13.На шелковом белье...

АНГЕЛ

Дамир нависает надо мной, прижимая к шелковой простыне. Его губы впиваются в мою шею, а руки нетерпеливо расстёгивают пуговицы рубашки, которую я ненароком угнала с берега.

Ладно. Срубашкой-то понятно. Но откуда здесь Карабас?

Помню, как сбежала с пруда. Мельком пробравшись сквозь разгоряченную толпу в зале, проскочила на второй этаж и спряталась в той комнате, куда еще днем меня приводила Ада, чтобы переодеться. Залезла под одеяло, желая уснуть и проснуться человеком в своем уме. То, что померещилось мне в этот раз, уже ни в какие ворота. Ну ладно медведь, этому я вроде как нашла объяснение. Защитник, сформированный моим больным сознанием, все дела. Но это...

Как разобраться, что из этого было правдой, если я самой себе доверять не могу? Что на самом деле говорил Карабас, а что игра моего воображения? Да и был ли там вообще Дамир? А может его и вовсе не существует? И я все выдумала?

Хотя сейчас я так ясно вижу его темную шевелюру, неторопливо сползающую по моей груди. Собственно, что происходит?!

Но больше прочего меня волнует другой вопрос...

Кто в здравом уме, в сочинской влажности, стелит шелковые простыни?

Ну, серьезно?!

ДАМИР

Не сдержавшись, начинаю смеяться в голос. Ада обиженно шикает на меня, не сводя глаз с девушки, что улеглась в ее кровать.

— Чего смешного? Она ведь все испортила! — недовольно бормочет Адена, чьими любовными стараниями у Лины возникли странные сновидения.

— Она уникальна! — не могу унять веселье. — Твои эротические фантазии с ней не работают!

— Но ведь днем все получилось? — лежа на боку рядом со смертной, она принялась осторожно поглаживать ее щеку.

— Ну а сейчас ее больше заботят простыни. Кстати тут я с ней согласен. Это же чистой воды извращение, — продолжаю смеяться я, подпирая стену. — Не пойму только, меня-то зачем позвала? Хотела представление в чужом сознании организовать? Так я его мог и лежа в своей комнате посмотреть. На нормальных простынях, между прочим.

— Да при чем тут представление? — недовольно бормочет Адена. — Она заняла мою кровать. Еще и спит звездой! Что мне прикажешь делать?

— Развлекайся! Одно из преимуществ бессмертной жизни в отсутствии необходимости сна. Так зачем тебе кровать?

— Унеси ее! — притворно злясь, требует Ада.

Словно ребенок, ей богу. И ведь не скажешь, что этой бабуле уже за полтысячелетия перевалило.

— Ты же знаешь, я не прикоснусь к ней, — констатирую я.

— «Не прикоснусь!» — фыркает Ада. — Я ж и гляжу, как ты усердно стараешься ее избегать! Видела я ваши плескания под луной! И так к ней подошел, и эдак!

— Это все Страж. Он на кой-то черт выперся из леса. Хорошо я его остановил вовремя...

— Стража остановил, а сам не удержался? — подначивает меня Сестра.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но меня останавливает негодующий голос Ады:

— Эй, ты Источник обронил! Забери-ка с собой!

— Мы оба знаем, что у тебя достаточно сил, чтобы перенести ее в другую комнату самостоятельно, — равнодушно отзываюсь я, развернувшись вполоборота. — К тому же, это ты просила себе «зверюшку». Вот и возись.

— Я же леди! Не пристало даме другую даму тягать, — выдает она, надувая губы.

— Не знаю, зачем ты нас сталкиваешь, но завязывай уже, — выхожу из комнаты, не желая и дальше продолжать препирания.

Шумно выдыхаю, шагая по коридору. И устало толкаю дверь в свою комнату.

Еще даже суток не прошло, как эти две дамочки перевернули мою спокойную размеренную жизнь. Вот уж поистине Ангел и Ада! Хотя там и тот ангел еще та бестия. Гремучая смесь! И весь этот взрывной коктейль под моей крышей.

В итоге я остался без рубахи. И практически без самообладания.

А ведь это всего один день.

Потираю глаза, раздумывая, чем бы занять остаток ночи. Может поспать? Необходимости вроде нет, но от скуки чем только не займешься. Почему-то приглашать в свои покои Элу вовсе нет желания.

Однако раздумья о вечном безделье выветриваются из головы, когда дверь вдруг распахивается, грохая о стену, и в мою комнату, дефилирующей походкой вероломно вторгается Ада, неся в руках мое наказание за легкомыслие.

— Дарю! — она бережно опускает девушку на мою кровать, пока я в немом шоке наблюдаю за ее действиями. — Не захотел помогать, теперь сам разбирайся!

С этими словами, она выходит из комнаты, не забыв плотно закрыть за собой дверь.

Тараню деревянное полотно хмурым взглядом. Что творит эта бессмертная?

Будь на ее месте любой другой Архонт, я бы подумал, что он желает от меня избавиться. Мол, воссоединить с Источником, сделав меня тем самым смертным. И убить.

Но это же Ада. На кой черт ей было когда-то спасать меня, чтобы теперь убивать? Да и мы вроде неплохо ладим.

Ладили, до сего момента.

Единственный вариант, приходящий на ум, и кажущийся максимально логичным по отношению к моей Сестре: она развлекается. И я вроде как был не против. Сам ведь подсуетил ей свой Источник.

Да только она, кажется, забыла предупредить, что я тоже действующий элемент ее развлекательной программы. Вот же...

Девушка на моей кровати вдруг приходит в движение, привлекая тем самым мое внимание. Переворачивается на бок, закидывая ногу на скомкавшееся одеяло.

Ох уж эта монашка.

Моя рубаха ей идет куда больше, чем всем моим припоминаемым любовницам.

Вот черт! Что за распутная девица мне досталась в суженые?

Какие еще суженые?! О чем это я вообще? Нет уж, не надо!

Делаю волевое усилие над собой, чтобы оторвать взгляд от манких округлостей. И опускаюсь в кресло, повернутое к окну.

В голове наперебой всплывают разносортные картинки, от безмятежного моря, что моментально обуревает штормом, до неизвестных миру хищных рыб, что пытаются сожрать хозяйку странных сновидений.

Слышу сдавленный стон за спиной и по инерции оборачиваюсь, глядя через спинку кресла на ерзающую на кровать Ангелину.

Кажется, навязанные Адой фантазии, были неким спасением от кошмаров для девчонки.

И для меня.

Потираю лоб и принимаю в кресле исходное положение. Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

Ну, по крайней мере, досугом на остаток ночи я обеспечен.