Глава 23 Эльза

Эльза

Кто-то настойчиво стучал в дверь. Никого не хочу видеть. Мне все равно до всех, до всего человечества. Просто ничего не хочу. Ничего. Накрылась покрывалом с головой, стук прекращается, но начинает где-то вибрировать телефон, где-то под кроватью, куда я его забросила еще сутки назад.

Я просто немного полежу, и все пройдет. И станет легче, всегда становилось легче. Под покрывалом нечем дышать, откидываю, просто смотрю в потолок. Не могу понять, который час, и даже какой день, а ведь я так и не выпила ту бутылку коньяка, что купила по дороге домой.

Гребаные мужички, чтоб они все обосрались на всей планете. И почему так больно? Ведь, по сути, он мне никто! Ну да, наш суперсекс с моими супероргазмами ни при чем. Или при чем?

Встаю, все тело ломит, словно я вчера сдавала нормы ГТО на золотой значок. Убираю волосы с лица, одергиваю толстовку, я так и сплю, одетая, несколько дней. Иду в ванную, не хочу даже смотреть на себя в зеркало, включаю воду, жадно пью ее прямо из-под крана. Плохо так, что даже тошнит. Цепляюсь руками за раковину, часто дышу, на глаза наворачиваются слезы.

Как он мог? Как он мог так поступить?

Как он мог поверить не мне, а каким-то гребаным бумажкам, невесть откуда взявшимся в моей сумке. Он даже не захотел ни в чем разбираться, просто увидел и сделал вывод. Что за бред? Какие ксерокопии? Я вообще не понимала, о чем они говорят. Михайлов, тварь конченая. А Марк? Как он мог, не проверив ничего, выставить меня, да еще таким тоном, словно я предала его.

Тошнота снова подкатывает, да так, что кружится голова, снова умываюсь ледяной водой. Надо хоть что-то пожрать, это наверняка от голода. В дверь снова стучат, теперь я даже слышу голос.

– Эльза, открой! Эльза, открой немедленно! Я сейчас вызову МЧС, и они спилят дверь! Эльза!

Софи барабанит, как ненормальная, ну да, она может вызвать кого угодно, и дверь точно вскроют. Да плевать, пусть что хотят, то и делают.

Тогда было также больно, но там я видела, что меня предали, что меня обманывали, что эта сука кормил меня завтраками, а сам ждал рождения ребенка. Меня тогда словно макнули в помои, вынув все внутренности, пройдясь по ним асфальтным катком. Любила ли я того человека? Уже не знаю, тогда казалось, что очень, но предательство заставило посмотреть на все под другим углом.

Ему было удобно, молодая влюбленная дурочка, на все готовая и согласная. Встречи, свидания, нечастые поездки на отдых, которые все заканчивались так внезапно, то порывом трубы, то приступом его тетушки. Как все банально и просто, но я все равно ничего не замечала вокруг.

Снова тошнит, уже от осознания всего, что было. Но ведь с Марком все не так? Или так, и я снова себе все выдумала? Сочинила сказку про порочного босса, который лишь со мной такой настоящий, а я позволяю ему играть с собой, как с куклой. Вертеть на своих цепях, кончать в меня. Получая при этом невероятные оргазмы.

– Господи, да отчего так плохо-то?

В дверь все еще настойчиво стучали.

– Эльза! Эльза, открой! Я уже вызываю спасателей, и они спилят дверь. Открой!

Софи может вызвать кого угодно.

Иду открывать, она врывается в квартиру, словно ураган, проносясь мимо меня, обшаривая мою тесную однушку, тут же открывая окно в комнате.

– Ты совсем больная! Ты почему не открывала? Я не знала, что думать, я места себе не находила эти дни. Ты нормальная?

Подруга трясет меня за плечи, заглядывая в глаза, а мне все равно.

– Я три дня до тебя не могу достучаться и дозвониться, ты в своем уме? Хорошо хоть иногда отвечала на сообщения.

– Софи, отстань, и закрой окно, холодно.

Иду сама закрывать, но останавливаюсь, зависая на том, что идет дождь. Такой весенний, проливной, вытягиваю руку, ловлю капли, они холодные, как и мое сердце внутри. Софи сама закрывает окно, разворачивая меня к себе.

– Эльза, что? Кто тебе сделал больно?

Она так близко, смотрит на меня, шаря глазами по лицу, рыжие волосы растрепаны, она на самом деле волнуется.

– Он не поверил мне.

– Кто не поверил?

– Марк мне не поверил, они нашли какие-то бумаги, что лежали у меня в сумочке, эта сука, заместитель его, вытряхнул все на стол и начал шарить в моих вещах. Это было так мерзко.

Всхлипываю, в горле стоит ком, слезы наворачиваются на глазах. Мне до такой степени обидно, как ребенку, которому обещали купить сахарную вату, когда пойдут в парк, а ни ваты, ни парка не было.

– Кто? Не понимаю, кто шарил? Твой шеф? Марк Бережной?

– Нет, шарил не он, заместитель его, скотина бородатая.

– Я видела Марка, ну, твоего шефа, на выставке, около него терлась какая-то блондинка. Так у вас было с ним что-то?

– Было, господи, Софи, было, да я не об этом сейчас.

Цепляюсь за плечи подруги, сжимая кожу куртки в руках. По щекам бегут слезы, снова начинает мутить.

– Давай выпьем.

– Совсем больная? У тебя вид, хоть неотложку вызывай. Давай, конечно, выпьем для начала водички, пойдем, вот так, садись, я сейчас.

Софи убежала, я остаюсь одна, сижу, вытираю слезы, надо, правда, прийти в себя и завязывать с истерикой.

– На, выпей водички, вот, да, пей, молодец.

Софи гладит меня по волосам, как ребенка, поит водой.

– Что случилось, давай по порядку, ты знаешь, я не люблю все эти загадки и слезы.

– Какой сейчас день?

– О, здравствуй, милая моя, пятница, вечер сейчас.

Вот это меня накрыло, так накрыло, со среды, как Марк сказал, чтобы я уходила, когда я собирала разбросанные вещи дрожащими руками.

– Шеф вернулся из командировки, ну, я уже хотела увольняться, это другая история. В его кабинете, прямо на столе у нас был секс. А потом приперся этот неандерталец, Артур Степанович, начал трясти перед моим лицом какими-то бумагами, выпотрошил мою сумку прямо на глазах Марка.

Сжимаю стакан с водой в руках, снова пью.

– Артур Степанович, говоришь?

– Да, он две недели постоянно на что-то намекал, что я кому-то сливаю информацию, ну, словно Мата Хари, шпионка я. Потом еще эта Лиза крутилась, виляя жопой перед Марком. Софи, это ведь он, тот самый из клуба.

Хватаюсь за руки подруги, смотрю в глаза.

– Мать, ты меня пугаешь. Какой клуб?

– Ой, прекрати смотреть на меня, как на ненормальную, тот самый клуб «Лезвие», куда ты меня отправила на Восьмое марта. Где все в ажуре и схвачено, суперприличное место. Марк, мой шеф, он был в тот день со мной, мы занимались сексом, он был мой господин.

– Ого, вот это дела. А как ты узнала?

– Да, узнала. И ты понимаешь, мы дальше с ним были именно в таком формате, как рабыня и господин. И мне это нравится, безумно нравится, я не понимаю, почему, но это что-то невероятное, словно мое тело именно на него реагирует в сотни раз острее и сильнее. Я думала, что это что-то, да значит, а оказалось - ничего.

– И что дальше?

– Ничего дальше, Михайлов нашел бумаги, обвинил меня в сливе информации каким-то конкурентам, а Марк просто стоял и смотрел, а потом выгнал меня, даже не дав ничего сказать.

– И ты из-за этого так расстроилась, что закрылась и начала лить слезы?

Софи снова повернула меня к себе, убирая волосы с лица. А меня словно осенило, да так, что сердце сжалось от боли в груди.

– Я люблю его. Люблю, а он не стал ни в чем разбираться, просто выгнал, просто как ненужную куклу.

– Ну, не плачь, милая, не плачь. Все будет хорошо, все встанет на свои места, я кое-кому оторву яйца, и все будет просто отлично.