привкус горчицы: они с Бестужевым быстро и верно уплывали во френд-зону, теперь это стало очевидным. А как еще объяснить поведение Андрея? Рядом с ним нагая дева, жаждущая ласки, а он мило гладит ее по голове, как котенка.

Конечно, такой друг, как Андрей, не лишний в жизни, но все равно обидно до зубной боли. Да еще воображение подбрасывало картинки Натали, которая целует Одиссея… Он ведь к ней ушел.

Но — эй, ребятки! Бесстыжий Лизе ничего не должен, она могла уйти сегодня, уехать домой и забыть эту авантюру как страшный сон. А так, добровольно согласилась участвовать в разоблачении века: Ромео Понти — насильник и мудак! Да ради этой возможности Лиза и не на такое бы пошла. Так что они с Андреем сейчас — сообщники, коллеги, почти родственники, судя по его отношению. Может, оно и к лучшему.

Когда арестовали отца, Лиза опасалась за собственное психическое здоровье. Но сейчас кровь радостно бурлила, предвкушая опасность. Оказалось, что Лизонька Архипова — авантюристка! Да-да, вся в родителей. Гены ластиком не сотрешь. Было абсолютно не страшно вступать в противостояние с Понти. Этого хотелось до адреналиновой дрожи.

В общем, привет, юношеский максимализм, нас ждут великие дела.

Утром Лиза столкнулась с проблемой гардероба: что надеть? Вчерашние шорты подошли отлично, но в бюстгальтере сломалась застежка, а топ был совершенно мятый и пропахший долгим путешествием. В этой каюте женской одежды не нашлось, и Лиза выбрала в шкафу серую майку без рукавов, которую оказалось просто завязать узлом на животе. Вырез на спине оказался слишком низким, как и спереди, но не то, чтобы совсем неприлично.

Подсушив волосы феном в удобной душевой, Лиза улыбнулась новому дню и в боевом настроении отправилась искать живых на этом «пиратском» судне.

Так-с… Хозяин вряд ли отдыхает на нижней палубе, там слишком пафосно, для приемов и показухи, наверху наверняка лишь палуба с вертолетной площадкой да капитанской территорией. Каюта Андрея — здесь, на втором «этаже», только с противоположной стороны. Ох-ох-о-о, понастроили, заблудиться можно.

Предположив, что хозяин завтракает, Лиза послонялась по яхтовым тропам и в итоге спросила помощи у солидной женщины в белой офицерской форме, где найти ресторан. Офицер указала направление: совсем близко. Ура!

В ресторане в кормовой части второго этажа Лиза и обнаружила целое собрание: Андрей, Ричард и Натали. Они устроились с комфортом на открытой террасе, наслаждаясь трапезой под шум волн и танец солнечных лучей. Натали, усталая, с припухшими глазами, очень медленно потягивала кофе, от которого поднимался пар. Ого, горяченькое любит! Сильный аромат сразу проник в сердце, и оно отозвалось тоскливым глухим ударом. Зато когда Лиза встретилась взглядом с Бестужевым, то сердце заработало бодрее, забилось гулко и быстро.

— Всем доброе утро, — поздоровалась она по-французски, сунув руки в задние карманы шорт. — Могу я присоединиться?

Ричард сразу поднялся и отставил для Лизы кресло за круглым столиком. За спиной раздались шаги: официант катил тележку с новой порцией кофе, круассанами, джемом, маслом… В общем, со всем тем добром, которое нельзя кушать юной модели. С другой стороны, почему бы не отпраздновать этот знаменательный день, когда Лиза Архипова официально стала сообщницей в деле Понти?

Однако веселая, полная энтузиазма Лиза выбивалась из коллективного настроя: остальные выглядели пасмурными, как осень.

— В чем дело, почему кислые лица?

— В твоем возрасте я тоже высыпалась. Сейчас разве что со снотворным, — подала голос Натали, а потом неожиданно добавила по-русски: — Мама дорогая, голова раскалывается.

— Ого, вот это новости, — удивилась Лиза. — Предлагаю познакомиться еще раз: Елизавета Юрьевна, дочь подлого бизнесмена.

— Очень приятно. Натали Богарнэ, жена подлого человека, скоро — экс-жена, с чем себя и поздравляю. Отчества у меня нет, потому что нет русского гражданства, но тогда меня звали бы просто ужасно: Наталия Хавьеровна. Моего отца зовут Хавьер… — пояснила она и, поморщившись, приложила к виску бокал с водой, в которой плавали кубики льда. У женщины были острые бежевые ногти, а на пальце — кольцо с огромным сапфиром. Решила развестись, но колечко так и не сняла. Запасливая, хозяюшка.

Скоро Натали откланялась, и Андрей, молчавший все это время, ожил.

— Лиза, я заказал тебе с бабушкой билеты до Лондона. Там сейчас находится твоя мать, поэтому сможешь спокойно заняться учебой.

— Не поняла…

— Чего именно? — Бестужев сложил руки на груди и вопросительно приподнял брови.

— Ты хочешь от меня избавиться? — Лиза не знала, что ее поразило сильнее, то, что Андрей собирался исполнить ее устаревшую просьбу и оставить в покое, или обидная ярость, нахлынувшая на минуту.

— Ты не должна участвовать в нашем плане, было ошибкой втягивать тебя. Янниса не бойся, мы с ним разберемся. Правда, Ричард?

Бестужев многозначительно посмотрел на профессора, и тот пожал плечами, постукивая пальцами по столешнице. Он подлил себе апельсинового сока из графина, прежде чем ответить на русском с премилым акцентом:

— Конечно же, я не дам Яннису зеленый свет в охоте на тебя, Лиза. Будем тормозить его, сколько получится. Но ты сама должна решить, чего хочешь. — В ясном взоре Ричарда читалось убеждение, что Лиза сделает верный выбор.

Так ведь она сделала, еще вчера. Бесстыжий теперь от нее не избавится так просто. В нем совесть вдруг проснулась? Напрасно. Лиса намазала маслом разрезанный круассан и с удовольствием откусила. «М-м, месть сладка».

— О чем вы спорите вообще? Я ненавижу Ромео. Да, он всего лишь отражение пороков нашего общества и моя ненависть в глобальном понимании не имеет смысла… но! Ромео Понти должен быть разрушен. Как Карфаген.

Ричард победно взглянул на Андрея и поднял стакан с соком в честь скрепления союза.

— Лиза, ты не осознаешь последствий для себя, — увещевал Бестужев, но его никто не слушал.

— Ой все, Бесстыжий, поздно каяться, я погрязла в этом деле по самое не хочу, за уши не оттащишь.

— Ты с ума сошла, — пробормотал Андрей.

Открыв с тихим хлопком миниатюрную баночку малинового джема, Лиза ехидно парировала:

— Анри, друг мой, а я и не была нормальной. Мне казалось, ты это сразу подметил, у тебя ведь глаз-алмаз.

Ричард засмеялся, и они с Лизой чокнулись стаканами сока.

— Я знал, что она — наш человек, — сказал англичанин восхищенно.

— Cheers! — улыбнулась Архипова. День начался прекрасно.

___________

[cheers - чиэрз — в случае тоста: ваше здоровье!]