ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Елена

Я думала, все закончилось… И Аронов не простит мне этот эмоциональный срыв. Но нет, мы сделали вид, что ничего не произошло. А может, оно и на самом деле так. Может, мне только показалось? Мы не виделись около недели, а потом он вновь появился на пороге моей квартиры. Никаких ужинов или общения с Андреем. Виталий приходил ближе к полуночи. Трахал меня в ванной на той же машинке или возле стены. Пару раз он просил меня спуститься в машину, и мы занимались этим на заднем сидении. Я пыталась играть ледяное безразличие, выполняя свои обязанности.

Нет, я пытаюсь внушить себе, что ошибаюсь, и это всего лишь слабость, но выходит плохо. Это становится похоже на затяжную болезнь. Пока он не трогает меня, все вроде сравнительно хорошо, но как только наступает физический контакт, чувства включаются на полную мощность, и я взрываюсь в его руках, полностью растворяясь в этом мужчине, в запахе и губах. Я стала замечать, что он не целует меня, скупые касания губ, засосы и укусы не в счет. Нет настоящих поцелуев, которых требует мое глупое сердце. Но их ведь и не должно быть?! Это не предусмотрено форматом нашего договора!

Маму выписали домой, все почти хорошо, лечение идёт успешно, и она уже спокойно передвигается по квартире, но я не позволяю ей ничего делать, хоть она и рвется мне помогать. У Андрюши тоже все хорошо, он пошел в школу, а я на работу. Сложнее всего было объяснить матери, откуда у меня появились деньги, но я нещадно лгала о повышении, премии и прочей ерунде. Но если мыслить метафорами, то так оно и есть: меня повысили до любовницы и заплатили за это премию, а подробностей маме знать необязательно.

Прошел месяц. Все вроде бы наладилось. Нет, в моей жизни все прекрасно. Мои мечты о здоровье и благополучии родных забылись, о большем я не просила и, казалось бы, я должна быть счастлива. Но человек такое существо которому сколько ни дай, все мало. Вот и мне чего-то не хватало. Хотя прекрасно знала, чего, но старалась гнать от себя эту потребность. Потому что в жизни каждого человека есть нематериальная мечта, которой не суждено сбыться. И никто не виноват. Виновато мое глупое сердце, которое разрывается по мужчине, на которого я не имею права.

Наши встречи продолжались, чаще всего в кабинете Аронова. Он стал непредсказуем, мог вызвать меня посреди рабочего дня, поставить на колени, жёстко вбиваясь в мой рот, лишая дыхания, словно наказывая за что-то, а потом как ни в чем ни бывало, даже не смотря в мою сторону, отпустить работать. Казалось, что в такие моменты он показывает мне мое место, пытаясь убить все чувства. Но грудь все равно сдавливает от его грубой близости. А иногда он долго меня мучил, заставляя молить о разрядке, доводя до слез, а потом давал эту болезненную вспышку, которая разрывала изнутри, унося меня в наш космос.

Аронов больше никуда меня не приглашал, не устраивал совместные обеды и ужины. Мы практически не разговаривали, пара дежурных фраз и стоны во время секса. Да и мне не хотелось больше ему перечить, спорить и показывать характер. Я ужасно боялась сорваться и показать ему что во мне живут чувства, которые мешают мне дышать. Но больше всего боялась, что в конце концов закончатся и сексуальные встречи, после которых я ещё долго рыдаю в туалете, пытаясь вдолбить себе, что это всего лишь секс.

Иногда я просто ненавидела себя и свою сущность. За то, что не могу всё воспринимать рационально, цинично, без иллюзий и с выгодой для себя. И все были бы довольны, и не рвалась бы душа, истекая слезами. А самое главное, я совершенно не понимала, за что я полюбила этого холодного властного грубого мужика. За грубую принудительную заботу? Да, наверное, за это… Мне очень хотелось, чтобы это всё было несерьезно, а я как глупая блондинка путала чувства благодарности и любви.

На Новый год мой покровитель разрешил мне отпраздновать праздник с семьёй, а ровно в два часа ночи быть у него в квартире. Пришлось опять солгать матери и сказать, что меня пригласила Кристина.

Для него я надеваю чулки, черное платье с кружевным низом и серебряной вышивкой на груди. Хотя Аронову, наверное, всё равно, что на мне надето, вне интима он теперь почти не смотрит на меня. Хотя раньше я кожей чувствовала каждый его обжигающий взгляд. Собираю волосы наверх и замечаю, что похудела. Это хорошо, я могу теперь не утягиваться, и мне нравятся мои заостренные скулы. Немного бордовой помады на губы, духов на шею, и я готова.

На часах без пятнадцати два, выглядываю в окно и вижу машину с моим неизменным водителем. Боже, Аронов садист! Он не даёт парню выходные даже в праздники! А ведь он молодой, и у него явно есть личная жизнь!

Накидываю шарфик, пальто, быстро целую маму, наказывая отдыхать и не браться за уборку, и быстро покидаю квартиру. На улице медленно, плавно и очень красиво идёт сказочный новогодний снег, создавая праздничную атмосферу. Народ гуляет, праздник в разгаре. На дворе очень людно. Быстро прыгаю в машину, и Артем трогается с места.

— С Новым годом! — улыбается мне парень, смотря в зеркало заднего вида.

— И тебя, — в машине пахнет сигаретами, мандаринами и женскими духами. Замечаю, что Артем не в костюме, как всегда, а в толстовке с закатанными рукавами, а на его руках татуировки-надписи на латыни и кожаный браслет. Такое ощущение что Виталий вытянул его с вечеринки и заставил работать. В конце концов можно было и такси вызвать!

— Елена Дмитриевна, вы не против, если я по пути заберу девушку? Виталий Андреевич сказал, что сам отвезет вас назад, а у меня три дня выходных, — оправдывается передо мной парень.

— Конечно, я не против! — с улыбкой киваю я, и мы сворачиваем в сторону дворов. Через пять минут на переднее сидение садится маленькая худенькая девочка с длинными белокурыми волосами, и не замечая меня кидается к Артёму на шею, целуя его, проходя ногтями по затылку парня.

— Юль, — целуя ее в ответ шепчет парень, — мы не одни, малышка.

— Ой, простите, — оборачивается девочка. Такая миленькая, как куколка с длинными ресничками и розовыми губками. — Извините.

— Ничего страшного, — усмехаюсь я. — Давайте быстрее везите меня и отдыхайте.

Оставшуюся дорогу я осматриваю парочку, которая притягивается друг к другу как магнитом. То Артем тискает девочку за ножки, то она на светофорах сплетает их пальцы. И я немного завидую их беззаботности. Это сладкое время, когда все по максимуму и до конца. Чувства и эмоции на разрыв. Кажется, что у них на двоих одна жизнь, одна любовь, одно сердце и все впереди. В груди разрастается белая зависть, я думаю о том, чего у меня никогда не будет и отворачиваюсь от парочки, не желая взглядом красть их любовь.

По приезду к дому Виталия желаю Артёму и его девочке приятных выходных и выхожу из машины. Пока поднимаюсь на лифте, постоянно думаю, что я праздновала Новый год с сыном и мамой. Тихо, спокойно, с любимой едой, шампанским, телевизором и подарками. А где отмечал Аронов? Праздник подошёл к концу, и меня вызвали как приятное завершение. Как шлюху, которую вызывают, когда хочется приятного завершения ночи, как десерт. Нет, как последний глоток вина, для полного удовлетворения.

Не успеваю нажать на звонок, как передо мной распахивается дверь. Он словно почувствовал мое появление. Несколько секунд замешательства. Мы рассматриваем друг друга. Чувствую себя жалкой, потому что мы вновь не виделись около недели, и я опять скучала по этому демону. Аронов в черном стильном приталенном костюме, белоснежной рубашке с небрежно расстегнутым воротом. Волосы немного взъерошены, словно он постоянно проводил по ним руками, и очень усталый вид, но с блестящими, будто зеркальными глазами, в которых отражаюсь я.

Виталий открывает дверь шире, молчаливо пропуская меня, и запирает за мной дверь. Он помогает мне снять пальто и шарфик, вешая одежду в шкаф. В этом мужике уживается много противоречивых диссонирующих качеств: галантность, забота, властность, грубость, жесткость, умение чувствовать женщину. И, наверное, такой мужчина умеет преданно и очень красиво, в своей манере, любить. Умеет, но не хочет или категорически пытается этого избежать. Почему? Зачем в его возрасте просто секс? Разве ему не пора иметь семью, детей?! Разочарован в любви? Печальный опыт?

— Проходи, — указывает в сторону гостиной, пропуская меня вперед. Голос хриплый, даже немного осипший, словно Виталий болен. И это невероятно сексуально, кажется, можно возбудиться только слушая его голос, и не важно, что он там говорит.

Прохожу в гостиную, сажусь в одно из кожаных кресел, перекидывая ногу на ногу. На стеклянном столике почти пустая бутылка виски и пепельница с несколькими окурками. Я не знала, что он курит, никогда не чувствовала от Аронова запаха табака.

— С Новым годом, — тихо поздравляю я, смотря как Виталий снимает пиджак, кидая его на диван, и расстёгивает ещё несколько пуговиц на рубашке, оголяя грудь.

— И тебя Леночка, прекрасно выглядишь, это платье тебе очень идёт, — спокойно, мягко и очень-очень хрипло произносит он. Это первые нормальные слова, сложенные в предложение за последний месяц. В последнее время он решил исключить из наших отношений беседы.

— Спасибо, — пытаюсь спрятать улыбку, но ничего не выходит.

— Чего ты сейчас хочешь? — спрашивает он, облокачиваясь на стойку бара. Приподнимаю брови, не понимая, о чем Виталий.

— Ну не знаю… там клубнику со сливками, омаров, какого-нибудь шоколада, десерт, дорогого вина, цветов, — перечисляет он, рассматривая меня, скользя взглядом от ног до лица. В нем что-то поменялось, только я пока не могу понять, что именно. Откуда после отчуждения появилась эта забота и мягкость? И глаза у него очень усталые.

— М-м-м, а если я все это хочу, где ты это достанешь в новогоднюю ночь? — игриво усмехаюсь я, оглядываю его квартиру и понимаю, что в ней нет ни одного новогоднего украшения. Праздника совсем не чувствуется. Хотя Виталий Андреевич явно где-то праздновал и недавно вернулся.

— Пф-ф, — усмехается Аронов, закатывая глаза словно я оскорбила его. — Максимум через полчаса тебе все доставят, — он вынимает из кармана телефон и кого-то набирает.

— Стой, я пошутила! Я правда ничего не хочу! — Аронов останавливается, оставляя телефон на барной стойке. 1439f7c

— Тогда шампанского? — достает из бара бутылку, показывая мне. Киваю и наблюдаю как он ловко открывает шампанское, практически без хлопка. Наполняет мой бокал и двигается в мою сторону. Протягивает напиток, и я вновь ловлю смесь будоражащих мужских запахов: виски, табак, парфюм и немного мускуса от его тела. Я пьянею от его близости, пугаясь до дрожи только от того, что смотрю на его грудь. С недавнего времени меня стали заводить его шрамы, я как фетишистка постоянно их ласкаю, кайфуя от ощущения неровности на коже. Шрамы определенно украшают мужчин. А Аронова они делают невероятно сексуальным. Боже, как глубоко я увязла в этом мужчине.

Принимаю бокал и отпиваю глоток холодного, довольно вкусного шампанского. Виталий садится в кресло напротив, берет бутылку и пьет прямо из горла, открывает пачку, достает зубами сигарету, чиркает массивной металлической зажигалкой и впускает в себя отравляющий дым, а потом прикрывает глаза, откидывается на спинку кресла и медленно выпускает дым в потолок. Еще одна глубокая затяжка, и я слежу за его губами, которые втягивают дым. Это зрелище будоражит, заставляя меня ёрзать в кресле. Мы какое-то время молчим, он курит, в расслабленной позе смотря в потолок, широко расставив ноги, а я пью шампанское и смотрю на него. И нам довольно комфортно молчать вдвоем. Мне становится спокойнее, хотя я не понимаю, чем вызвана амнистия. Месяц он использовал меня в качестве вещи, только трахая, а сегодня все изменилось.

— Расскажи что-нибудь, поговори со мной, — вдруг просит он, продолжая смотреть в потолок.

— Что именно? — не понимаю я.

— Все, что угодно. Что тебя волнует? Или о сыне, или о том, как вы провели этот праздник, не принципиально. Просто хочу тебя послушать, — Виталий поднимает голову, садится ровно, тушит окурок в пепельнице и вновь прикладывается к бутылке. Аронов открыт, как никогда, я бы даже сказала — уязвим. Пьет из горлышка, курит, что ему не свойственно, и глаза стеклянные, но красивые, блестящие, почти зеркальные. И тут до меня доходит — он пьян! Не могу отметить степень его опьянения. Говорит он ровно, двигается уверенно, но… Виталий потерял холодность, контроль, раскрылся, а это значит, что выпил он достаточно много.

— Что с тобой? Какие-то проблемы? — искренне интересуюсь я.

— Я не спал почти трое суток, и смертельно устал. Мне кажется, я морально гниющий труп! Хватит задавать вопросы! — немного резко отзывается он. — Просто поговори со мной, мне хочется расслабиться.

Он не хочет секса для расслабления, он хочет поговорить, и это очень странно, но безумно приятно. Я ему нужна! Нужна в минуту, когда Аронову плохо! Но я рано радуюсь. Мое глупое сердце вновь все неправильно понимает, но пока оно об этом не знает, а я, находясь в какой-то эйфории, рассказываю Виталию о том, как мы праздновали Новый год!