Глава 8. Темная лошадка

Так и не встретившись с Яннисом Амаду, Лиза вернулась на частном самолете Бестужева в Ниццу. Казалось, Андрей не мог дождаться, когда ступит на свою яхту. Одиссей, что с него взять! Одиноким холостякам опасно гулять без охраны по городу, потому что каждая уважающая себя охотница на миллионера мечтает быть спасенной вот таким Одиссеем. Даже Лиза пополнила их ряды, хоть и по иным причинам.

Бабушку пришлось оставить в Париже в съемной квартире под присмотром Элеоноры, которая собиралась провести в столице еще две недели.

С работой некрасиво вышло, конечно. Боссу придется «арендовать» модель со стороны, чтобы заполнить пробел на месте Лизы.

— Элеонора, у меня сейчас сложный, опасный период. Мне нужен месяц отпуска, умоляю. Можете уволить меня, если считаете нужным.

— Уволить?! Детка, я ведь не мегера, чтобы не понять: у тебя семья попала в очень невыгодную ситуацию. Но пообещай, что будешь осторожной и вернешься к осени. У тебя ведь поступление в университет еще. Как ты все успеваешь?

— У вас учусь! — Лиза обняла Элеонору, которая давно стала настоящей семьей, а потом пошла попрощалась с девочками. Тори больше всех возмущалась, что будет скучать по «своей» Архиповой.

Эх, все-таки редкое явление в мире моды — вот такие дома, где действительно тепло и уютно.

Лиза грустила всю дорогу до Ниццы. Андрей не заводил разговоров, явно пытаясь не спугнуть добычу, позволяя свыкнуться с новой «работой». Но причиной тоски был не Ромео Понти. Впервые за четыре года Лиза расстроилась из-за того, что оставила позади. Не было уверенности, что осенью она сможет вернуться к Элеоноре, и неопределенность навевала тоску. Лиза сама не знала, насколько ей нравилось работать в «Богинях». И не только из-за денег.

Но Архипова не любила терзаться из-за совершенного выбора. Что сделано, то сделано. Она выбрала «план Понти». Значит, стоит меньше киснуть и больше думать о новой работе.

Магия момента, нахлынувшая возле Лувра, давно прошла, и снова не верилось, что можно покачнуть такую махину, как Понти. С другой стороны, если Ричард с Бестужевым готовы рискнуть, то почему бы и не попробовать. От одной мысли, что можно очистить мир от поганого Ромео, становилось невероятно хорошо на душе, и адреналин зашкаливал накануне сражения века.

— А в чью каюту ты меня поселил в прошлый раз? — уточнила Лиза, когда в полночь они наконец оказались на борту «Одиссея». Андрей хотел уже ответить, но Лиза, чуть не споткнувшись от резкого воспоминания, запричитала: — А еще же велик мой, велик!

— Его уже вытащили, сдали в ремонт.

— Прекрасно. Я теперь без велосипеда.

— Он тебе в ближайший месяц не понадобится, Лисенок.

«А может, и никогда не понадобится, если я паду смертью храбрых», — заключила Лиза и фыркнула от своей неожиданной пафосной трагичности.

Андрей тем временем провел ее к каюте, так и не ответив, кому та принадлежит: любовнице А или любовнице Б?

— Это моя каюта, — словно прочитав черные архиповские мысли, признался Бесстыжий. — И окна я приказал замуровать. Скажи спасибо себе. Будешь ночевать, как принцесса в башне.

…Что-то изменилось в тоне Андрея. Он словно перестал видеть в Лизе девушку. А хотя, он и раньше не видел. Но сейчас особенно отрицал этот факт противным тоном старшего брата. Это беспокоило, поэтому она обнаглела и спросила прямо:

— А ты уже подобрал мужчин, с которыми мне предстоит набраться интимного опыта? Просто интересно, поэтому и спрашиваю.

Андрей напрягся, и на мгновение в его холодных темных глазах полыхнуло пламя.

— Это твой выбор, я не сутенер.

— А если я выберу тебя? — Лиза сама себе поразилась. Она будто со стороны наблюдала за тем, как глупая Лиса приблизилась к Бесстыжему и провела пальчиком вдоль выреза его футболки.

— Уточню: выбирай кого пожелаешь, но не меня.

— Не паникуй, я проверяла, поведешься ли ты.

— Молодец, возьмешь конфетку в баре, в левом отсеке.

— Не злись.

— Я спокоен.

Лиза стояла, прислонившись спиной к двери каюты, а Андрей — совсем рядом… Но его эта случайная близость, увы, не взволновала. Он абсолютно невозмутимо и сосредоточенно потянулся рукой к двери, чтобы разблокировать ее картой, и Лиза, подавшись вперед, вдохнула аромат соленого бриза у крепкой теплой шеи.

— М-м, а чем ты так вкусно пахнешь? Афродизиаком?

Андрей дрогнул и упустил карту.

— Переставай дурачиться.

— А я что? А я ничего. Отрабатываю процесс соблазнения. Сам хотел преподать пару уроков вчера. Ты был такой мрачный, грубый, мне хотелось тебя убить… Кстати, домашнее задание мы так и не закончили.

Дразнить Одиссея было до безобразия весело, и Лиза улыбалась широко, как Чеширский кот, когда ввалилась в каюту и под тихие проклятия Андрея узрела незнакомку.

О нет, это была не какая-нибудь силиконовая Барби. Взору предстала сама богиня Цирцея. Шикарная, с пышными темными волосами, лет тридцати, если судить по тяжелому проницательному взгляду.

— Натали, добрый вечер… ночь. Рад вас видеть, — поздоровался по-французски Андрей, ни капли не смутившись. Как официально он, однако, общается со своей любовницей! На «вы». Женщина поднялась из широкого синего кресла с серебристыми гранями-завитушками и спешно запахнула белый пеньюар, отороченный пушком. Милота.

— Простите, что не предупредила о своем приезде, — извинилась гостья. — Я бы не стала занимать вашу каюту на этот раз, знай я о… А кто это? Вы не представили.

— Племянница. Лиз. Приехала погостить на лето. Школу заканчивает.

— Ах, вот оно что, — обрадовалась прекрасная Натали в слишком призывном пеньюаре с пушком. — Если хотите, я переселюсь в гостевую каюту, только вещи возьму.

Интересное открытие. Некая Натали заполучила ключ-карту от комнаты с правом хранить здесь свои вещи и приходить когда вздумается. И Бесстыжий при виде нежданной гостьи сразу расцвел, плечи распрямил, даже плетеный браслет на запястье поправил. Разволновался, что ли?

— Я устрою племянницу на ночлег и вернусь. Дождитесь меня, Натали.

— Конечно. Благодарю, Анри.

Лиза молча вышла из каюты, попрощавшись мимолетной улыбкой, и впервые с момента знакомства почувствовала себя ребенком рядом с Бестужевым. А он молча закрыл за собой дверь и направился вдоль коридора, пересек гостиную, прошел на другую сторону яхты и наконец заговорил:

— Поселишься во второй хозяйской каюте, надеюсь, ты не против.

— Вторая?! Возмутительно! Я хочу особый статус, Одиссей.

— Не умеешь ты кокетничать, Лисенок. Ложись спать и чтобы без фокусов.

Андрей пропустил Лизу вперед, едва не подталкивая, и ей стало обидно. Это он к Натали так торопится? Постеснялся бы.

— А если я проголодаюсь?

— Ночью? — Бесстыжий скептически приподнял бровь и дергано огляделся, в явном нетерпении. — В каюте есть чипсы.

— Я на диете.

— Лиза… — в голосе проскользнуло предупреждение.

— Спокойной ночи, — сдалась она и добавила тихо: — Или неспокойной.

Андрей ушел, так и не объяснив статус Натали на борту. И тут Лисе стало противно от себя самой: как можно было так откровенно ревновать? Вчера готова была убить этого хама, а сегодня ковриком расстелилась. Позор.

Лиза разделась, устало рухнула на кровать и, закутавшись в шелковую простыню, уснула, стоило прикрыть глаза.

* * *

В каюте кондиционер работал на полную мощность: Натали не любила жару. Стройная, ухоженная писательница из рода Богарнэ мелкими глотками пила мартини и время от времени рассматривала оливки на дне бокала.

— Я подала на развод.

По-русски она говорила с акцентом, как и многие потомки русских в Европе. Впрочем, мало кто из них вообще помнит о своих корнях и тем более понимает сложную грамматику. Наташа была приятным исключением, и Андрею нравилось разговаривать с ней.

— Яннис уже ищет тебя, скорее всего… А может и нет, он в Париже сегодня.

Наташа была женой Янниса Амаду, о чем жалела уже несколько лет. Урод бил ее и всячески занижал самооценку, пытаясь убедить, что жена — ничтожество, и она в какой-то момент стала напиваться. Грек пообещал, что убьет, если она уйдет из дома, но, видимо, запасы терпения у Наташи иссякли.

— В любом случае, он не станет искать здесь. Он ведь не знает, что мы знакомы, — рассудила гостья. — До сих пор не верю, что судьба свела нас с тобой. Что мне есть где спрятаться.

Андрей подошел к встроенному шкафу-купе и, не стесняясь, снял футболку, а затем быстро натянул белую майку, в которой собирался спать… Вопрос о ночлеге оставался открытым: Наташа явно ждет нежности и ласки, напуганная до смерти, но есть одно «но».

Убрав зажим с волос, Бестужев устало встряхнул головой, позволяя передним выгоревшим прядям упасть на лицо; уперся кулаком в гладкую деревянную поверхность шкафа — и почувствовал легкое прикосновение теплой ладони к спине.

Да, Наташа была интересной женщиной, но не ее хотел Андрей. В этом и заключалась проблема.

— Мне нужно проверить, как устроилась племянница. Она боится всего на свете.

— Да, она выглядела настороженной. Но это и не плохо. В ее возрасте я верила всем подряд. Будь я более осмотрительной, не вышла бы замуж за деспота. — Наташа вернулась к бокалу мартини и уточнила: — Я дождусь тебя.

— Не стоит. У меня дела, заночую в кабинете.

Она фыркнула.

— Вы, мужчины, не умеете отдавать себя женщине полностью, потому что вынуждены распределять силы на борьбу за выживание и конкуренцию с соперниками. Из-за этого у вас продолжительность жизни и короче.

— Из-за стресса?

— Из-за страха. А впрочем, это одно и то же.

Андрей улыбнулся и вышел из каюты, оставив Наташу наедине с тяжелыми мыслями о почти бывшем муже. Но успокоить ее Бестужев сейчас не мог, не смел лицемерить и притворяться.

Помня о вспыльчивости Лизы, он решил проверить, как там поживают окна в каюте. Он постучал, но никто не ответил. Уснула… Нужно было развернуться и уйти, но Андрей провел картой по замку и толкнул дверь.

В комнате оказалось темно, Лиза даже ночник не включила. Тоже устала, оно и понятно. Сложная неделя выдалась девочке… бесстрашной, яркой девочке с таким колючим взглядом, что шипы попадали прямиком в сердце, оставаясь там занозами навсегда.

Он знал, что зря делает шаг вперед, к широкой кровати: не хватало напугать эту странную чудачку, которая поразила своей мудростью не по годам, самостоятельностью и готовностью менять мир. Андрей помнил, как загорелись ее глаза, стоило лишь упомянуть имя Ромео Понти. Он-то считал, что Архипова испугается и пошлет ненадежный план куда подальше, учитывая ее неприятную историю отношений с Ромео. А Лиса наоборот осталась, даже обиду первого знакомства Андрею простила, просто перевернув страницу жизни, словно той и не существовало. И все ради того, чтобы рискнуть и подорвать авторитет Понти. Справедливая… Такие и становятся лучшими агентами.

Глаза привыкли к темноте, и стало легче ориентироваться в комнате. Холодный лунный свет пробивался сквозь круглое окно, падая на кровать, очерчивая контур спящей девушки. Лиза ровно дышала, закрутившись в простыню, как гусеница, только волосы рассыпались по подушке. Одинокая девочка с золотистыми веснушками на носу. С губами, которые так часто растягивались в насмешливой улыбке. Андрей опустился на колени у кровати и, не сдержавшись, провел ладонью по мягким волосам, испытывая сожаление от того, что некому было защитить Лизу. Как она жила все эти годы практически одна, в чужой стране?

Пальцы соскользнули на нежную щеку. Прохладная… Андрей тихо поднялся, чтобы включить обогрев в комнате. Здесь действительно было зябко, северная сторона не прогрелась за день.

— Бесстыжий, это ты там бродишь?

Хриплый сонный голос отозвался теплом в венах, и Андрей даже не обратил внимания на шутливое прозвище.

— Я, Лисенок, не пугайся. Включу отопление.

Но девушка все равно поднялась, утащив за собой простыню, и, неловко прикрывшись, растерянно застыла у кровати.

Андрей открыл квадратную панель в стене и, нажав кнопку, чтобы заработал обогрев, направился к двери.

— Спи, я уже ухожу.

— Подожди!.. Мне бы, эм-м, воды.

— Да, сейчас.

В их рубленом общении проскользнуло что-то неестественное, отчаянное, из-за чего стало труднее сохранять хладнокровие, и Андрея будто магнитом потянуло туда, где стояла Лиза. А она, явно не зная, как себя вести, отошла к иллюминатору.

Андрей достал из холодильника холодную бутылку минералки, которая сразу покрылась испариной, и посмотрел на Лису. Грациозный силуэт в лунном свете казался совершенным, привычным, родным. Андрей даже поморщился, до того сложно оказалось отвести взгляд от тонких побелевших пальцев, которые сжимали глянцевую простыню над грудью.

И тут Бестужева прошибло колючим потом: она ведь обнажена под шелковой тканью, потому и смущается. С каждым шагом тело будто горячим свинцом наливалось. Остановившись в метре от Лизы, Андрей протянул ей воду, раскаляясь внутри под пытливым взглядом девушки, и когда их пальцы соприкоснулись, то мир разом оплавился, вместе с благоразумием, и последний шаг был преодолен в один судорожный выдох.

— Я… извини, я уйду сейчас, — нагло врал Андрей, обнимая Лизу, сминая на гладкой спине скользкий шелк и мучительно желая большего. Хотелось убрать преграду и изучить каждый изгиб пальцами, губами и услышать ее стоны… Но было в этом что-то неправильное, и Андрей закрыл глаза, стараясь успокоиться. Нервы зазвенели от напряжения: еще одно движение, и выдержки не останется совсем. Поэтому никто из них двоих не двигался. Андрей не смотрел на Лизу, только вслушивался в ее сбивчивое дыхание. А потом она прошептала:

— Не уходи. Не оставляй меня одну.