Глава 27

Лидия

До вечера время есть, но мне на месте не сидится. Еду к подруге, к Ангелине Булатовой. Булатовой она не так давно стала. И супруг ее – тоже генерал.

Нет, тут я наглеть и просить о помощи вроде бы не собираюсь, но…

Да нет, конечно, спрошу.

Понимаю, что для Миронова я готова всё сделать.

Как когда-то для сына, для Женьки.

Понимала – костьми лягу, но Женька мой будет жить. Операцию оплачу. Не получается по квоте, нет вариантов, значит, заработаю.

Сейчас уже, когда время прошло, понимаю – по-хорошему, мне надо было взять моего благоверного за яйца и заставить зарабатывать. Не получается в погонах это сделать – снимай погоны, грузи вагоны! А как? Только так!

А я, глупая, на себя взвалила…

Пока еду в такси к подруге, вспоминаю.

Самое тяжелое в памяти всплывает.

Самое больное.

Ближний Восток. Жара. Пустыня.

Небо не голубое, как у нас, оно почти белое там днем. Высь необыкновенная, ни облачка. Солнце там – не жизнь, а смерть.

И мы, горстка тех, кому вся эта жара непривычна и неведома. Но кто готов защищаться и от нее, и от людей, которые тут суровы.

В тот день никто из нас не ждал атаки.

А когда ее ждешь?

Нет, конечно, ждешь, когда разведка докладывает, когда командование бросает на какие-то опасные участки. Там ты знаешь – вот-вот, сейчас. Сейчас оно будет. Вихрем скручивается внутри ожидание, и даже облегчение приносит начало боя. Ты словно расслабляешься, понимая – началось. А если оно началось, значит, закончится. Это закон природы.

В тот день мы не ждали.

Мы стояли на спокойной позиции. Никому не нужные. Считавшие, что в запасе у нас пара месяцев покоя как минимум.

А потом…

Это было как в кино. Я помню, смотрела этот фильм в кинотеатре.

Обычная, мирная жизнь военного гарнизона. Пасторальная. Солнце светит, птички поют, девушки медсестрички в коротких халатиках, подтянутые, щеголеватые военные, разговоры мирные, о пайках, о том, какую картину будут крутить сегодня и с кем после сеанса пойдет сегодня красотка-связистка Леночка… Солнце, зелень, цветы, улыбки девушек, мелодия Рио-Риты… Фильм был о Великой Отечественной. Красиво и спокойно было. Слишком красиво.

А потом – бах! Взрыв! Один. Второй… Мирная жизнь мгновенно опаляется огнем, кровью, болью, воплями раненых, ужасом тех, кто понимает, что все они обречены. И широко распахнутые глаза девчонки, которая не познала даже первого поцелуя.

Помню, как в кинотеатре в темноте я сидела оглушенная этим эпизодом, слезы катились по щекам. Как мне было жалко этих людей, мир которых был уничтожен!

На Ближнем Востоке я всё это пережила сама.

С первым взрывом явственно вспомнила те кадры из фильма.

Сердце оборвалось.

Понимала, что нас всех тут ждет.

Мы не были готовы на тот момент к серьезным боевым действиям. Мы же думали, что мы глубоко в тылу, далеко от всех бандформирований, никому мы там особо не нужны. Увы… всё это было иллюзией.

Нас красиво доставили прямо на убой.

Пушечным мясом сделали.

Обещали Халка на подмогу, да вот, как оказалось, и Халка тоже крупно подставили.

Сейчас моему генералу угрожала не меньшая опасность, чем тогда мне на передовой.

И я готова была прийти к нему на помощь.

Ангелина встречает меня радостно – она на сносях, вот-вот родить должна. Честно, для меня немного шок всё то, что с ней произошло.

Сначала муж изменил с малолеткой, а потом отец этой малолетки забрал себе Гелю. Ну, оказалось, что малолетка – его приемная дочь, и с бывшим мужем Ангелины она, к счастью, жизнь не связала.

– А знаешь, с кем он теперь? – Ангелина рассказывает тихо, чтобы не услышал ее муж, который жарит шашлык в зоне барбекю. – Ларису же ты хорошо помнишь?

– Отлично! – Меня аж передергивает, потому что Лариска из того нашего гарнизона и с моим бывшим тоже отметилась.

– Да уж, Лариса у нас прям легенда, по всем прошла.

Ангелина вспоминает историю еще одного генерала – Зимина. Того самого, к которому я должна обратиться.

Я быстро рассказываю, что Зимин мне нужен и что мы собираемся вечером встретиться, Геля зовет мужа.

– Игорь, послушай, может, ну его, этот ресторан? Давай всех у нас соберем? Мяса и рыбы у нас тут на целый полк.

– Обижаешь, на бригаду! Смотри, не сложно тебе?

– А что сложно? Мне Лида поможет. Салатик сделаем, овощи, картошку можно запечь в мундире. Ты позвони своим генералам.

– Позвоню. Устроим совет в Филях!

Да уж!

Я не знала, что это реально будет совет в Филях!

Столько генералов сразу я никогда не видела, даром, что я в армии столько лет, да плюс военврач, да еще и в санатории сколько времени служу!

Да и какие генералы! Красавцы, как на подбор!

Зимин, Фролов, Зверев, Булатов, еще несколько, фамилии не запомнила. Все серьезные мужики. Первым делом выпили за встречу, потом оставили жен отдыхать на уютной террасе, а сами пошли в кабинет.

Ну и меня позвали.

Я рассказала всё, что знала, как оказалось – не так уж и много.

Миронов получил назначение. Почти сразу попал в санаторий. Потом вышел, и вот…

– Спасибо вам, Лидия Романовна, что вы вызвались помочь, – обращается ко мне генерал Зимин, – мы бы и сами, конечно, всё узнали, но велика вероятность, что было бы слишком поздно.

– Да уж, – это мой Зверев вступает, – тут такое дело, каждый день на счету, да что день – час! Они фабрикуют свои обвинения со скоростью звука!

– Ничего, мы их на гиперзвуковой обгоним. Знаю я, кто всю эту воду мутит. Та же сволочь, что генерала Миронова под Алеппо чуть не подвела под трибунал.

Слышу это от Зимина, и чувствую, как меня трясти начинает.

Сдержаться не могу.

Столько времени я ненавидела Халка за то, чего он не совершал! Да и не только я. Все мы. Мы считали его предателем и гнидой. Тем, кто прошелся по трупам своих, наших товарищей! Сделал себе имя и звание за наш счет. За счет убитых парней, за счет девчонок, которых насиловали, издевались, морально уничтожали.

Я его ненавидела так сильно!

И так же сильно сейчас люблю.

– Ребята… Товарищи генералы… Парни… Помогите ему! Вытащите его ради… ради всех наших погибших товарищей. Ради тех, кого он не предавал, кому готов был помочь сам. Помогите.

– Тише, тише, Лида, что ты… – это Роман Алексеевич подходит, кладет мне руки на плечи. – Не плачь. Не стоят эти мрази твоих слез. А Халка мы вытащим. Да он и сам у нас мужик не промах! Такие всегда найдут выход.

Я на это надеюсь.

И верю.

Только вера и спасает, потому что кажется – проходят дни, недели – и ничего не меняется, всё на той же точке.

Мой генерал сидит в СИЗО, а я…

А у меня задержка, и я в шоке.