Глава 44

Каррэт схватил меня за плечи, не грубо, но ощутимо, демон был в отчаянии, если решился на такой шаг. Уж за время проживания в этом доме он должен был понять, что меня лучше не трогать, иначе… А что, собственно, иначе? Ах да, рога пообломаю!

— Верни, — прорычал демон, выпучив глаза.

— Что вернуть? Я ничего у тебя не крала.

— Ты понимаешь, о чем я!

— Я понимаю, что ты сейчас держишь меня за плечи, и это само по себе требует объяснений.

Он не отпустил. Вместо этого слегка встряхнул, будто это могло помочь, но только разозлил меня.

— Крылья и хвост, — он указал куда-то в область своего недавно взрощенного зада, — хвоста нет, он не появляется, а должен!

Он покраснел от злости, став похожим на спелую помидорку, от которой так и хочется откусить, а конкретно ему хотелось откусить голову.

— На кого я стал похож? У демонов должны быть крылья, рога и хвост, иначе это не демон! — Каррэт взвыл в потолок, как волк-одиночка, брошенный на произвол судьбы. — Вместо демона я стал бараном, на большее это не тянет!

Я посмотрела на внушительные рога и не смогла не согласиться. А ведь и впрямь бараньи. Закрученные рога внушительных размеров словно согласились со словами своего хозяина и несколько поникли. Даже жалко стало, мужчины этого мира такие неженки.

— Послушай, — начала я в попытке успокоить и вразумить демона, но он решил уложить себя в гроб раньше времени.

— Я готов жениться! — выпалил с обезумевшим взглядом.

— Что? — Глаз дернулся, а бровь доползла до середины лба, да так и замерла. В общем, перекосило меня знатно.

— На тебе, — уточнил он, еще и так радостно, словно не брак предлагал, а наследство получил, — я готов навеки связать наши жизни здесь и сейчас, только верни мне мою сущность! Ищите священнослужителя, я согласен!

— На что ты там согласен? — оттолкнула сумасшедшего барана, рога ему мозг надавили. — Тебе никто и ничего не предлагал, чтобы ты согласным был. Сдался ты мне, не то демон, не то баран, а будешь такое предлагать, обратно прокляну, ты полудохлым более молчаливым был.

— Это очень почетно, между прочим, — сказал он с легкой обидой в голосе. — Демонические браки — это...

— Не надо мне угрожать, — перебила, — я тоже могу, вот сейчас возьму лопату, взмахну как следует, и будешь ты у меня ни демон, ни баран. Вообще без рогов. Гладкий и блестящий, как драконьи яйца!

— Дети, — произнес дед миролюбиво, вставая между нами, — успокойтесь, — сказал он, а потом посмотрел на Каррэта. — Разберемся с твоими рогами и копытами.

— Крыльями и хвостом, копыт нет, — поправил демон обиженно.

Дед безразлично махнул рукой.

— Разница несущественная.

— Это очень существенная разни… — снова завел свою шарманку демон, но договорить ему не дали.

— Разберемся, — повторил дед тоном, не оставляющим пространства для дискуссии. — С крыльями, хвостом, рогами, копытами и всем остальным демоническим хозяйством. Но это потребует времени. А значит, тебе придется пожить у нас еще немного.

Каррет поник, посмотрел на меня своими чернющими глазами, что-то обдумывая, а потом перевел взгляд на деда и медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он и как-то весь разом сдулся, — я на все согласен. Говорите, что нужно, сделаю. Какие ритуалы, ингредиенты, что угодно. Только верните мне меня.

— Вот это другой разговор, — одобрил дед.

За все время этой сцены баба Маша стояла в стороне — тихо, почти не дыша, что совершенно на нее не похоже. Время от времени качала головой, словно не просто ожила, но еще и дедову мудрость обрела, став такой же спокойной, как дед после своего брэнди.

— Ну, милок рогатый, — сказала баба Маша, — я бы на твоем месте радовалась, а не истерики закатывала.

— Чему радоваться? Я могу навечно остаться неполноценным!

— Что все так вышло. Могло и хуже быть. Пополнил бы ряды вечных жильцов этого дома, нас тут уже порядочно, но и для тебя местечко нашлось бы.

Я посмотрела на Каррэта, живого, рогатого, без крыльев и хвоста, явно раздраженного этим обстоятельством, но вынужденного с ним временно смириться, и подумала, что жизнь моя была бы значительно проще, если бы я осталась работать в СИЗО.

До своей спальни удалось добраться только вечером. Каррет еще долго настаивал, чтобы его еще разочек тюкнули волшебной лопатой, по заднице или спине, вдруг крылья и хвост соизволят появиться.

Когда я добралась до кровати, легла, укрылась одеялом и закрыла глаза — это было счастье. Чистое, незамутненное, почти физически ощутимое счастье, но длилось оно не больше пары минут.

Дверь распахнулась, без стука и просьб войти, в комнату влетел Сереня. Мне даже не надо было смотреть, его я узнавала по характерному бряканью костей.

— Госпожа! — закричал он, и я снова поразилась этому удивительному существу.

Ни голосовых связок, ни гортани, даже языка не имел, а орал, как пьяный тамада на деревенской свадьбе, то есть бесяче громко.

Я нехотя открыла глаза и заскрипела зубами.

Сереня находился в состоянии крайнего волнения — то есть челюсть у него тряслась заметно сильнее обычного, а пальцы выбивали по дверному косяку нервную дробь.

— Госпожа, — повторил он резко сменив крик на взволнованный шепот, — там этот, рогатый…

— Я знаю, что он рогатый, Сереня. Мы сегодня уже очень подробно это обсудили, и ты бы знал, если бы соизволил явиться, как мы того и требовали, но ты вечно пропадаешь не пойми где!

— Он в погребе! — без каких либо разъяснений огорошила меня нечисть.

Я приподнялась на локтях, всматриваясь в глазницы скелета.

— В каком погребе?

— Там этот баран ваш, то есть демон, — поправился он поспешно, — дедовы запасы опустошает! Я мимо проходил, слышу — булькает. Думал, трубы опять, а там он сидит! Уже прилично так набрался, половину запасов извел, ирод рогатый!

Я закрыла глаза, медленно сосчитала до десяти и подорвалась с кровати.

Погреб у деда был отдельной достопримечательностью этого дома и предметом его гордости. Там хранилось все, до чего не успел добраться Сереня после знакомства с эльфийским самогоном, и все это творилось исключительно руками деда. Хобби у него такое, экстравагантное и опьяняющее, в прямом смысле слова.

И в этом самом погребе меня ждала живописная картина.

Каррэт сидел прямо на полу, привалившись к стеллажу с таким видом, словно стеллаж был его давним другом и единственной опорой в этом жестоком мире. Рядом с ним стояло несколько откупоренных бутылей, причем выбрал он самые красивые бутылочки, а значит, самые дорогие. Рога слегка светились в полумраке, что придавало всей сцене сюрреалистическое ночное освещение. Ему бы ночником подрабатывать, а не напиваться вусмерть.

— О, — сказал он, увидев меня. — Ты!

— Я, — подтвердила. — Что ты делаешь?

— Горе запиваю, — сообщил он с достоинством оскорбленного аристократа и поднял ближайшую бутыль, словно собирался сказать тост, — присоединишься?

— Нет, иначе дед лишит наследства за растрату его имущества.

— Хороший эльф, пью за его здоровье. — Каррэт кивнул с торжественным видом.

И делать это он предпочел стоя, вот только, чтобы подняться, у демона ушло прилично времени и сил. Я не стала вмешиваться, когда еще увидишь такое акробатическое представление?!

Но в итоге Каррэт оказался на ногах, нетвердо, пошатываясь, придерживаясь рукой за стеллаж, но все-таки относительно вертикально.

— Знаешь, — сказал он, сделав несколько шагов в мою сторону, — что я о тебе думаю?

— Предпочла бы не знать, но предполагаю, что в этом вопросе наши мнения схожи, особенно сейчас.

Он подошел ближе, потом сделал еще шаг, балансируя, словно двигался не по полу, а по тонкому канату. Остановился на расстоянии, которое вежливым назвать было затруднительно, и уставился на меня, щедро обдавая перегаром, как тараканов поливают дихлофосом.

— Ты симпатичная, — сообщил вполне серьезно, — хоть и эльфийка, — скривился, замолчав.

— Лучший комплимент в моей жизни, — восторженно всплеснула руками, собираясь побыстрее увести этого алкоголика с места приступления.

— Нет, ты не понимаешь, — он поднял палец, уворачиваясь от попытки захвата, — эльфийки обычно... — покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. — Слишком правильные, холодные и надменные, а ты нет. У тебя характер как у демоницы!

Я не успела решить, что ответить рогатому обольстителю с нелепыми комплиментами потому, что он наклонился и поцеловал меня. Быстро. Слишком быстро, чтобы я успела среагировать. Совершенно бесцеремонно и нагло, а еще не сильно-то и приятно, словно я поцеловалась с бутылкой дешевого коньяка.

Даже возмутиться не успела как следует, только вдохнула, чтобы высказать все, что думаю о демонах, погребах и дедовых запасах, как Каррэт качнулся, с монументальным грохотом рухнул на пол прямо у моих ног и захрапел.

Громко. Раскатисто. С каким-то даже самодовольством, словно не пьяный мужик в состоянии полного отчаяния, а тигр, объевшийся сметаны.

— Ну и что мне с тобой делать, — это был даже не вопрос, а почти молитва той самой богине, о которой часто вспоминал дед.

Потерла переносицу. Огляделась. Посмотрела на дедовы запасы, оценивая ущерб и пришла к выводу, что могло было быть хуже. Потом нашла в углу какое-то старое одеяло, бросила его на бесчувственного демона. Это был максимум моей доброты для сегодняшнего дня.

Дед узнает про запасы утром, и это будет его проблема, а я достаточно поработала.