Глава 17

Лидия

– Сладкая парочка, боже ж ты мой!

– Альбин, я еду домой, тебя подбросить?

Главное – оставаться невозмутимой, это я очень давно поняла, взяла за правило. Гордо вскидываю голову, смотрю прямо.

Генерал тоже не тушуется.

– Вечер добрый, Альбина Алексеевна.

– Да уж, добрый. Был, пока вы этому “херою” не вмазали. Вы же не в курсе? Он такой кипиш поднял. Ладно, Сан Саныч всё разрулил, я вас искала, но…

Подруга делает многозначительную паузу.

– Видимо, вы не очень-то хотели, чтобы вас нашли, так?

– Вы абсолютно правы, Альбина Алексеевна, у нас с Лидией… Лидией Романовной был весьма деликатный разговор, нужно было пообщаться тет-а-тет.

– Понимаю, Лид, потом расскажешь? Ах. – Подруга машет рукой разочарованно. – Ты не расскажешь. Ладно. Ну, если можешь подбросить – не откажусь. А что же, товарищ генерал с нами?

– Товарищ генерал с вами, – усмехается Харитон.

– А как же режим? Вам давно пора в люлю, баиньки, с вашим-то диагнозом. Смотри, Лидуш, мужика загоняешь, нам его потом опять лечить.

– Вам? Он вроде у меня в отделении.

– У тебя, у тебя… И давай не будем делать так, чтобы попал ко мне.

– В смысле? – не понимаю подругу.

– В коромысле. Сердце его побереги, хорошо? У нас в кардиологии и так хватает потерпевших на реабилитации.

Альбина смеется тихонько, кивает в сторону забора.

– Мы как, в дырку пролезем или по легальной схеме?

– Зачем в дырку? По легальной.

– Его же не выпустят, генерала твоего?

– Выпустят, не беспокойтесь, я о себе позаботился. Пойдемте.

На проходной генерала пропускают без вопросов. Честь отдают. Хоть он сегодня и в гражданском. Кивает, выходит.

– Где машина?

Киваю, показывая на новенького китайца. Купила в рассрочку, повезло. Не понимаю, почему все так китайские машины хают. Мне нравится, я довольна. Конечно, я не езжу много. От санатория до дома километров пятнадцать получается.

Живем мы с Женькой на окраине, с другой стороны. Город небольшой, стотысячник, растянут вдоль реки, до столицы края километров сорок, многие там работают, живут тут.

Военный городок тоже под боком. Вообще, тут достаточно развитый регион, и наш санаторий считается одним из лучших. Раньше мы с удовольствием принимали и гражданское население – кому же не нужны финансы, они ведь покупали путевки по полной стоимости. Сейчас, увы, для обычных людей мест нет. Нужна реабилитация нашим мальчишкам и командирам.

Генерал обходит мою ласточку, кивает удовлетворенно, открывает водительскую дверь.

– Что, за руль хотите, товарищ генерал?

– Нет уж, Лидушка, вези сама. – Улыбается, помогая мне сесть, потом открывает дверь для Альбины. – Вы же вперед сядете?

– Да нет уж, товарищ Миронов, давайте вы вперед, я сзади, нормально.

– Хорошо.

Кивает, размещаемся, едем.

Вожу я спокойно, уверенно, за рулем уже лет пятнадцать точно, училась еще раньше – папа меня учил, как только восемнадцать исполнилось, считал, что это для женщины полезный навык, и я с ним согласилась, особенно когда Женька был маленький.

В дороге молчим, только слышу, как Альбина пару раз вздыхает. И вижу, как ухмыляется Халк.

Краснею, вспоминая, что произошло между нами в том домике.

Понимаю, что сама еще не осознаю всей тяжести своего “преступления”.

Отдалась мужчине. Практически первому встречному!

Получила удовольствие. Хотя была уверена, что эта тема для меня закрыта.

Тоже вздыхаю, когда думаю о том, что это ведь только начало?

Боже, меня генерал замуж позвал! Замуж!

Вот так просто!

А я растеклась, как мороженка по вафельке…

Потому что… потому что поверила на какой-то миг, что всё это реально. Возможно, что всё это может стать правдой.

А почему, собственно, нет?

Боже… Да потому!

Потому что генералу скучно, он развлекается. Ему нужен объект. Почему я? Почему не Альбина? Да просто всё. Альбина сама в руки идет, она не против. А со мной надо было повозиться, побороться. На самом деле по итогу нет, но что теперь… За меня пришлось в морду дать! Это мужики любят. Поэтому я.

Но… санаторное лечение генерала скоро закончится. И поедет он снова руководить. А я останусь. И что? И всё.

Прошла любовь, завяли помидоры… как-то так.

Поэтому иллюзий лучше не строить. Или…

Или завтра утром брать генерала тепленьким и под белы рученьки в загс тащить, чтобы не отвертелся.

Хм…

Усмехаюсь мыслям, представляя, как тащу этого детину на себе, заставляя подписать заявление. И тут же чувствую его горячую руку на бедре. Сквозь ткань платья чувствую. Сглатываю, понимая, что краснею.

Поворачиваю к дому Альбины, которая живет почти на въезде в город, близко.

– Спасибо, дорогая. Что ж, голубки, всего хорошего. Надеюсь, на свадьбу пригласите. Чао! Не выходите, генерал, я знаю, что вам тяжело. Я сама.

Подруга выпархивает из машины, посылает воздушный поцелуй, я жду, пока она откроет дверь подъезда.

Фух, можно выдохнуть, наверное.

Выезжаю.

– И о чем вы таком думали, товарищ майор медицинской службы?

– Когда? – стараюсь звучать невинно, хотя понимаю, о чем он.

– Тогда, когда вздыхали.

– Какой у вас тонкий слух, товарищ генерал.

– Лид… Ну давай колись, что ты там себе уже насочиняла в твоей светлой головушке.

– Насочиняла, как под венец тащу одного генерала.

– Тащишь? В смысле? Я пока еще сам хожу.

– Я вижу.

– Лид, я ведь серьезно.

– И я.

– Серьезно про загс и прочее. Про замуж. Я такими вещами не шучу.

– Я тоже не шучу, товарищ генерал. Мне кажется, вы слишком торопитесь.

– А я тебе еще раз говорю, что опаздываю. Лид, мне сорок пять. Женат не был. Детей не нажил. Как там у вас говорят – часики тикают.

У меня горло перехватывает. Детей? Он сказал… Каких детей? Это он что, рассчитывает…

Смотрю на него, пока на светофоре тормозим, глазами хлопаю.

– Да, да, Лидия Романовна, и детей я от тебя тоже хочу и планирую.

– Мне… мне уже сорок, Харитон. Я…

– Сейчас и в пятьдесят рожают.

– Ну… нет уж, ты меня прости, но я как врач скажу…

– Нет, это ты меня прости, я скажу как человек. Да, может, в пятьдесят и поздно, но тебе до сорока пяти вполне реально родить парочку.

– У меня сын, я…

– Сына твоего, если нужно, я могу на себя записать, усыновить. Тут не волнуйся. И да, жених я завидный. Квартира в столице и тут, дом, еще есть дача в Крыму, так что…

Головой качаю.

Это всё нереально. Это…

– Лид, я не тороплю, давай… давай просто расслабимся, а? Походим на свидания.

– Ты, вообще-то, пациент моего отделения.

– Я помню, это сильно мешает? Лежать мне еще неделю, работать потом я буду тут же, недалеко, в военном городке, сколько тут, километров десять до него? Буду приезжать.

– Харитон.

– Лид, давай ты сейчас не станешь рубить с плеча, ладно? Просто… подумай до утра. Утро вечера мудренее.

– Хорошо.

Отвечаю, лишь бы что ответить, лишь бы отстал.

Еду, в руль вцепившись. Думаю.

Какие дети? У меня карьера и… Женька!

А что, если… Что, если у них тоже будут проблемы? Я этого не перенесу. Да, конечно, генерал не мой муж. Но… мало ли? Это он сейчас так складно всё рассказывает, а потом? Первые трудности, и… Нет, всё… не думать!

Паркуюсь у дома. Обычная панельная девятиэтажка, таких по всей стране полно.

В подъезд Харитон со мной заходит.

– До двери провожу.

– А потом как?

– Водитель мой уже подъезжает.

– Хорошо. Ну… спокойной ночи.

– Спокойной…

Как бы не так. Он делает шаг, прижимает меня к стене.

– Лид… так хорошо с тобой. Я с тобой как дома, понимаешь? Чувствую. Как… как в тылу. Всё у меня хорошо, мне спокойно. Я спокоен. И неспокоен тоже. Волнуешь меня. Все мысли о тебе. Правда. Такого не было никогда. Одержимость.

– Харитон, я… Хорошо, давай попробуем, только я ничего не обещаю, ладно? Всё, пойду.

Но меня не отпускают.

Целует жадно, обнимает, до боли, до сладкой истомы внизу живота. Может, к черту всё? Домой его пустить? Женька спит всё равно. Он поймет.

Нет, нельзя.

Нехорошо это. Вот так. И пусть генерал чувствует, что я не просто сразу бегу в его сети!

Дверь закрываю, выдыхаю, слышу, как за генералом лифт закрывается.

Прохожу в комнату.

Не знаю, что меня заставляет пойти в спальню Женьки. Волнуюсь, переживаю, как он без меня. Небось весь вечер играл в свои стрелялки, или что там у него.

Захожу, и первое, что вижу – заправленная кровать.

Что?

– Женя? Жень? Женька, ты где? Женя!