ГЛАВА 8

В первый учебный день проснулась, не дожидаясь будильника, и увидела спящего у меня на подушке плевуна. Почесав ему лепестки, привычно погладила свернувшегося в клубочек под боком Мансикора, встала, насыпала Цветочку в сложенную из бумаги кормушку засушенных жучков, перемешанных с какими-то зернами, и отправилась умываться. Я не торопилась. Времени до занятий оставалось достаточно, да и, признаться, мне не особо хотелось куда-то идти.

За проведенные в вынужденном одиночестве выходные я все-таки слишком глубоко погрузилась в свой личный мирок. Без заморочек, с понятным бытом. Все, что находилось за порогом комнаты, ассоциировалось с надоевшими трудностями и проблемами. Но в то же время здесь становилось тошно. Стоило оставить дела, и меня одолевали тоска и мысли о Ригане.

— Лира, ты в порядке? — неожиданно спросил Мансикор и, прыгнув на стол передо мной, заглянул в глаза.

— Да. С чего вдруг вопрос? — спокойно спросила я и все же убрала тетрадку в сумку.

— Ты гипнотизируешь пустоту, — сообщил кот.

— Просто задумалась, — отмахнулась я и закончила сборы. — Вечером занятие у Саввара, так что буду поздно. Проследи за Цветочком.

— Делать мне больше нечего, — фыркнул призрак и растворился.

Правда, спустя миг я почувствовала, как вокруг шеи и по плечам распространяется тепло фамильяра.

«Заботливый», — мысленно похвалила своего кота и улыбнулась.

— Няма! — прыгнул мне на грудь плевун и тут же расстроился.

Сегодня я надела платье с корсетом, и забраться под одежду оказалось невозможно, от слова «совсем». Аккуратно оторвала зверька и посмотрела наглецу в глаза.

— Либо ты остаешься здесь и ведешь себя прилично, либо я зову на помощь смотрителя Оурэла, и он отправляет тебя к собратьям.

Плевун каким-то невероятным образом выскользнул из рук и залез под кровать. Я посчитала это знаком согласия и отправилась на занятия.

Когда вошла в аудиторию, сразу увидела что-то бурно обсуждающих и тыкающих в газетные листы подруг. Стало интересно, и я поспешила к ним.

— Может, это выдумка журналистов? Какой смысл распространять неподтвержденную информацию? — спросила Амалия у сидящих за партой Бригитты и Лейлы.

— Что за информация? — с улыбкой полюбопытствовала я.

Девушки переглянулись. Лейла быстро сложила газету и спрятала в сумку.

— Да ничего особенно важного, — с натянутой улыбкой заверила она.

— Не бери в голову, Лир, — отмахнулась Амалия. — Это всякие светские глупости. Ну, знаешь, у кого с кем роман, кто из аристократов какую глупость сделал. Сплетни. Тебя они никогда не интересовали.

Я внутренне напряглась. Неприятное чувство подвоха в происходящем еще сильнее толкало выяснить: о чем пытаются умолчать подруги. Я пытливо посмотрела на Бри. Та глубоко вдохнула, отчего ее и так выдающаяся грудь стала еще больше, и на одном дыхании проговорила:

— Лира, присядь, у нас плохие новости.

Предложение присесть я проигнорировала и хмуро посмотрела на подруг.

— Герцог Ургерийский объявил о помолвке своего сына, — сказала Бри, словно обухом по голове ударила.

Сердце пропустило удар, а внутри словно что-то оборвалось. Потух последний огонек надежды. Наступила темнота.

По плечам вновь прошла теплая волна. Я с силой вдохнула, осознав: еще чуть-чуть, и сорвалась бы. И вряд ли Саввар успел бы меня поймать, как в первый раз, когда я потеряла контроль.

— Имя невесты не сообщают, — быстро протараторила Амалия. — Якобы в целях безопасности. Но это не значит, что оно не может быть твоим.

— У невесты есть графский титул, — скривилась Лейла. — Да и наверняка Лира знала бы, что она невеста. Ведь свадьба назначена через месяц.

Еще один удар, но… я его уже не почувствовала. В душе воцарилась полнейшая пустота. И только иногда из нее долетали отголоски боли ноющего сердца.

— Тебе надо с ним связаться, — требовательно приказала Бригитта и нависла надо мной.

Я согласно кивнула и отстраненно сказала:

— Надо будет послать открытку с поздравлением.

— Какая открытка?! — взвилась Бри. — Ты должна для начала прямо сейчас связаться с маркизом по кристаллу! Или лучше поехать к нему!

Горькая усмешка — все, на что меня хватило. Да, нам стоило поговорить с Риганом и нормально расстаться… но я уже дала опрометчивое обещание.

— Прости, Бри, но ничего не получится, — сухо ответила я.

Отвернулась, заняла привычное место за первой партой и открыла тетрадку с лекциями.

— Как это не получится? Да ради любимого… — последовав за мной, начала отчитывать Коул.

— Бри! — резко оборвала ее Амалия. — Заканчивай. Это тебе не авантюрный романчик Шарлотты Небесной. Не дави на Лиру.

Я и не знала, что подруга может рявкать так, что у собеседника голос пропадает от неожиданности.

— Я считаю, что сдаваться рано, — оставила за собой последнее слово Бри и наконец-то замолчала.

Амалия в знак поддержки сжала мое плечо и села рядом.

День прошел как в тумане. Лекции, лабораторные, пустые разговоры о погоде и учебе. Меня на удивление ничего не волновало. Словно все эмоции куда-то улетучились. В какой-то момент я прониклась этим состоянием и усиленно его поддерживала, отправляя все чувства в глубину подсознания. Остались лишь спокойствие и самоконтроль.

В итоге даже угроза Саввара загонять меня на полигоне до потери сознания за заваленную практику, на которой надо было вкладывать в заклинания максимум сил, никак меня не тронула. Я просто согласилась отправиться на отработку немедленно. Но магистр назначил дополнительные занятия.

— Может, хватит? — раздраженно поинтересовался появившийся Масик, как только я вошла в комнату.

— Что хватит? — ровно спросила я и отправилась разбирать сумку.

— Да хоть поори! Поплачь, что-нибудь сделай! Ты же ведьма, а ходишь словно зомби. Ладно, в течение дня я поддерживал тебя, но сейчас пришло время выплеснуть все эмоции.

Я лишь грустно усмехнулась:

— Что изменится, если я буду орать и плакать? Или разнесу мебель?

— Тебе просто станет легче, — авторитетно заявил черный кот.

— Возможно. — Я безразлично пожала плечами. — На пару часов, а потом прибавятся проблемы с поиском мебели, с маскировкой опухшего от слез лица. Это неконструктивно. А у меня больше нет права на ошибки и лишние эмоции.

— Без них ты даже выложиться, как надо, у Саввара не смогла, — проворчал призрак.

— Научусь. Живут же люди без одной руки или ноги. И я научусь жить без эмоциональных всплесков. Да и не думаю, что придется вечно сдерживаться. Со временем боль утихнет, а если не давать ей расти, то она исчезнет быстрее.

Призрак еще немного поворчал, а потом свернулся теплым невесомым калачиком у меня на коленях и заурчал. Я пробежалась кончиками пальцев по его прозрачной шерсти. Мерзшие весь день руки немного согрелись.

Ночь прошла отвратительно. Если днем разум мог сдерживать чувства, то стоило уснуть, верх взяло подсознание и выплеснуло все мои переживания в виде кошмаров. В итоге я проснулась на мокрой подушке и время до звонка будильника провела в глубокой медитации. Вернув себя в такое же отрешенное состояние, как накануне, привычно погладила Мансикора, почесала Цветочка, насыпала корм и отправилась умываться.

— Я понял, почему ты себя мучаешь, — заявил Мансикор, пока я одевалась.

— Мучаю?

— Да. Мучаешь. Нельзя так сильно ограничивать чувства. Это в любом случае ведет к саморазрушению. Тем более что ты ведьма! Природа твоей силы даже требует эмоций. Перестань щадить маркиза. Он тебя предал. Он не сдержал данного тебе слова.

— Нет! — рявкнула я, чувствуя, что сердце начинает ныть сильнее. Пришлось несколько раз медитативно вдохнуть. — Он не предавал. Так сложились обстоятельства. Он не заслужил ничего плохого.

Я дышала через каждое слово. И боялась, что мой чудесный самоконтроль даст трещину.

— Лучше бы помог, — потребовала я у фамильяра.

Мансикор теплом обернулся вокруг плеч.

— Тогда надо найти способ, как вернуть ему слово. И дать себе свободу, — исчезая, посоветовал призрак.

— А вот это хороший совет, — завершая дыхательную гимнастику, согласилась я и только сейчас заметила, что мою руку, вцепившуюся в сумку, нежно гладят.

Плевун что-то напевал и успокаивал меня. Это было настолько мило, что я не сдержала улыбки и в ответ погладила зверька.

— Вечером постараюсь принести варенье, — пообещала я и вышла из комнаты.

Первая половина дня пролетела незаметно. Несколько лекций подряд не давали простора посторонним мыслям. Во время перемен меня ни на шаг не отпускали Амалия и Адам, что тоже вполне устраивало. Лучше обсуждать зелья и схему нового шита, которую предложил зельеварщице Ренальд, чем думать. В обед к нам присоединились боевики. Они, видимо, тоже получили инструкции от Амалии и разговорами о Ригане не раздражали. Я даже смогла улыбнуться нескольким удачным шуткам Анара.

— Лира! Смотри! — прервав мое неторопливое жевание, раздался голос Бригитты, потом сбоку появилась и сама девушка и продемонстрировала газетный листок с моим портретом. — Теперь герцог точно не отмахнется от вашей с Риганом любви! Вчера в главном холле столкнулась со столичной журналисткой и рассказала ей всю правду.

Девушка лучилась гордостью за себя, а я судорожно вчитывалась в мелкие, убористые строчки. И чем дальше я читала, тем сильнее подрагивали руки.

«Мы не могли оставить без внимания такую новость, как помолвка маркиза де Асварда! И наши умы будоражит мысль: „Кто же его невеста?“

Наш доблестный корреспондент решил начать поиски возможных кандидаток там, где наследник герцога Ургерийского провел последние три года своей жизни, — в МГУ! И ему удалось добыть очень волнующую информацию. За высокими строгими стенами университета скрывается одна из самых трепетных историй любви.

Кто бы мог подумать, что нашего блистательного маркиза может покорить простая девушка из глубинки? Правильно. Никто! Но и наша героиня не так проста.

Лириана Филиция Ди Кортан родом из далеких северных земель. Она обладает исключительной скромностью и красотой, что наш уважаемый читатель может оценить сам по моментальному портрету, который удалось добыть с большим трудом».

Дальше в статье шли описание всех моих возможных достоинств и история наших с Риганом отношений. Рассказали и о моем изначальном отказе заносчивому аристократу, и о его красивых попытках добиться моего расположения, и о графине, которая хотела рассорить влюбленных, но, не достигнув успеха, покончила с собой от злости. Прямо не статья, а сказка.

«Теперь на пути к счастью возникла куда более грозная и мощная преграда. Герцог Ургерийский не смог смириться с выбором сына и, разлучив влюбленных, уже подобрал отпрыску достойную, на его взгляд, невесту. Что до Лирианы, то девушка достойно держится, не выказывая глубокой печали, а в ее глазах еще теплится надежда на счастливый исход. Как будут развиваться события дальше, мы даже боимся предположить. Насколько сильна любовь маркиза к простой дворянке? Какие еще шаги предпримет герцог, желающий обзавестись „правильной“ невесткой? А может быть, это обычная история обманувшейся ожиданиями и обещаниями девушки? Будем следить за развитием событий и держать вас в курсе, наши дорогие читатели!»

Дочитав, я несколько долгих мгновений молчала, чтобы все переварить. Джеф забрал из моих рук листок и вместе с остальными ребятами решил ознакомиться со статьей. Я медленно дышала и смотрела в пустоту перед собой. А паузу своим щебетанием с радостью заполнила Бри:

— Видишь, это может помочь сформировать общественное мнение в твою пользу! А потом герцогу придется признать вашу любовь и дать разрешение на брак! Теперь все будут за тебя болеть!

— Дура, — констатировал Джеф, скомкал тонкую бумагу и бросил в центр стола.

— Сам дурак, я хоть что-то ради них делаю! — возмутилась ведьма.

Смех прорвался неожиданно, и сдержать его не получилось. Искренность подруги, с которой она стремилась помочь и свято верила в правильность своих действий, обескураживала.

— Все надо мной просто посмеются, — сквозь нервный хохот выдавила я. Из глаз уже брызнули слезы, но остановиться я не могла. — Мелкая дворянка раскатала губу на маркиза. Умора!

— Пойду принесу воды, — сказал Адам и, бросив на Бригитту хмурый взгляд, отправился к раздаче.

— Лир, успокойся, — обеспокоенно попросила Амалия. — Может, все еще нормализуется. Сейчас уляжется шумиха с помолвкой, всё все забудут и от тебя отстанут.

— Ага, — хохотнула я. — Цирк уедет, а я останусь в роли шута.

— Лира, неужели радуешься статейке в газете? — обеспокоенно-удивленно спросила подошедшая Шарлотта и, выказывая небывалое участие, продолжила нравоучительным тоном: — Я бы на твоем месте побоялась на людях показываться. Подобный пиар в глазах герцога тебе очков не прибавит. Лучше смирись с фактом, что маркиз просто хорошо провел с тобой время, и не выделяйся. Соглашусь с Амалией, через год уже никто о тебе особо не вспомнит. А там, в своем Танирском округе, найдешь себе мужа. У твоих родителей для тебя хорошее приданое. Уверена, отыщется достаточно мужчин, готовых ради своего финансового благополучия закрыть глаза на прошлое жены.

— Спасибо, Шарлотта, за совет. Даже не знаю, что бы я без него делала, — утирая слезы, через силу выдавила я.

— Зато я могу в красках расписать, куда можно отправить твою сокурсницу вместе с ее советами, — хмуро обронил Анар.

— За это можно получить вызов от моего жениха, — надменно заявила будущая баронесса.

— Я с радостью надеру Найгру его рыжий зад, — предвкушающе заявил боевик.

— Компания под стать подруге, — фыркнула Шарлотта и ушла.

Мне в руки пихнули стакан с холодной водой, а я неожиданно осознала, что до ужаса хочу пить, и все остальное стало каким-то незначительным.

— От души посмеялась, — выдохнула, утолив жажду. — Встретимся в аудитории, мне надо привести себя в порядок.

— Я провожу, — поднялся следом Джеф.

Вместе с ним подорвался и Анар. Впрочем, мне было все равно. Куда сильней волновал факт, что мой позор предан огласке и обязательно дойдет до родителей. Рано или поздно. Стоило к этому подготовиться.

В ближайшей общей уборной я умылась и поправила макияж. За это время окончательно успокоилась и сосредоточилась на тепле, исходящем от Мансикора. Мой фамильяр ни на секунду не пропадал, это грело и помогало держать себя в руках.

— Лир, ты как? — обеспокоенно спросила Бри, стоило мне переступить порог аудитории, где планировалась лекция по зельям.

— Нормально, — безразлично пожала я плечами. — Сейчас пара начнется, давай потом поговорим.

Вообще, после медвежьей услуги, оказанной подругой, общаться с ней не хотелось. Но Бри отставать не желала и, заступив мне дорогу, жалобно попросила:

— Прости, я не думала, что так получится.

Я не сдержалась.

— Знаешь, а думать иногда бывает очень полезно, поразмышляй об этом на досуге, — куда более резко, чем хотела, ответила я, обошла Бригитту, легко задев ее плечом, и направилась к парте, где уже сидели Адам и Амалия.

Стоило мне положить сумку на скамью, как сработал кристалл связи. В груди все сжалось от страха и необъяснимого предвкушения. Неужели Риган?

Но стоило дрожащей рукой достать артефакт, как перед внутренним взором появился образ отца. Его гнев чувствовался даже без полноценной мысленной связи. Сердце билось как бешеное, а я все не решалась ответить на требовательное жужжание. О причине недовольства родителя легко можно было догадаться. Танир хоть и далекая провинция, но газеты там выходят так же оперативно, как и здесь. А мама очень любит почитать светскую хронику.

— Кто там?

— Отец, — наконец-то выдохнула я, а на вдохе приняла вызов.

«Добрый день, папа, — постаралась, чтобы мой страх не почувствовали на той стороне, и сразу спросила: — Как у вас дела?»

«У нас? У нас все хорошо. Было. Ничего не хочешь рассказать?» — холодно спросили в ответ.

«Заданий много, — проигнорировав намек, ответила я. — Я теперь на двух направлениях учусь, так что по окончании университета у меня будет два диплома».

Жалкая попытка увести разговор в сторону не увенчалась успехом, только сильнее разозлила отца.

«Прекрати заговаривать мне зубы! — рявкнул он. — Почему я узнаю про твои шуры-муры из газет? Что ты мне обещала, отправляясь учиться?»

«Что буду прилежно заниматься и помнить о благоразумии», — даже в мыслях это звучало жалобно.

«Как ты вообще могла допустить подобное?! Ты! Моя дочь! — распалился лорд Ди Кортан, хотя потом сам себя оборвал и холодно потребовал: — Немедленно подаешь документы на отчисление и возвращаешься домой».

«Но, папа, — жалобно пропищала я, — я не могу, меня не восстановят, а учеба…»

«Хватит! Наобучалась уже достаточно. Теперь мы будем исправлять последствия твоих стараний и восстанавливать наше порядочное имя!» — вновь повысив голос, потребовал отец.

«Меня не смогут быстро отчислить, — сухо откликнулась я, а мысленно уже копала себе могилу в семейном саду. Ожидать чего-то хорошего от дальнейшей судьбы попросту не приходилось. — Мне придется подавать документы на оба факультета».

«Два дня. Я тебе даю два дня на сбор всех твоих вещей. Нортон прибудет за тобой в указанный срок утром, и, если ты не вернешься сама, за тобой приеду я. Лично».

«Я все поняла. Через два дня буду готова», — повторила безжизненно, и связь прервалась.

— Лир, ты только в обморок не падай, ладно? — попросил подскочивший с места Адам.

— Отругали? — посочувствовала Амалия и полезла что-то искать в своей сумке. А потом протянула мне маленький пузырек с успокоительным.

Я в ответ лишь кивнула, выпила зелье и, сев за парту, начала рефлекторно раскладывать вещи. В груди ныло, эмоции требовали выхода. Но у меня не было права на такую слабость, как слезы и истерика.

По плечам снова разошлось успокаивающее тепло. В голове же стал формироваться план дальнейших действий, которых набиралось приличное количество. Сходить в библиотеку и найти способ вернуть Ригану слово. Решить вопрос с Цветочком. Набрать как можно больше материала домой. Пойти в ректорат и подать документы на отчисление. В общем, свободной минуты для страданий у меня точно не было.

— Адам, можно тебя попросить, — обратилась я к молчаливо наблюдавшему за мной другу.

— Конечно, о чем угодно, — с готовностью откликнулся тот.

— Можешь хотя бы раз в неделю присылать мне по кристаллу копии лекций? Я понимаю, что это для тебя лишняя работа, но мне очень хочется хотя бы так продолжить учиться.

— Не понял. А куда ты собралась? — удивился Адам и переглянулся с такой же обескураженной Амалией.

— Отец дал мне два дня на отчисление из МГУ по собственному желанию и возвращение домой.

Адам тихо ругнулся, а потом твердо заявил:

— Даже не смей паковать чемоданы. Мы что-нибудь придумаем. Я тебе обещаю.

Я лишь сдержанно улыбнулась. Что тут придумаешь, когда родители уже все за тебя решили. Наверняка в ближайшее время мне найдут мужа, готового опровергнуть все газетные сплетни и закрыть глаза на некоторые недостатки невесты. Остается надеяться, что моя жизнь не превратится в кошмар и мне оставят хоть немного свободы.

После занятий я скрылась в библиотеке. Убедив Адама, что в любой непонятной или непредвиденной ситуации я обязательно сразу с ним свяжусь, получила столь необходимое мне одиночество.

На мой запрос о структурах магически подкрепленных обещаний библиотекарь окинула меня удивленным взглядом, но бумажку с указанием, где расположена необходимая литература, все же дала.

Мне пришлось подняться на десятый ярус башни и углубиться в лабиринт стеллажей с книгами по ментальной магии. Мансикор активно помогал с поиском, но все равно прошло немало времени, прежде чем я нашла тонкую книжку в мягкой синей обложке. Золотой нитью на ней было выведено название: «Магические обещания и способы разорвать договор».

Расположившись в зоне для чтения у темного окна, я зажгла настольный светокристалл и углубилась в чтение. Автор не скупился на философские рассуждения, и создавалось четкое ощущение, что он специально растягивает повествование, чтобы хоть как-то дотянуть объем труда до размера книги.

Я пролистывала страницы, концентрируясь лишь на тех, где давались схемы различных магических договоров. Самый простой из них не требовал ничего, кроме слова мага и частицы его силы в качестве гаранта. В таком случае залогом клятвы становилась жизнь. И автор советовал ни в коем случае не пользоваться этой схемой. Разорвать такое обещание было практически невозможно, ибо оно не имело условий и не поддавалось искажению.

Данное магом слово в таком случае считалось исполненным, если обе стороны проходили обряд отмены обязательств. Схема заклинания, которое должны были сплести вместе участники договора, прилагалась, но мне не подходила. Для обряда требовалось безоговорочное согласие одной стороны вернуть слово, а другой — забрать.

«Также договор способна разорвать смерть одного из участников или погружение давшего слово мага в светлый или темный источник. Издревле известно, что прошедший инициацию освобождается от всех своих обязательств и считается перерожденным. Посему инициированные маги имеют преимущество перед всеми прочими. Обратившись к „родительской“ силе, они могут освободиться от всех неугодных, брошенных в запале обетов».

Я тяжело вздохнула и закрыла книгу.

— Остается ждать, когда герцог, узнав о данном сыном слове, сам окунет его в источник, — подвел итог читавший вместе со мной Мансикор. — Зато у тебя есть шанс избавиться от своего обещания.

— Увы, через два дня я отправлюсь домой, и возможность инициации для меня будет окончательно закрыта.

Я убрала книгу на место и отправилась в столовую. Надо было достать Цветочку любимое варенье и все же постараться уговорить его вернуться в зоопарк.

— Не переживай, объем моих знаний не хуже, чем у любого магистра МГУ. Выучу тебя на настоящую ведьму, потравишь всех неугодных в два счета, — пообещал Мансикор, чем вызвал у меня невольную улыбку.