Глава 43

Значит, мы стояли над телом.

Я, дед, баба Маша — три силуэта над бесчувственным гостем, который живописно раскинулся на полу общего зала. Со стороны мы, наверное, напоминали картину «Скорбящие над усопшим», если бы «скорбящие» при этом активно не спорили, кто понесет «усопшего» наверх.

— Я не потащу, — сказала баба Маша первой и с завидной скоростью. — У меня спина.

— У тебя два дня назад спины не было, — заметил дед.

— Вот именно. Она новая, я ее берегу.

— Сереня! — крикнула я в потолок. — Сереня, ты где?!

Тишина. Где-то в глубине дома что-то неразборчиво лязгнуло и стихло. Сереня, как обычно, выбрал для своих прогулок наиболее неподходящий момент.

— Сережа!

Тишина.

— Он опять на чердаке, — вздохнул дед.

— Или в подвале, — обреченно добавила, бочку с самогоном мы так и не убрали.

— Или застрял где-нибудь между, — предложила баба Маша версию из личного опыта призрака.

Я еще раз посмотрела на гостя. Гость был крупным. Даже в своем нынешнем состоянии: худой, замотанный в бинты, похожий на очень плохо сохранившийся экспонат, он занимал изрядное место на полу. Тащить это в одиночку наверх по нашей лестнице было занятием для людей значительно более выносливых, чем я.

— Дед, ты некромант, — сказала я. — Придумай что-нибудь.

— Я устал.

— Ты устал?!

— Мне много лет, Корнелия.

— Это не мешало тебе три часа спорить с Мариэль про сквозняки!

— Это был принципиальный спор!

Баба Маша согласно кивнула, как будто принципиальность спора про сквозняки была самоочевидной.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то исчерпывающее по поводу этого дома, его обитателей и своей в нем роли, но тут гость пошевелился.

Он пошевелился еще раз. Потом застонал. Потом… появился свет.

Фиолетовый, не нежный сиреневый, а насыщенный, густой, почти осязаемый фиолетовый, начал разливаться вокруг него прямо по полу, по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Я сделала шаг назад. Баба Маша сделала шаг назад. Дед, наоборот, подался вперед. А потом наш гость начал... расти.

Не вверх. Вширь.

Это было одновременно завораживающе и несколько пугающе — наблюдать, как бывшая мумия обретает вполне человеческие очертания. Плечи раздались. Грудь расправилась. Там, где под бинтами раньше угадывалась только кость, проступило что-то совершенно иное, рельефное, основательное, недвусмысленно живое. Бинты затрещали, начали лопаться, сначала по одному, потом сразу везде, с серией коротких хлопков, как будто кто-то лопал пузырчатую пленку.

Баба Маша прижала руку к груди.

— Батюшки, — сказала она тихо.

Я была склонна согласиться.

Когда фиолетовое свечение добралось до лица и головы, бинты там тоже не устояли, поползли, начали спадать, и я приготовилась увидеть наконец нормальное лицо. Оно оказалось вполне приличным, я даже успела подумать «ну наконец-то что-то нормальное», и именно в этот момент из головы гостя выросли рога.

Большие, загнутые, совершенно несовместимые с определением «что-то нормальное» рога.

Кажется, на некоторое время я просто выключилась, глядя только на два нароста, которых у нормальных людей или прочих рас точно быть не должно.

— А я что, не говорил? — послышался голос деда где-то сбоку.

Я медленно повернулась к нему.

— Наш гость — демон. — Дед сложил руки с видом человека, констатирующего совершенно очевидный факт.

— Почему ты молчал?!

— Ты не спрашивала.

Я икнула. Нервно, против воли, очень красноречиво.

— Это не дом, — констатировала — это проходной двор для нежити.

— Я попросил бы, — произнес с пола голос — низкий, чистый, уже совершенно не похожий на тот сипловатый шепот, к которому я успела привыкнуть, — не называть меня нежитью. Я из расы демонов. Это принципиально разные вещи, особенно для тех из нас, кто имел несчастье тесно общаться с эльфами.

Он открыл глаза. Темные, как я и думала, и совершенно ясные.

— Меня зовут Каррэтихонурэвон аш-Дэмири, — сообщил он, — третий сын Дома Пепла.

Я открыла рот, да так и замерла, не зная, как реагировать на эту тарабарщину, которую он гордо называл именем. Как они их запоминают вообще? Его имя было худшим, что я услышала с момента попадания в этот мир.

— Можете называть меня Каррэт.

Каррэт медленно сел. Огляделся. Посмотрел на свои руки, нормальные, человеческие с виду, без бинтов, без серого оттенка. Провел ладонью по лицу. Наткнулся на рога, на мгновение задумался, но, кажется, решил, что рога — это уже хорошо. Хотя я бы на его месте считала иначе, но кто этих демонов разберет.

Потом посмотрел вниз.

Штаны, раньше болтавшиеся на нем, как на огородном пугале, теперь сидели именно так, как должны были: плотно по фигуре. Хотя и пообтрепались немного за время болтания. Судя по выражению лица, именно это обстоятельство окончательно убедило его, что все получилось.

Он вскочил на ноги, легко, одним движением, и, прежде чем я успела что-либо сообразить, подхватил меня на руки и закружил по залу.

— Свободен! — объявил он с такой искренней радостью, что я на секунду почти простила ему факт своего внезапного отрыва от пола. — Наконец-то свободен!

— Эй! — пискнула я.

Он продолжал кружить.

— Эй! — повторила громче. — Или ставишь меня на ноги прямо сейчас, или я, клянусь всем, что есть в этом доме, немедленно отправлю тебя обратно в нокаут.

Он остановился. Поставил меня на ноги. На лице его было написано раскаяние, искреннее, но с трудом вытесняющее радость.

— Прошу прощения, это было невежливо. Я заплачу все, что обещал, — сказал он, — и сверх того. Честно говоря, я уже не надеялся.

Вздохнула, чувствуя, как внутри начинает таять то, что образовалось за последние несколько недель. Все-таки получилось. Я даже позволила себе мысленно улыбнуться.

Именно в этот момент Каррэт нахмурился.

Он как-то напрягся весь, сосредоточился, будто прямо сейчас его одолел запор.

— Что-то не так? — осторожно спросила, стараясь не думать о худшем.

— Крылья и хвост. — Он снова сосредоточился и покраснел от напряжения. Ничего не произошло. — Полное обличье. Я не могу его вызвать.

— Это... плохо? — спросил дед с научным интересом.

— Это катастрофа! — Каррэт обернулся на нас троих с выражением, которое несколько контрастировало с радостью трехминутной давности. — Вы понимаете, что без полного обличья меня не примут в демоническом мире?! Я приду домой с рогами, но без крыльев! Буду выглядеть как недоделанный! Меня засмеют! Меня не примут! Меня… — Он сделал глубокий вдох. — Вы схалтурили!

— Мы не схалтурили…— начала я.

— Схалтурили! — Он ткнул пальцем в мою лопату. — Недостаточно сильный удар! Срочно бейте еще раз! Прямо сейчас! Иначе я в таком виде домой не вернусь, это исключено, и вообще...

Я посмотрела на лопату.

Потом на рога.

Потом снова на лопату.

Кажется, с ударом, я таки переборщила, но демон этого еще не успел понять.