Глава 1

— Вера Дмитриевна, Велисов позвонил и сказал, что хочет расторгнуть с нами договор, — печально, даже где-то трагично, сказала скользнувшая в мой кабинет секретарша Инночка.

— Да и хрен с ним, — вырвалось у меня совершенно для нее неожиданно.

Инна распахнула большие глаза и округлила губы. Она не привыкла слышать от интеллигентной и утонченной хозяйки агентства «Эдельвейс», занимающегося элитным ландшафтным дизайном, такие плебейские слова.

А я захлопнула крышку ноутбука и встала. Надоело! Строить из себя счастливую сорокалетнюю успешную бизнесвумен, делать вид, что жизнь меня устраивает такой, какая есть — всё это надоело.

Я взяла сумку и пошла на выход.

— Вера Дмитриевна, а вы… Вы надолго? — донеслось робкое вслед.

Очень хотелось сказать «навсегда», но я не стала шокировать девушку еще сильнее.

— До завтра, Инна. Со всеми вопросами разберусь завтра, — бросила через плечо и стремительно вышла из офиса, который моя фирма арендовала в престижном деловом центре.

Спустилась на парковку, завела машину и, выехав на проспект, прибавила газу. Я стремилась вырваться за пределы города. Хотелось зайти в лес, обнять какое-нибудь дерево и просто поорать во всё горло. В детстве мне это помогало. Может, поможет и сейчас? Хотя… Какие у меня там в детстве были проблемы? Машка конфету зажала? Ваське пришлось лопаткой по голове дать? Вот бы и сейчас такие же! Но нет. У разведенки сорока лет с диагнозом бесплодие проблемы совершенно другого толка.

Я всхлипнула и с досадой потёрла глаза. Нечего реветь! Сама виновата! Надо было после школы поступать в медицинский институт, как и планировала, а не выскакивать замуж за умопомрачительного красавца-бизнесмена на пятнадцать лет старше. Может быть, тогда бы и не было того дня, когда тебе сообщили: «Вера, мужайтесь, у вас была внематочная беременность. Плод прикрепился и начал развиваться в шейке матки. Нам пришлось сделать экстирпацию. К сожалению, вы больше не сможете родить».

А глаза упорно слезились, и я даже перестала их тереть.

Вот зачем я сегодня утром залезла на страничку бывшего мужа в соцсети? Мало ли пятилетний юбилей развода! Что ты там найти хотела, Вера? Фотографии одинокого постаревшего неудачника? Хрена с два! На последних фотографиях Григорий демонстрировал новую жену с огромным животом, который они обнимали в четыре руки. А ради предыдущей жены и ребенка он бросил меня… Бывший муж словно с цепи сорвался и решил на старости лет родить как можно больше детей от молодых жён.

А вот у меня никаких детей не будет. Ни от молодых мужей, ни от старых…

В пень его! Не хочу вспоминать, не хочу!

Выехала на трассу и вдавила педаль в пол. К лесу неслась, как на пожар. Благо все светофоры встречали зеленым, а машин сегодня было на удивление мало. Меня будто высшие силы вели.

Настоящий дремучий лес начинался совсем недалеко от города. Уже минут через пять я нашла удобный съезд и остановилась у кромки. Внезапно закралось сомнение. Апрель на дворе, снег сошел не так давно, но, наверное, уже проснулись клещи. Да и как я пойду по земле в туфлях на каблуках?

Но лес манил молодой листвой, шептал обещания утешить, и я вспомнила, что в багажнике есть резиновые сапоги. А клещи… Да и пофигу! Чему быть, того не миновать.

Решительно открыла дверцу и пошла переобуваться, чтобы осуществить задуманное и снять, наконец, с души тяжесть.

Глубоко в чащу заходить не стала. Заприметила симпатичную березу, подошла к ней и припала к стволу, как к материнской груди. Зажмурилась и заорала во всё горло. Уши заложило, но я почувствовала, как падает гора с плеч. Как мне становится легче, как будто я очищаюсь и взлетаю. Крик сошел на нет, оставив в ушах лишь тонкий звон, и я вдруг услышала за спиной тявканье. Тоненькое — так могут щенки. Я открыла глаза и первое, что отметила, — обнимала я не березу. Резко развернулась и сразу наткнулась на цепкий изучающий меня взгляд странной пожилой женщины, у ног которой и тявкал маленький рыжевато-белый песик. Ну а уж потом до меня дошло, что я нахожусь не в лесу, а в яблоневом саду.

— Что за?.. — просипела чужим голосом и, испугавшись его хриплого звучания, закашлялась.

Надорвала связки!

— Звать на помощь тоже надо правильно, — проворчала старушка. — Я вот пришла, а ты и говорить толком не можешь.

По спине пробежал холодок. Прямо сейчас со мной происходила настоящая мистика. Либо я кричала так сильно, что у меня в мозге лопнул какой-то сосуд, и я вижу галлюцинации, погрузившись в кому.

Потрясла головой — нет не болит. Ущипнула себя за руку и зашипела — а вот это было больно!

— Вы кто? Где я? — просипела истерично и огляделась, ища пути для бегства.

Яблоневый сад был огорожен высоким забором, а его странная хозяйка — наряженная в пышное длинное бархатное платье винного цвета и шляпку с цветами.

Старушка — поджала губы и покачала головой.

— Ты пришла и вылила на меня свои беды, я их все рассмотрела и жду, когда расскажешь, чего хочешь. Говори.

А может быть такое, что мой лежащий в коме организм пытается как-то самоизлечиться, поэтому занялся психоанализом и психотерапией? Типа вот сейчас я всё вслух проговорю, найду корень проблем, поставлю задачи на будущее и очнусь. Ну что ж, можно попробовать.

— Хочу ребенка и насыщенную событиями жизнь.

— Мальчика или девочку? — деловито уточнила старушка.

— Девочку, — не задумываясь ответила я.

— Готово!

Женщина щелкнула пальцами, и мир перед моими глазами поплыл.

* * *

Куда-то делись голубое небо и яблоневый сад. Зрение прояснилось, но теперь я лежала на кровати под тяжелым одеялом в темной душной комнате, а в нос бил неприятный запах болезни и лекарств.

Все же я была в коме. Но, надо же! Сомнительная психотерапия помогла, и я пришла в себя.

— Ну и долго ещё? — вдруг донесся приглушенный мужской голос.

Звучал он недовольно и нетерпеливо.

Я повернула на звук голову и разглядела стоявшую у приоткрытой двери фигуру в объёмном светлом балахоне.

Кстати, что это за больница такая странная? Даже в темноте помещение на палату не походило. Никаких коек рядом, зато угадывались очертания громоздкой мебели — шкаф, комод, зеркало блестело. А вот пикающих приборов, которые должны быть в любой реанимации, нет.

— Доходит уже, — тихо и как-то заискивающе пообещала фигура в балахоне женским голосом. — В себя не приходит второй день и еле дышит. Холодная вся стала. Думаю, к вечеру помрёт.

Кто⁈ Не обо мне же это⁈ Что за странный персонал⁈ Разве так говорят вообще в больницах?

Я поднялась и демонстративно покашляла, привлекая к себе внимание.

— Я хочу поговорить с лечащим врачом, — заявила и замерла.

Голос у меня не просто восстановился, а стал звонче! Как будто… помолодел. Я таким в юности разговаривала. Это новые антибиотики такое умеют с голосами проделывать? Ничего себе, как далеко шагнул прогресс!

Внезапно дверь отлетела, ударившись о стену, зажегся свет, и в комнату влетел молодой мужчина в черном костюме безбожно устаревшего фасона (кто в наше время носит сюртуки до колен?) и белом пышном жабо. Его темные кудри лежали на плечах, карие глаза пытались просверлить во мне дыру, а ноздри тонкого носа раздувались, словно у принюхивающегося к добыче хищника.

Я невольно схватилась за одеяло и потянула его вверх, прикрываясь. Да вот только в процессе разглядела тонкую руку и массивное кольцо на безымянном пальце. Рука — ладно. Могла в коме похудеть. Мало ли сколько я в ней пролежала? А вот кольцо… Оно точно не моё! Я такого отродясь бы не надела — слишком громоздкое и вызывающее.

— Верона! Тебе лучше⁈ — обвиняющим тоном наехал на меня мужчина.

Хотя… Я бы его назвала парнем. Лет двадцати-двадцать пяти.

Но какая ещё Верона?

В комнате, которая совершенно очевидно не являлась палатой, никого, кроме меня, не было. Да и смотрел он прямо на меня.

Что-то мне стало не по себе…

— Госпожа, вы очнулись, — нерадостно констатировала факт крупная дама в белом балахоне с красным крестом на груди.

Нет, похоже, я не очнулась и продолжаю смотреть своё коматозное кино. Незаметно сунула руку под одеяло, ущипнула себя за ляжку… и подпрыгнула — больно! Одновременно с этим в комнату проскользнула очаровательная девочка лет пяти, а за ней щенок… Тот самый рыжевато-белый щенок, которого я сегодня уже видела! В яблоневом саду!

— Мамочка! Мамочка моя дорогая! — закричала девочка и бросилась ко мне.

— Виласка! А ну иди сюда, негодная девчонка! — неприятно прокаркала вошедшая следом худая, как палка, женщина в длинном черном платье и со скорбной миной.

От хлынувшего в кровь адреналина меня начало трясти, но девочку я подхватила и прижала к груди, инстинктивно защищая от неприятной женщины, посмевшей назвать моего ребёнка негодным…

Стоп! Моего⁈

Сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

Я загадала старухе дочку…

И насыщенную жизнь.

Боже!

Похоже, я получила и то, и другое. Эти люди явно ко мне не расположены, значит, скучно не будет. А девочка назвала меня мамой. Я уткнулась в светлую макушку и вдохнула детский запах — такой родной, что глаза заслезились. Не отдам! И обижать не позволю!

Происходящие здесь и сейчас события можно было объяснить только одним: хозяйка яблоневого сада исполнила мои желания весьма своеобразным способом — пересилила в тело умирающей матери этого ребенка. Можно было начинать паниковать, но, как ни странно, едва обняв маленького ангелочка, я словно мгновенно с ней сроднилась. Теперь меня не мог напугать никакой фантастический поворот, если только он не принесет вреда моей дочке.

Я расправила плечи и посмотрела на собравшихся поверх детской головы очень недобро.

— Покиньте все комнату, — отчеканила я ледяным тоном.

Чопорная тетка удивленно переглянулась с владельцем жабо и посмотрела на меня, растянув тонкие губы в змеиной усмешке.

— Верона, дорогуша, ты, кажется, опять забылась и много на себя берешь. Но ничего. Это ненадолго. Пойдем, Эдвин, дадим матери попрощаться с дочкой, — сказала она и первая вышла за дверь.

За ней скользнула сиделка — или кто там ухаживал за умирающей Вероной? — а последним нас покинул хлыщ. Выходя, он смерил меня таким говорящим взглядом, что стало не по себе. Особенно от того, что я даже не представляла, кто эти люди, кто теперь я и как мне от них защищаться.

* * *

— Мамочка, ты же не умрешь? — тоненьким жалобным голоском спросила малышка, едва закрылась дверь.

Она вглядывалась в мое лицо встревоженными голубыми озерами глаз, а у меня сердце щемило от жалости и нежности.

— Конечно нет, обещаю, — заверила я ее с теплой улыбкой.

— А тётя Кло сказала, что я круглая сирота. Что мой беспутный папаша влез в долги, оставил нас нищими и спился в канаве. А ещё она сказала, что моя никчемная мамаша слишком хлипкая, чтобы справляться с нищетой, поэтому теперь она — тётя Кло — обо мне будет заботиться, — выдала маленькая девочка как на духу.

Я пару раз моргнула, подивившись ее словарному запасу и умению говорить такими длинными предложениями. Сколько ей? На вид лет пять. Честно говоря, свои пять лет я помнила смутно, а с детишками такого возраста не общалась. Возможно, это для них нормально, но подумалось, что дочка мне досталась не только милее всех детей, но и умнее.

Однако других поводов для радости не наблюдалась. Я предполагала, что дама в трауре — языкатая тетка Кло. Но как её полное имя? Кем она нам приходится? Кто такой этот Эдвин? Предстояло как-то выяснить. Пока я поняла только то, что Верона — вдова в стесненном материальном положении.

— Милая, никого, кроме меня, не слушай и ничего не бойся. Мама у тебя не хлипкая и со всем справится, — твердо пообещала, совершенно не представляя за что хвататься.

Виласка обняла меня и опять прижалась к груди. Я подняла руку, чтобы погладить ее по голове, но тут из-под кровати выбрался песель и ловко запрыгнул к нам, поднырнув аккурат под мою ладонь. Я раскрыла рот, чтобы возмутиться такой наглостью — он же этими лапами по улице бегал! — но внезапно пришло видение.

Я по-прежнему сидела на кровати, Виласка так же прижималась к моей груди. Я так же чувствовала шелковистую шерсть под ладонью. Но в это время мне показывали настоящее кино про жизнь Вероны Лайкос — именно так меня теперь зовут — на быстрой перемотке с закадровым комментариями голосом старушки из яблоневого сада.

Первое, что меня поразило — хозяйка тела была очень на меня похожа. Можно сказать — одно лицо, если не учитывать мои эксперименты с цветом волос, формой бровей, стрижками и макияжем. Ну и, пожалуй, я была полнее. Верона же воспитывалась в монастыре и выглядела немного изможденной. Такой девушка была даже до свадьбы, когда она стала женой престарелого барона Жозефа Лайкоса. Жили супруги в большом, но запущенном поместье. Барон много пил и дома бывал редко. Жену он особо не обижал, потому что не замечал, но ребёнка заделать умудрился. Судя по всему, Верона была девушкой умной и доброй. Она всей душой любила дочку и уделяла ей всё свое время. Учила читать и писать, рисовала с ней, танцевала, гуляла и играла в куклы…

Всё это мелькало реалистичными кадрами и пробуждало живое сочувствие. Отличная у Виласки была мама. Я даже на миг испугалась, что не смогу соответствовать. Но Верона действительно оказалась слабохарактерной и не смогла противостоять свалившимся на них с дочерью бедам. К сожалению, их хорошая жизнь закончилось со смертью барона. Мало того, что они обанкротились, так еще явились родственники усопшего — младшая сестра с сыном. Они подгребли поместье под себя.

Дело в том, что оно располагалось рядом со столицей государства Аркантур, которая называлась Аркан, а Клотильда Пруф (в девичестве Лайкос) мечтала ввести сына в высшее общество, пристроить на хорошую должность и самой стать значимой персоной. Для этого ей нужен был дом Вероны и Виласки, а вот сами они — не очень.

У бедной вдовы не было средств, поэтому она пустила эту «лисичку со скалочкой» в поместье, и с тех пор их с дочерью жизнь превратилась в сплошное наказание. Клотильда установила свои порядки и выгнала всех преданных Вероне слуг. Теперь о каждом ее шаге докладывали самозванной хозяйке, а та пилила бедную женщину день и ночь.

А её обожаемый сынок грязно домогался Вероны! Вдова угасала, у нее просто-напросто не хватало сил на дочку, и та тоже попала в цепкие лапы тётки Кло.

В итоге Верона слегла. А родственнички обрадовались. Они даже не вызвали ей столичного лекаря! Приставили свою сиделку и считали часы, когда полностью приберут к рукам поместье.

У меня зубы скрежетали от ярости! Я им устрою! Пусть только подождут, когда я осмотрюсь и найду возможность встать на ноги!

Едва об этом подумала, как кино про Верону закончилось, и передо мной появилась волшебная старушка всё в том же платье и той же шляпе на фоне своего сада.

— Запомни, девонька, адрес: Аркан, проспект Первого магического заклинания, дом два. Придешь, спросишь госпожу Меди Атор и скажешь: «Старица Агата передает: беру благами, отдаю делами». Для начала тебе помогут, ну а дальше сама. Но про долг не забудь. Придет к тебе когда-нибудь от меня посланник, и ты ему поможешь, — сказала и пропала.

Песик тявкнул, вывернулся из-под моей ладони, и я вернулась в свою новую реальность.