14.Опять пчелы

АНГЕЛ

В голову врываются яркие образы, вынуждая мое сознание пробуждаться.

Дамир.

Смотрит на меня, не мигая, своими темными глазами. И я напрягаюсь под этим пристальным взглядом. В панике оглядываю себя и с ужасом обнаруживаю, что я абсолютно голая.

— Вашу ж мать! — резко сажусь в кровати, сбросив оковы странного сновидения.

Помнится, сниться самой себе обнаженной не к добру. Хотя нет. Отмахиваюсь от глупых суеверий, вспоминая наше ночное столкновение с хозяином дома в пруду. Навеяно.

Точно.

Однако вкупе с моим бездумным купанием голышом, в мозг врезаются и другие обрывки воспоминаний:

«Может я, действительно слышу твои мысли?» — сказал ночью бархатный голос.

Невозможно ведь? Может мне и вовсе все это причудилось? Если подумать, я ведь и медведя вчера снова видела? Значит, все это вполне могло быть галлюцинацией?

Обнимаю себя руками за плечи и успокаивающе поглаживаю кожу под мягкой фланелью...

— Ох ты ж. — вскакиваю с кровати, словно это могло бы помочь выпрыгнуть из чужой рубашки.

Нет. Не привиделось?! Никакая не галлюцинация? Значит, я, и правда вчера плавала в пруду с Дамиром?! О Боже! Что я там вчера трепала?! Какая еще мужская анатомия?! Позорище!

Прикрываю лицо руками, желая спрятаться сама от себя. Похоже, Дамир вчера был прав, спросив, сколько я выпила.

Ну, дура я, что поделаешь? Можно было догадаться, что на подобных вечеринках «просто сок» не разливают. Ну и видать на хмельной почве фантазия снова бросилась в пляс, сводя меня с ума и мешая блокировать свои мысли, прежде чем они превращаются в слова.

Убираю руки от лица, понимая, что этим делу не поможешь. Стоит найти его и извиниться, пока меня не выперли отсюда из-за чрезмерной наглости. Если это решение еще не принято. Я ведь вчера еще и на ринг влезла! Ой, батюшки.

Стискиваю кулаки, пытаясь собрать в кучу свои шальные мысли.

Так, ну идти извиняться в его же украденной рубашке, как-то слишком. Оглядываю комнату на наличие спасительного решения и... нахожу!

Платье. То самое, что я вчера бросила на берегу. Значит он его забрал?

Не успеваю представить себе никаких глупостей, относительно его заботы, потому что в голову врываются вполне резонные объяснения его действиям. Это ведь платье Ады. Смотря на то насколько она шикарна, можно предположить, что платье явно не из дешёвых. Ну да. Позаботился. О сестре. Вернее о ее брендовом гардеробе.

Как-то разочарованно выдыхаю, расстегивая пуговицы рубашки. Невольно утыкаюсь носом в плечо. Пахнет приятно. Древесной корой. Мхом. Соленым бризом. И солнцем.

Поднимаю со стула платье, и из-под него выпадает мое белье, так же брошенное вчера у пруда. Прикрываю глаза, чувствуя, как от груди по шее ползет жар стыда. Быстро хватаю с пола свое белье и, наспех стянув комфортную рубашку, тороплюсь одеться за неимением других вариантов.

Позорище. Он мои трусы застиранные видел? О ужас! И лифчик не многим лучше.

Даже не хочу думать, с какими мыслями он возвращался вслед за мной в дом. Рубашку украла, позорное свое белье оставила.

Приведя себя в приличествующий вид, шагаю к окну, чтобы подышать свежим воздухом, прежде чем мне придется снова идти позориться.

Вообще странно. Комната не выглядит знакомой. Тут цветовая гамма в разы темнее, чем в той, куда вчера я заходила с Адой. Видимо в потемках я все же ошиблась дверью.

Едва на месте не подскакиваю, заметив колено, вальяжно упертое в широкий подлокотник кресла, развернутого к окну. Вот же.

Тут кто-то был?! В смысле. есть!

Что такое не везет и как с этим бороться - пособие в картинках!

— П-простите, — бормочу, заглядывая в кресло со спины.

Дамир. Сердце подскакивает к горлу. Это я в его комнате что ли разлеглась? В его кровати? Проглатываю комок вставший попрек горла. Без. без белья???

Ой, Божечки!

С трудом сдерживаюсь от того, чтобы не треснуть себя по лбу, потому как это слишком шумно, а мужчина похоже спит. Надо бы валить, пока он не проснулся и не устроил отповедь в связи с моим развязным поведением. Без пяти минут монашка, называется. Однако врожденное любопытство, чтоб его! не позволяет и с места сдвинуться. Вернее позволяет, но вовсе не в приличествующем обстоятельствам направлении.

Тихонько обхожу кресло и наклоняюсь к мужчине, желая воспользоваться возможностью и разглядеть его получше, пока он спит. Красивый, черт! На мгновение кажется, что уголок чувственного рта слегка подергивается вверх, и я немного отстраняюсь, от греха подальше. От такого огромного спящего греха...

Будет неловко, если он сейчас проснется. Что скажу?

«Скажи, что пчелы», — подсказывает пробудившийся голос в голове.

Невольно закатываю глаза. Опять он.

Игнорирую, не отвлекаясь от мужского лица. Брови как обычно нахмурены. Он оказывается и во сне хмурится. Это хорошо. Значит, не буду это на свой счет принимать.

Пробегаюсь глазами по выпирающему кадыку, и невольно ныряю взглядом за расстегнутые пуговицы рубашки, однако разглядеть что-то кроме поросли темных волос невозможно. Хотя, что я там рассчитывала увидеть? Кажется о мощи его фигуры, можно судить и через одежду. Да и вчера, прежде чем выскочить на ринг, я вдоволь насмотрелась на впечатляющий рельеф. А когда он меня из пруда нес, кажется, даже не запыхался.

Будто я и не вешу ничего. Еще бы с такими ручищами.

Взгляд отрывается от огромных рук и пробежавшись по ряду пуговиц, цепляется за выпирающую ширинку его джинс. Ой.

Хочу отпрянуть, но все это чертово любопытство. Интересно, какой он. там. Я за свои двадцать с хвостиком, к собственному стыду, только на картинках, да в фильмах видела эти штуки.

«Говоришь, что было бы неловко, если бы проснулся не вовремя? По-моему, было бы куда более неловко, если бы объект твоего наблюдения все же слышал твои мысли», — подкидывает смущающую теорию насмешливый голос в голове.

Галлюцинация будет мне выдвигать идеи для новых галлюцинаций? Спасибо. Не нуждаюсь. Мой мозг и сам справляется.

Однако, как бы мне не хотелось спорить с навязчивым голосом в голове, должна признать, что я действительно погорячилась. Должно быть, вчерашние напитки еще не выветрились.

Поднимаю взгляд, утыкаясь взглядом в четко очерченные, — в том числе и бородой, — губы. И невольно проглатываю вязкую слюну, вспомнив свою вчерашнюю галлюцинацию, загнавшую меня на кухонный гарнитур.

Почему же мне нельзя прикасаться? Поначалу думала, может у него болезнь какая. Но он явно не в чем себе не отказывал, когда зажимал этих вчерашних баб. Да и дрался с тем бугаем он, используя полный контакт. И Ада без проблем виснет на нем при каждой встрече.

Значит дело только во мне? Брезгует? Или. Не знаю, что или! Но то, что эта «черная метка» стоит именно на мне немало раздражает. Ну и признаться, вызывает неподдельный интерес. А если точнее просто нездоровое любопытство. Почему нельзя?! Но ведь он и не узнает, если я прикоснусь, пока он спит? Разберусь со своим интересом и остыну.

Не отдавая себе отчета, тянусь подрагивающими пальцами к чувственным губам. Так хочется потрогать. Однако вожделенный рот вдруг размыкается:

— Что ты делаешь? — выдает хрипловатый голос, и я едва не подскакиваю на месте.

Поднимаю взгляд в черные полыхающие отражением моих волос глаза, и выдаю первое, что приходит на ум:

— Так это... — машу рукой перед непроницаемым мужским лицом, — пчелы!

Ну а что?! Пусть это предложение галлюцинации, но идея ведь и правда, дельная! На меня вот вчера напали, почему на него через открытое окно не могли? А я, мол, спасительница! Вдруг у него аллергия. Отек Квинке и все, хана, прощай моя новая жизнь.

Делаю максимально невинные глаза и, как мне кажется, примирительно улыбаюсь. Выпрямляюсь, недоуменно оглядываясь по сторонам:

— Ну вот, — пожимаю плечами. — И улетели уже! Ну и я полетела!

Вижу, как нездорово сверкнули черные глаза. И пока моему «спасенному» не пришло в голову разоблачать мою наглую ложь, выскакиваю из комнаты.