Глава 2

— А я так и знала, мамочка, мне Кепа говорил, что ты скоро поправишься и всё будет хорошо, — заявила вдруг Виласка, устав обниматься.

Она сползла с кровати и села на пол рядом со своим щенком.

— Кепа? — переспросила я, гадая, кто это может быть и не станет ли этот добрый человек моим союзником.

Всё же полученной из видения информации было ничтожно мало. Проанализировав все отрывки жизни Вероны, можно было сделать некоторые выводы, например: в этом мире есть магия, раз проспект носит ее имя. Я нахожусь не в темном средневековье (мне показывали самоходные транспортные средства, напоминавшие старинные автомобили), а значит есть надежда на канализацию и водопровод. Но все же открытыми оставались еще множество вопросов. Главные: по каким законам живет Аркантур, чем зарабатывает аристократия и по какой причине барон вообще женился на Вероне? Девушке была бедной сиротой и барону по статусу не подходила. Любовью тоже тут не пахло. Что тогда?

— Да, Кеплер. Ты забыла моего Кепа? — малышка потешно надула щеки, ухватила собаку и потрясла ею, демонстрируя, кто тут Кеплер.

— Он с тобой разговаривает? — спросила я осторожно.

— Конечно! — деловито покивала кроха. — Он же не просто песик, а мой страж. А я не просто девочка, а одаренная.

Вон оно что! Собака волшебная! А если я получила видение от него, то я тоже одаренная? Чем именно? Как узнать?

Но если бывают простые девочки и одаренные, значит, магия есть не у всех. Может быть, барон взял жену с магическими способностями, чтобы получить наследника-мага? Это бы все объяснило. Хотя какая теперь разница? Мне надо думать, что делать сейчас. А значит перво-наперво необходимо навестить Меди Атор — кем бы он или она ни были — и передать кодовою фразу от Агаты. Что там за блага мне предложат и какими делами за них придется заплатить, я предпочитала пока не думать. У меня нет возможности харчи перебирать.

— Я знаю, что ты у меня умница. Играйте пока с Кепом, а я умоюсь, оденусь и пойдем в кухню. Что-то я проголодалась.

— А у меня яблоко есть, — Виласка с готовностью вытащила из кармана не первой свежести платья ранетку и протянула мне.

Не ребенок, а сокровище! Открытая, читая и не жадина.

— Спасибо, доченька. Яблоко съешь сейчас сама. А мне нужно для начала умыться.

Я опустила нетвердые ноги на пол — деревянный и голый. Голова закружилась, желудок заурчал. Похоже, кормлением больной никто особо не заморачивался. Подошла к окну и раздвинула шторы. В глаза мгновенно ударил яркий дневной свет. По ощущением, до вечера было ещё далеко. Я повернула ручку и распахнула створку. В комнату ворвался свежий теплый ветер. Стояла или поздняя весна, или раннее лето — на улице было тепло, природа цвела буйным цветом. Окно комнаты открывало вид на большой запущенный парк. Я поджала губы. У меня, как у человека профессионально занимавшегося обустройством придомовых территорий, заболело сердце и зачесались руки.

Так, ладно, позже везде пройдусь и посмотрю, что можно сделать. Я отошла от окна и уставилась на две одинаковых двери, находящиеся справа от входа в комнату. Интересно, куда они ведут? Одна наверняка гардеробная, а вторая? В спальню мужа или в санузел?

Наугад открыла ближайшую и оказалась в гардеробной. Что ж, одежда мне тоже нужна. Вошла и пошарила рукой по стене в поисках выключателя, но ничего, его напоминавшего, не нашла. На мгновение накрыло волной острой тоски — я не дома! И никогда больше там не буду! Но…

— Мам, а можно я твои туфли померю? — спросила протиснувшаяся между мной и косяком Виласка, каким-то образом включая на ходу свет.

Тоска по дому мгновенно испарилась. Что меня там ждет? И кто? Одиночество и бесконечная работа. А тут у меня есть дочь, смысл жизни и огромный стимул для грандиозных свершений. А приятные сердцу бытовые мелочи из прошлой жизни забудутся и появятся новые. Свет я точно скоро научусь включать.

Кстати, в этом самом свете я увидела, что гардероб у Вероны так себе. Унылые блеклые платья, три пары уродливых туфель. В одни из них — коричневые на квадратном каблуке — Виласка свои босые ноги и сунула. Полки с бельем тоже настроения не поднимали — грубые бронелифчики, панталоны до колен и длинные белые ночные рубашки. Все точно такие же, в какой я сейчас стояла.

Главным украшением гардеробной оказалось ростовое зеркало во всю торцевую стену и я краем глаза видела в нем своё отражение. Но подходить и рассматривать внимательно не спешила. Потому что даже мимолетного взгляда хватило, чтобы понять — ждет меня там знакомство с лохматым, тощим чудовищем. И я тянула время, настраиваясь не сильно из-за этого расстраиваться и злиться на родственников. Мне сейчас нельзя ругаться с ними. Сначала нужно подготовиться, пообщаться с доверенным лицом старицы Агаты.

* * *

Виласка радостно стучала каблуками по полу, заставляя пса прыгать вокруг неё и возмущенно гавкать, а я, выбрав самое «веселое» из платьев — серое в темно-синий набивной мелкий и редкий цветок, — взяла чистое белье и подошла к зеркалу. Вот примерно так я после злополучной операции и выглядела. Бледная кожа просвечивает так, что видны вены, под зелеными глазами чёрные круги, а темно-русые волосы сбились в колтуны и висят паклей. Мне надо срочно вымыть голову, расчесаться и набрать килограммов пять! Тогда я стану вполне себе симпатичной молодой женщиной. Вероне навскидку не больше двадцати пяти лет.

Я развернулась и решительно направилась к другой двери в надежде обнаружить за ней санузел. И действительно обнаружила! И не только его. Он оказался смежным с другой комнатой — дверь в неё была открытой, и через проем падал дневной свет. Я обратила внимание на круглую выпуклость в центре противоположной двери. Глянула на дверь, ведущую из моей комнаты — на ней нашлась такая же выпуклость. Приложила к ней руку — и свет озарил достаточно просторное помещение. Аллилуйя! С выключателем разобралась. Я увидела круглую каменный лохань, квадратный постамент с дыркой — ясно для каких целей. Раковину, полочки с разными баночками, пару полотенец на крючке и туалетный столик с зеркалом.

Но предстояло разобраться, как включить воду. И с посетителями, которые могут нагрянуть из другой комнаты, когда я буду мыться.

Я решительно пересекла ванную и заглянула в смежное помещение. Без всяких сомнений, оно принадлежало мужчине — на стенах висело холодное оружие в красивых ножнах, явно дорогое. Интересно, почему Верона его не продала? Не додумалась или не успела? Я прошла в комнату, дошла до комода и провела пальцем по его поверхности. Пыли — хоть картошку сажай! А значит, к моему счастью, комната усопшего барона сейчас пустовала, племянник занять ее не посмел. Обнаруженную книжную полку я тоже сочла удачей, а способность прочитать названия на корешках — невероятным бонусом. Правда, «Трактат о происхождении всего сущего» и «Похождения бравого эльфийского поручика» для меня не стали достойными внимания, но появилась надежда найти библиотеку или даже купить нужные книги.

Я вернулась в ванную и закрыла дверь смежной комнаты на щеколду. Подошла к лохани и уставилась на две торчащие из стены трубы. Круглая выпуклость тут тоже имелась. Одна по центру. Я приложила к ней ладонь, и из кранов побежала вода: из одного холодная, а из другого горячая. М-да, смесители и душ тут пока не изобрели. На полочке стоял ковш с ручкой — теперь стало понятно для чего. Я нашла в одной из баночек приятное кремообразное моющее средство (к счастью, банки были подписаны: тело, волосы, зубы, лицо) и приготовилась мыться. Но как быть с дочкой? Ушами я была в комнате. Слышала стук каблуков, ее беседы с псом и его тявканье, но не опасно ли оставлять малышку одну?

— Милая, ты же у меня хорошая девочка? Я могу оставить тебя, пока принимаю ванну? — спросила, выйдя из санузла.

Ласка вскинула на меня удивленный взгляд.

— Мама, я же со стражем, а не одна, — проворчала малышка тоном учительницы, упрекающей нерадивую ученицу.

Девочка была такая деловая и потешная, что я не могла не улыбаться.

— Ладно, я быстро, — сказала и поспешила поскорее покончить с гигиеническими процедурами.

Но дверь закрывать не стала. Раздевалась, мылась, вытиралась и одевалась с рекордной скоростью — я в роли матери еще чувствовала себя очень неуверенно. Но всё обошлось: дочке надоело ковылять в туфлях, она их скинула и просто играла с Кепом на моей кровати.

Намытая и причесанная Верона стала выглядеть гораздо лучше, но желудок урчал уже так, что даже начал болеть. Вопрос о его наполнении встал ребром.

— Пойдем в кухню, доченька. Поищем еды, — сказала я, протягивая девочке руку.

— Не дадут, — пробурчала она, сползая с кровати и вкладывая свою ладошку в мою.

Я нахмурилась. В смысле не дадут? Самозванцы еще и голодом нас морят? Так-то Виласка истощенной не выглядела, но вдруг она выживает за счет одних ранеток? Я решительно вывела девочку за дверь. Разумеется, вот прямо сразу качать права и ругаться с Клотильдой не стоило, но всё же некоторые моменты нужно прояснить прямо сейчас. Я умирать от истощения не собиралась.

Лестницу на первый этаж нашла без труда, а вот когда мы по ней спустились, пришлось остановиться. Но не потому, что я понятия не имела, где кухня, а потому что на наши шаги в холл вышли Кло и Эдвин.

— А вот и ты, дорогуша. Спешишь вернуться к отработке долга? Очень похвально. За время твоей болезни в оранжерее выросло невероятно много сорняков, — заявила змеища.

Ещё одна плохая новость: похоже, Верона этой мерзкой семейке должна не просто на словах.

* * *

— Для того, чтобы качественно работать и как можно скорее с вами рассчитаться, я должна быть в хорошей физической форме. Значит сейчас я пойду и что-нибудь съем, а потом отправлюсь в Аркан к нормальному доктору, — сообщила я и потянула Виласку в левое крыло дома.

Именно оттуда очень вовремя раздался грохот кастрюль.

— Ты что-то осмелела. Потеряла страх, пока лежала в горячке? — задумчиво протянула Клотильда.

— А я всегда была смелая, — заявила я, не оборачиваясь. — Вы меня просто совсем не знаете.

Это было правдой. И огромной удачей то, что Клотильда уволила старых слуг. И что Вероной она особо не интересовалась. Из видения я знала, что молодая вдова изо всех сил избегала общения с родственниками мужа, а с момента, когда они заявились в их с Вилаской дом, прошло не так много времени — месяц-два, не больше.

— На какие деньги ты собралась к столичному доктору, не объяснишь? — не унималась Кло. — Если у тебя завалялись аркастры, требую немедленно их отдать. А если ты собралась что-то продать из дома — забудь! Напомню, здесь больше нет ничего твоего!

Женщина шла и бубнила нам с дочерью в спины, вызывая у меня справедливые опасения — поесть не даст. Но до кухни мы всё же дошли.

— Обед еще не готов, госпожа, — перепугано поклонившись самозванной хозяйке, отчиталась повариха — молодая худощавая женщина.

Видимо, Клотильда никому возможности переедать не давала.

— Бульон, вареное яйцо или, может, хотя бы каша есть? — спросила я.

Вообще, я знала, что после длительного голодания наедаться нельзя и на тяжелую пищу налегать не следует.

Повариха затрясла головой.

— Вот только куру поставила, — она махнула рукой на приспособление, напоминавшее печь с шестью конфорками.

На трех из них стояли кастрюли, но в них ничего не кипело.

— Что готовое есть? — спросила строго я.

Но повариха выжидающе смотрела на Клотильду, а та, видимо, подала ей запрещающий знак.

— Ничего, — виновато развела руками повариха.

Ну что ж. Я развернулась и пошла на улицу. Что-нибудь придумаю! В городе с дочкой поедим. Если что — продам некрасивое кольцо, которое до сих пор на моем безымянном пальце. И плевать, если оно уже заложено.

Однако на высоком крыльце пришлось притормозить. У ступеней стоял неприятный хлыщ Эдвин, а на подъездной дороге черный старинный автомобиль.

— Подвезти до города? — спросил он таким тоном, что можно было перевести как: сядешь в машину — никогда не расплатишься.

В этот момент я задумалась: а сколько Верона вообще им должна? Я ведь даже не знаю, сколько просить надо.

— Не нужно. Мы больше не делаем долгов, — отрезала я.

Мы — я, дочка и собака — спустились, обошли хлыща и направились к воротам.

Из полученных в видении картинок у меня сложилось впечатление, что поместье находится почти в столице. Во всяком случае я видела достаточно оживленную дорогу, уходящую к высокому зданию со шпилями. Может быть, нас кто-нибудь подвезет.

— Мамочка, а куда мы идём? — едва мы отошли от дома, спросила притихшая было Виласка.

— Нам надо в город на проспект Первого магического заклинания в дом два. Надеюсь, нам там помогут. Правда, я не знаю, где это, но у кого-нибудь спросим, — зачем-то выложила я ребенку правду.

Будто она могла мне что-то подсказать.

— Кеп говорит, что отведёт нас, — без всякого удивления заверила меня малышка.

А волшебный пёс выбежал немного вперед, как будто подтверждая её слова. Всё это было для меня в диковинку, до конца не верилось в сверхъестественные способности Виласки разговаривать с собакой. Но и исключать такую возможность я не могла — сама попала в чужое тело и видела прошлое Вероны, когда поглаживала пса. Мне надо было каким-то образом поскорее перестраиваться на новое мышление и учитывать магию и иное мироустройство.

Мы вышли за ворота, где оказались на узкой пешеходной дорожке, ведущей вдоль шоссе к тому самому высотному зданию со шпилями. Его самого полностью видно не было, но зато виднелся красивый яркий город. Только оказавшись на улице, я поняла, до какой степени запущенно поместье Лайкосов. На противоположной стороне за высокими свежевыкрашенными воротами виднелся другой особняк и совсем другая придомовая территория: чистая, ухоженная и организованная со знанием ландшафтной архитектуры и дизайна. Я впервые задумалась о том, как смогу зарабатывать те самые аркастры своими навыками из прошлой жизни. И настроение поднялось, несмотря на ноющий пустой желудок.