ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Виталий

У меня было запланировано пару встреч, но я их все отменил. Персональные кошмары вымотали меня. Мне срочно нужно расслабиться, сменить привычный ритм жизни и переключить свой мозг на что-то другое. Иначе так можно сойти с ума. Нет, я давно не чувствую себя нормальным. Но могу и вовсе выпасть из реальности и утонуть в моем кровавом прошлом. Я в какой-то степени мазохист, мне нравится изводить себя и терпеть приступы боли. Я получаю своеобразный кайф, испытывая долю мучений за убийство жены. Но иногда мне нужна передышка.

Выхожу из душа, надеваю простые штаны и белую футболку. Спускаюсь вниз и наблюдаю довольно милую картину. Елена готовит, что-то старательно помешивая на плите. Такая домашняя, в моей рубашке. По кухне разносится аппетитный запах. С Елены бы, наверное, вышла, примерная жена. Несмотря на характер, она покладистая и послушная, если периодически подавлять ее бунты. Только вот мне не нужна жена. Я заставляю женщин терять со мной драгоценное для них время.

Беру планшет, сажусь за стойку и просматриваю рабочую почту. Елена делает вид, что не замечает меня, хотя явно напрягается в моем присутствии.

Через минут двадцать на столе появляется омлет с овощами, тосты, джем, масло, кофе и сок. Откладываю планшет, подпираю подбородок руками и смотрю на Лену, которая прячет глаза. Стыдно, за то, чего она даже не помнит, и я не спешу ей рассказывать о вчерашних подвигах. Во-первых, мне нравится ее смятение, а во-вторых, мне хочется, чтобы она и дальше не помнила о чувствах, которые начали ее заполнять. Я не хочу менять любовницу, меня устраивает Елена, в какой-то степени мне даже нравится ее характер, но я не могу допустить, чтобы это переросло в нечто большее. Будет очень жаль, если всё-таки она осознает, что испытывает чувства. Нам придется расстаться. А я не люблю менять партнерш. Уж не знаю, хорошо это или плохо, но я постоянен в интимном плане. Иногда я думаю, что это очень гадкая черта. Менял бы любовниц, трахая всех подряд и не заставлял бы женщин мучиться и питать иллюзий.

Елена садится напротив меня и поправляет ворот рубашки, который соблазнительно открывает ложбинку между ее шикарных грудей. Я играю с ней, намеренно ухмыляясь, посматривая в ее сторону. Пусть помучается совестью, мне нравится ее смущение.

— Вкусно? Нравится? — спрашивает она, когда я пробую омлет.

— Да, спасибо. Приятно, когда женщина хорошо готовит, — я не льщу, омлет действительно вкусный.

— Тогда рассказывай, что я вчера натворила. Ты обещал!

— Я сказал «может быть», — да, я дразню ее. Елена — приятная ранимая женщина. И я не могу всегда воспитывать ее кнутом, давить и принуждать. Прошлый урок она усвоила. Всё-таки я предпочитаю, чтобы женщина получала удовольствие от общения со мной, а не терпела мое общество.

— Так нечестно! — возмущается она.

— Ешь. С похмелья надо есть, — усмехаюсь я.

— Издеваешься? — скептически смотрит на еду и отпивает сока.

— Нет, я вполне серьезно. Тебе объяснить природу тошноты с похмелья и доказать, что нужно есть? Или обойдёмся без анатомических подробностей?

— Обойдёмся, — вздыхает Елена и берет вилку.

— Ешь и задавай интересующие вопросы, — стимулирую ее я, и это действует. Она начинает неохотно есть.

— Как я сюда попала?

— Тебя привез Артем, — честно отвечаю я, но, естественно, Елену не устраивает такой ответ.

— Я сама к тебе напросилась? — тихо спрашивает она, смотря в тарелку.

— Нет, ну что вы, Елена Дмитриевна, вы не навязывались. Я сам вас пригласил, — Лена выдыхает, для нее это было важно. Несмотря ни на что, мне нравится ее чувство достоинства.

— То есть ты сам позвонил и…, - не может подобрать слово и мне нравится, что она стала аккуратна в выражениях.

— Да, ты была мне нужна. Проще говоря, я хотел секса, а ко мне приехала пьяная, очень откровенная женщина с претензиями, — усмехаюсь я, продолжая есть.

— Прости, я правда ничего не помню, со мной такое впервые. Сама не понимаю, зачем так напилась…

— Вчера ты это понимала. Вы, Елена Дмитриевна, очень красиво ревнуете, — смотрю ей в глаза, улавливая реакцию, а там — полное смятение. Она отворачивается к окну, не позволяя себя прочесть. И это плохо, все хуже, чем я думал. Ревность — первый признак привязанности.

"Артем привез ко мне Елену в одиннадцатом часу. Она была уже изрядно пьяна, но, как не странно, мила. Как ребенок, который не может скрывать эмоций и говорит все, что думает. Благо, она застала меня в хорошем настроении. Моя пьяная женщина старательно изображала трезвость и покорность, но через пятнадцать минут ее прорвало.

— Можно уточнить, ты держишь свое слово или только я не имею право нарушать договор? — в голосе нет претензии, там детская обида и грустные пьяные глазки.

— Я держу слово. В чем суть претензии, Елена? — меня вдруг начало забавлять ее поведение, особенно то, что, несмотря на действие алкоголя, она старается держаться и выбирает слова.

— Кто та женщина, с которой ты сегодня приехал в компанию? — смотрит на меня глазами цвета виски и требовательно ждет ответа. И это ревность. Неприкрытая. Жгучая. Которая приводит меня сначала в бешенство, а потом в растерянность.

— Это жена моего покойного партнёра. Все дела перешли к ней, и мы решали рабочие вопросы, — все так, я не лгу. С Белинской я начал работать недавно в нашем общении присутствует флирт. Так сложилось, я флиртую, чтобы расположить женщину к себе. Ничего большего между нами не будет, она не в моем вкусе. Но отчитываться перед Еленой не собираюсь.

— Видела я, как вы их решаете, — в голосе нет претензии, там все также вселенская обида. А Леночка — умная девочка, учится на ходу. Правильно, дорогая, я не терплю истерик.

— Как бы я их не решал, тебя это не касается, — отрезаю я, и Елена надувает губы.

— Конечно, не касается, меня ничего не касается, — грустно говорит, рассматривая маникюр. Просто…, - кусает губы и откидывается на спинку кресла.

— Договаривай, милая — что «просто»? — подаюсь к ней, опуская взгляд на руки. Такие аккуратные и нежные.

— Ты второй мужчина в моей жизни. Первый был муж и… ну в общем, все так вышло… я и правда его любила, а он… и теперь кажется, что нет… — обрывками выдает она. Но мне все понятно, я собираю ее откровения в предложения, которые врезаются прямо в пустую душу, наполняя ее. Впервые чувствую себя живым, от того что, просто выслушиваю пьяные откровения Елены. Пусть выговорится, мне важно знать, что у нее на душе, чтобы понимать, как ею управлять. — А ты такой… и эти условия, — тяжело вздыхает, — но я стараюсь… Сегодня увидела тебя с этой балериной, — почему с балериной, я так и не выяснил. — И внутри что-то зажгло. Но я постараюсь, честно. Я так тебе благодарна. Если бы не ты…, - сглатывает быстро, моргая глазами… — Спасибо, — голос начинает дрожать и горит в груди уже у меня, не из-за фантомных болей, а от ее слов. — Спасибо, — выдыхает она, откидывая голову на спинку кресла, и закрывает глаза. — Извини, я… не хотела…

А я в этот момент чувствую себя мудаком. Впервые за шесть лет мне не наплевать на женщину со мной. Но… кроме денег, я ничего дать ей не могу… Со мной случилось какое-то временное помешательство. Вместо злости из-за того, что она опять лишила меня секса, я поднял уснувшую Лену на руки, уложил в кровать и раздел."

— И да, я вчера оправдывался перед вами, Елена Дмитриевна. Рассказывая, кто такая «балерина» — как вы выразились, — она закрывает рот рукой и смотрит на меня виноватым взглядом.

— Прости. Я не должна была…

— Да, не должна. Но повторюсь ещё раз. Я не трахаю все, что движется. Я предпочитаю одну партнершу. И держу свое слово. Если я захочу кого-то другого, ты узнаешь об этом первая. И мы расстанемся, — на последнем слове Лена опять отворачивается от меня, допивая кофе.

— Что я ещё несла?

— Ничего особого. Ты уснула, я уложил тебя в кровать.

— Мы не спали?

— Ну, ты приставала ко мне, пока я тебя раздевал.

— Боже! — Елена закрывает лицо рукой и мотает головой. — Прости.

— Нет, мне как раз понравился этот момент. Но я не трахаю невменяемое тело, — усмехаюсь я. — Спасибо за завтрак, — благодарю я. — Я ненадолго в кабинет, совершу пару звонков.

***

Через минут сорок возвращаюсь в гостиную и нахожу Лену на диване в гостиной. Она сидит, поджав под себя ноги и что-то листает в телефоне. Хочу сегодня с ней поиграть. Подхожу к окну и задергиваю плотные шторы. Создавая в гостиной полумрак. Елена откладывает телефон и внимательно за мной наблюдает.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, снимая футболку, откидывая ее в кресло.

— Спасибо, хорошо, — в ее глазах любопытство и капелька страха от того, что я подхожу к зеркалу на стене и перемещаю поручень вверх, регулируя станок под рост Елены.

— Иди сюда, — зову ее, понижая голос. Елена медленно встаёт и нерешительно подходит. — Лицом к зеркалу, следи за моими руками, — встаю позади и начинаю расстёгивать рубашку на Елене. — Ты предохраняешься? — кивает в ответ, следя за моими действиями. — Умница. Хочу чувствовать тебя без преград.

Глубоко вдыхаю и чувствую запах своего геля для душа. Мне нравится, что она пахнет мной, хочу, чтобы теперь Елена пахла нашим сексом. Развожу рубашку в сторону, обнажая грудь. Поднимаю тяжелые полусферы, и Лена прикрывает глаза. — Я сказал, следить за моими руками! — глаза цвета виски распахиваются, и она смотрит, как я поглаживаю ее грудь. Обвожу соски, прокручиваю их, слегка оттягивая, и чувствую, как по ее телу идет легкая дрожь.

— Красивая, — произношу я, играя кончиками пальцев с сосками, поглаживая их и следя за ее реакцией в зеркале. Чередую ласку с грубостью, щипая соски, заставляя Лену тихо постанывать и откинуть голову мне на плечо. — Я сказал, смотреть в зеркало! — повышаю голос, ощущая, как она вздрагивает, но подчиняется. Оставляю в покое грудь, и подношу два пальца к ее губам. — Оближи! — она такая послушная, покорная и это возбуждает. Смотрю, как Елена втягивает два пальца в рот и играет с ними языком и думаю: «Какая на хрен Белинская?! Рядом со мной шикарная женщина, просто она об этом не знает».

— Ножки раздвинь шире, — голос уже хрипнет и срывается. Вынимаю пальцы и скольжу ими по нижним губам, раскрывая их, нащупывая клитор. Массирую сладкую вершинку, аккуратно скользя по ней и Лена опять плывет, рвано выдыхает и запрокидывает голову. Хватаю ее за скулы, вынуждая смотреть. Потому что именно это ее и возбуждает. Я ведь ещё ничего не сделал, а она уже дрожит и меня вместе с ней простреливает от возбуждения. Меня тоже заводит вид в зеркале. Ее пьянеющие глаза, ее вздымающаяся грудь с набухшими сосками и вид моих пальцев, проскальзывающих в ее лоно. Чувствую прилив горячей влаги на пальцах и сам на мгновение прикрываю глаза.

— Ты течешь, милая, — хрипло шепчу ей на ушко, продолжая трахать пальцами, то выходя, надавливая на клитор, то вновь проскальзывая в нее глубоко, чувствуя, как вибрируют стенки влагалища. И мне так хочется почувствовать это членом, который рвется из штанов.

У Елены уже дрожат и подкашиваются ноги, а глаза заволакивает дымка, она на грани, ещё немного и попадет в рай, но я не позволяю. Сегодня мы должны взорваться в унисон. Хочу ее помучить, чтобы просила об оргазме.

Вынимаю мокрые пальцы, и она разочарованно стонет, облокачиваясь на меня. Демонстративно подношу блестящие пальцы к своим губам и облизываю их, вызывая ее очередной стон.

— Ты вкусная. Хочешь попробовать? — не жду ответа, вновь грубо проскальзываю в нее, собираю влагу, немножко дразню, нажимая на нужную точку и вынимаю пальцы, поднося их к ее рту, размазывая блестящую влагу по губам.

— Оближи! — я даже не приказываю. Я требую, потому что тоже на грани. Возбуждение все же возникает в голове. Меня чертовски заводит представление в зеркале и то, как меняется ее лицо в моменты моих прикосновений. Как краснеют щеки, закатываются глаза, но Елена старается смотреть. Поворачиваю ее голову к себе, на секунды всматриваюсь в пьяные молящие глаза и слизываю с ее губ терпкую влагу. Лена инстинктивно тянется за поцелуем, но я лишь жадно кусаю ее губы и отворачиваю от себя.

— Скажи, чего ты сейчас хочешь? — я прекрасно знаю, что ей нужно, но хочу услышать это от нее.

— Тебя, — ее голос дрожит, и я не даю ей потерять это возбуждение, вновь накрываю грудь, но уже грубо сжимаю, потирая соски.

— Конкретней, Елена! — да, мне нравится ее умоляющий взгляд.

— Тебя в себе! — немного нервно всхлипывает она, когда я спускаю штаны и трусь об ее попку каменным членом. Кажется, ещё немного и меня самого разорвет от желания.

— Умница, — усмехаюсь я, слегка шлепая по ее попке. — Повернись ко мне лицом и обхвати поручень, — указываю на верх. Она распахивает глаза и переводит их наверх. — Делай все, что говорю! — рычу я от нетерпения. Елена хватается за перила и крепко их сжимает. Беру одну ее ногу, закидываю себе на бедро и вжимаю спиной в зеркало. — Не отпускай перила и держись крепче, — сам вздрагиваю, когда прикасаюсь пульсирующей головкой к мокрым складкам.

Вхожу в нее медленно, давая возможность привыкнуть, хотя хочется сразу войти на всю длину. Застываю, сжимая ее бедро. Закрываю глаза, наслаждаясь ощущениями. По телу проносится иное желание: болезненное, острое, почти невыносимое, словно оголили все нервы.

— А теперь смотри мне в глаза! — требую я, потому что хочу считать все грани ее удовольствия. Так вышло, что меня заводят женские оргазмы. Если женщина в процессе не получает удовольствия — секс неполноценен и не приносит удовлетворения. Я кончаю от того, что женщина улетает со мной. Начинаю раскачиваться, ускоряя темп, наслаждаясь ее стонами.

— Громче, не сдерживайся! — сам задыхаюсь от волны экстаза. — Хочу тебя слышать!

Вдавливаю ее в зеркало одним грубым рывком, проникая очень глубоко, до самого конца, и Елена вскрикивает, а потом стонет, когда я вновь нас мучаю, оттягивая оргазм, медленно выхожу и вновь резко вхожу! Повторяю, это действие снова и снова, наслаждаясь музыкой ее протяжных стонов, ее дрожью и собственным отражением в ее глазах. Твою же мать! Никогда бы не подумал, что мне будет настолько хорошо с этой женщиной!

Теряю контроль, начиная двигаться очень быстро, не щадя Елену, не думая о том, что ей может быть больно. Но даже если так, то ей нравится эта боль. Ее тело на грани, мышцы влагалища начинают сокращаться. Она на грани, еще немного и будет взрыв. Хватаю ее за шею и немного придушиваю, не прекращая вбиваться в нее на полной скорости. Реакция мгновенная: ее глаза распахиваются, тело напрягается, Лена застывает в немом крике, а потом сокращается, выгибаясь в моих руках. Отпускаю шею, давая ей возможность глотнуть воздуха и закричать.

— Да! Это было пи*дец как красиво, Елена! — не уверен, что она меня слышит. Лена уже где-то в раю, оседает в моих руках, рассыпаясь на осколки и содрогаясь в судорогах. Замираю внутри нее глубоко, потому что мне уже не нужно двигаться, ее судороги до боли сжимают член, утягивая меня в наш общий рай.

А потом наступает несколько минут полной потери себя и контроля. Где уже ничего не важно и ничего вокруг не существует. Некая изоляция от внешнего мира. Лена отпускает поручень и повисает у меня на шее, тяжело дыша, щекоча мою кожу горячим прерывистым дыханием. А я зарываюсь в ее волосы носом и нежно вожу по бедру, которое до этого нещадно сжимал. Полная прострация. Давно я не был в таком состоянии. Давно так не отпускал себя… И в мой контролирующий мозг врывается это понимание, отрезвляя. Отстраняюсь, удерживая обессиленную Лену на вытянутых руках.

— Ты как? Жива?

— О Боже! Что это было? — хватается за шею. Надеваю штаны, подаю ей руку, провожая к креслу, сажусь сам и утягиваю ее себе на колени, и Елена тут же напрягается.

— Расслабься! — тяну ее на свою грудь вынуждая откинуть голову мне на плечо. — Тебе не понравилось? Кажется, ты улетела именно в этот момент, — накрываю ее грудь и просто массирую, приятно щекоча ладонь ещё твердым соском.

— Просто это…, - не может подобрать слова, а потом просто смеется.

— Вот и славно, тебе понравилось. Не думай ни о чем, просто доверься мне. А сейчас все же тебе придется поехать домой. К шести я приглашен на прием к Белинской. Ты идешь со мной.

— К балерине? — немного недовольно переспрашивает Елена, вздрагивая, когда щипаю ее за соски.

— Почему именно «балерина»?! — усмехаюсь я. — И ты прекрасна в ревности.

— Я не ревную!

— Вот и замечательно. Поэтому сейчас Артем тебя отвезет домой. Собирайся, я хочу, чтобы ты была неотразима!