Глава 11

Распрощавшись со своим адвокатом, как бы дико ни звучало это для нее самой, Веро долго бродила по ночным улицам города, обдумывая то, что она узнала от Лео. Если отбросить все эмоции в сторону, он был прав. Все началось именно тогда, когда появился Дерек. Возможно, проволока, натянутая над забором, была случайностью, но остальное… В ночь, когда Грегори бросился на нее с ножом, именно Дерек настоял не обращаться в полицию. Да и в паркинге он появился лишь тогда, когда Веро уже справилась с нападавшими.

Он работал в разведке и прекрасно знал свойства сонной дури, был в курсе исследований и опытов, которые проводились на эту тему. Участие в войне сформировало в нем очень четкое отношение к тем, кто не может обрести крылья. Она вдруг вспомнила тот разговор на юбилее в замке Амстелов, и как резко Дерек отреагировал на слова секретаря Иво. Вполне вероятно, он мог по заданию деда попытаться дискредитировать тех, кто не смог обрести крылья. Она припомнила разговор в особняке. Князь фон Эйсен явно был в курсе деяний внука и, более того, поощрял его.

Ноги задрожали, она с трудом заставила себя идти дальше. Ночь обволакивала липким теплом, вокруг горели фонари и рекламные вывески. Силуэты небоскребов сливались с темнотой ночного неба, отчего их светящиеся окна казались парящими в воздухе.

На улицах было слишком много людей. Они то и дело толкались, спеша куда-то. Из открытых дверей клубов слышались смех и громкая, бьющая по ушам музыка. Около самого известного клуба «Полет дракона», как всегда, стояла очередь, в которой вполне мог оказаться кто-то из знакомых. Веронике начало казаться, что люди на улицах всматриваются в ее лицо. Стараясь избегать внимания, она решила уйти с широкого проспекта в лабиринт узких старинных улочек.

Машины двигались по проезжей части нескончаемым потоком, и ей пришлось долго ожидать зеленого сигнала светофора. Тело сотрясал нервный озноб. Стоя на перекрестке, девушка с трудом подавила желание надеть куртку и поднять воротник, чтобы скрыть свое лицо, прекрасно понимая, что при такой погоде она лишь привлечет этим любопытные взгляды. Футболка противно липла к телу. Ноги, казалось, были налиты свинцом. Не задумываясь, она прошла знакомым путем и оказалась в старом городе. Дома здесь были невысокие, украшенные лепниной: драконьи головы, драконьи тела. Веро вдруг отчетливо поняла, что в узорах нигде и никогда не было ни одной змеи.

Здесь было светло как днем. Подсветка зданий, фонари, фары проезжающих машин, свет был повсюду. Наклонив голову так, что волосы частично закрывали лицо, она брела, не задумываясь, куда идет. Девушка очнулась, лишь поняв, что стоит у «Пещеры». Она вздрогнула и аккуратно, словно невзначай, заглянула внутрь.

Ресторан работал в обычном режиме, хотя сквозь стекло дверей она заметила наблюдателей, расположившихся в баре. Они сидели, слишком уж напряженно следя за входом. Делая вид, что просто осматривает здание, Вероника подняла голову. Окна второго этажа были темными. Очевидно, что там никого не было.

При воспоминаниях о том, что происходило там вчера, щеки девушки покраснели. Она резко повернулась и зашагала прочь, стремясь убежать от мрачных мыслей. Несколько раз мимо нее проезжал патруль, каждый раз она напрягалась, но полицейские ее просто не замечали. Ноги сами привели ее к особняку с драконами. Мрачной тенью четыре статуи, расставленные по углам крыши, нависали над городом. Электрический свет фонарей отражался в полированном черном камне, отчего особняк казался залитым светом. Веро остановилась в тени и сделала вид, что рассматривает здание.

Окна третьего этажа были закрыты портьерами, но в гостиной они были слегка раздернуты, там горел свет. Внезапно в окне показался женский силуэт. Илона была дома и в волнении расхаживала по комнате, эмоционально разговаривая с кем-то. Затем к ней подошел Шарль. Он обнял женщину за плечи, она безвольно опустила голову ему на плечо. Вероника отступила, радуясь, что мать находится в надежных руках.

Устав от бессмысленных терзаний, она, наконец, вернулась к дому, откуда вышла, но вход уже был закрыт. Теперь попасть внутрь можно было либо имея ключ, либо назвав фамилию жильца. Досадуя на себя, Веро вновь зашагала по улицам. Можно было, конечно, дождаться выезда машины из паркинга, но она не сомневалась, что там были камеры, а значит, она попадет под наблюдение охраны, тогда уж проще было сразу идти в полицейский участок и проводить ночь в Цитадели. Оставалось только бродить по улицам или сидеть в какой-нибудь третьесортной забегаловке в надежде, что ее никто не узнает.

Удача отвернулась от Веро уже на третьей улице. Полицейская машина стояла, припаркованная у тротуара, на ее крыше лениво переливались красный, синий и белый огни. Толстый полицейский, развалившись за рулем, внимательно изучал прохожих в ожидании, пока его напарник купит кофе и пончики. Его взгляд скользнул по медленно бредущей девушке, полицейский нахмурился и внимательно просмотрел ориентировки, полученные в момент заступления на дежурство. Сомнений не было, девушка, идущая по улице, и девушка на фото были, по меньшей мере, сестрами. А судя по тому, что ориентировка была распечатана на дешевом черно-белом принтере, — сестрами-близнецами. Кряхтя, полицейский выполз из машины, надел на голову фуражку и неспешно направился к идущей по улице девушке. Заметив его, она чуть ускорила шаг. Это заставило его насторожиться.

— Простите, мадмуазель, — решительно окликнул ее полицейский. Веро сделала вид, что не услышала его, но он настойчиво повторил свою просьбу, ускоряясь вслед за ней. Понимая, что бежать бесполезно, она обернулась и попыталась улыбнуться. Полицейский заметил, что девушка очень бледна, а ее руки подрагивают.

— Это вы мне? — вежливо спросила она, избегая смотреть преследователю в глаза.

— Да, вам! — полицейский, тяжело дыша, быстро подошел к ней, — Предъявите ваши документы!

— Да, конечно, — она уверенно провела руками по бедрам, будто обследуя карманы джинсов, затем изобразила смущенную растерянность, — Простите, кажется, я их забыла дома…

— Придется проехать с нами в участок! — он все еще был зол, что она заставила его догонять, и ее нерешительность вызывала подозрение.

— А может быть, в виде исключения, вы поверите мне на слово? — девушка умоляюще взглянула на него, — Понимаете, я спешу на свидание… и если я не приду…

Полицейский еще раз пристально посмотрел на нее. Его внимание привлекли кроссовки. Они были дорогие, из брендового магазина, как, впрочем, и вся её одежда. У него самого подрастала дочь, и он знал, что девушки не ходят в кроссовках на первое свидание, тем более, если у них есть деньги.

— Боюсь, мадмуазель, это невозможно, — он твердо взял ее за локоть так, чтобы она не вырвалась, и повел к машине.

— Можно обойтись без рук? — прошипела Вероника, стряхивая его пальцы. В какую-то секунду она раздумывала сбежать — по примеру Дерека, но, скосив глаза и увидев пистолет в кобуре у полицейского, тут же оставила эту мысль. Напарник толстяка, невзрачный рябой мужчина, на чьей форменной рубашке проступили пятна пота, уже стоял у машины с пончиками и кофе и удивленно посматривал в их сторону:

— Что это на тебя нашло? — поинтересовался он у приятеля.

— Посмотри сам, — тот кивнул на листы, все еще лежащие на сиденье. Веро мысленно застонала: она не учла, что ориентировки обычно печатались на черно-белых принтерах, и на плохо пропечатанном фото у нее были темные волосы.

— Вероника Амстел… на вид около тридцати лет… — вчитался худой.

— Интересно, сколько на самом деле? — поинтересовался толстяк.

— Кто ж их, драконов, разберет! Рыжие волосы, зеленые глаза… — прочитал худой и нахмурился, бросив взгляд на почти черные волосы задержанной, — Ты уверен, что это она?

— Я почем знаю, на фото вроде бы похожа, в участке разберемся.

— Ты уверен? Сам понимаешь… Амстелы — высшие драконы…

— Если это не она, Амстелы не станут вмешиваться, а так — может, даже премию дадут, ты же знаешь, как это бывает у богатеев, когда девушка вдруг бежит из семьи навстречу романтическим приключениям, — толстяк открыл заднюю дверцу и кивнул девушке, — Садитесь.

В машине было жарко и пахло бензином. Не скрывая недовольства, Веро демонстративно стряхнула крошки с обивки, села и брезгливо поморщилась беспорядку, царившему там. Полицейский недовольно скривился, наблюдая за ней в зеркало заднего вида:

— Прошу прощения, — язвительно заметил он, — К сожалению, это просто полицейская машина.

Веро одарила его хмурым взглядом и демонстративно отвернулась к окну, не желая опускаться до их уровня. На какой-то момент она вновь почувствовала себя подростком, так часто из-за своей склонности к авантюрам доставлявшей неприятности деду. Это было одной из причин, почему он ей предложил заняться адвокатурой.

«Если, дорогая, тебе так необходимы эти гм… всплески адреналина, то почему бы тебе не выступать, ловя их в суде?» — спросил он, в очередной раз приехав за ней в полицейский участок. Она ожидала все, что угодно: нагоняев, упреков, наказания, но только не этого. Его идея пришлась кстати, и до сих пор Веро с особой теплотой вспоминала о нем, как и о его щедром предложении оплатить ее учебу, чтобы она не зависела от кредитов.

«Но учти, я буду оплачивать лишь при условии, что ты будешь учиться!» — предупредил он, выписывая чек. Веро кивнула. Она оправдала его надежды, с отличием закончив учебу, он действительно гордился ей. Как бы она хотела, чтобы он был жив. Уж Фернанд Амстел наверняка подсказал бы ей, что делать дальше.

— Ну что, — оборвав ее воспоминания, тощий полицейский протянул напарнику кофе, — Едем в участок?

Тот откусил пончик, запил его кофе, поставил стаканчик в специальное углубление и включил зажигание. Медленно светя мигалкой, автомобиль тронулся с места. Девушка сидела, напряженно обдумывая ситуацию. Свет уличных фонарей заставлял ее моргать, к запаху бензина ощутимо примешивались запахи прогорклого масла и дешевого кофе. Она с трудом подавила тошноту, подступившую к горлу.

Машина подъехала к до боли знакомому зданию, и Веро отчетливо скрежетнула зубами. Она очень хорошо знала именно этот полицейский участок, а в участке так же хорошо знали её. Оставалось надеяться лишь на везение, что уже достаточно поздно, и никто из знакомых, занимавших солидные чины, не дежурит. Машина остановилась прямо у входа. Девушка подождала, пока полицейские выйдут и откроют ей дверь.

Здание было построено века два назад на деньги Фернанда Амстела именно как здание полиции и всегда оставалось им. Веро хорошо помнила и его большой зал, по краю которого попарно стояли кругом белоснежные колонны, удерживающие балкон второго этажа, где располагались кабинеты начальства. На балкон можно было попасть с двух сторон по полукруглым лестницам, под которыми и находились места для задержанных — решетки, за ними стояли скамейки. Иногда, особенно во время студенческих вечеринок, они были полны задержанных. Сейчас там был лишь одинокий пьянчужка, бессовестно храпевший на всю комнату.

Обычно в зале кипела жизнь: полицейские приходили и уходили, к ним обращались обычные люди, иногда со второго этажа спускался кто-то из следователей, но сейчас, в середине ночи, здесь были лишь дежурный диспетчер и молодой парень в полицейской форме, старательно пишущий отчет за одним из больших дубовых столов, стоявших со времен открытия участка.

Толстый полицейский кивнул на соседний стол, на котором высилась груда бумаг:

— Присаживайтесь.

Она спокойно села на стул, специально поставленный около указанного ей стола. Полицейский, кряхтя, протиснулся между столом и стулом и включил компьютер. Системный блок натужно загудел, что-то щелкнуло, и экран вновь погас.

— Вот ведь… — полицейский выругался и посмотрел на напарника, — Я ж говорил, что он полетит. Вот он и сломался!

— И что теперь делать? — тот озадачено посмотрел на приятеля.

— А кто ж его знает. Задержание оформить надо, а я от других компьютеров паролей не знаю, — толстяк поскреб затылок под фуражкой, — И нам же еще на дежурство.

— Может, ее в клетку? — тощий кивнул в сторону одной из лестниц, но его напарник покачал головой:

— Нет, не дай бог, не она, — нам с тобой мало не покажется. Старик Леманн голову оторвет.

— Тогда отпустить? — полицейские посмотрели на девушку, та ответила им самым наивным взглядом и уже начала надеяться на удачу, когда одна из дверей, ведущих в кабинет начальника отдела, распахнулась, и Джейк Леманн собственной персоной возник в дверях. Усталым взглядом он обвел зал, словно спрашивая сам себя, что еще могло случиться. Увидев Веро, его глаза расширились и полезли из орбит. Девушка не смогла сдержать улыбку, слишком уж потрясенный взгляд был у начальника отдела. Он заметил это и, едва заметно качнув головой, нахмурился.

— Бейкер, Штульц, — он кивнул, подзывая к себе патруль, задержавший Веро, — Что вы здесь забыли?

— Мы задержали девушку, — в голосе толстяка, вытянувшегося перед начальником по стойке «смирно», скользнула обида, — По ориентировкам похожа на разыскиваемую Веронику Амстел.

Он кивнул на пробковую доску, к которой цветными кнопками были прикреплены фотографии разыскиваемых людей.

Леманн пристально посмотрел на Веро и тяжело вздохнул.

— Вы что, идиоты!!! Что написано в ориентировке? — он спустился с лестницы, подошел к фотографии Веро и ткнул пальцем в текст под ней, — Рыжие волосы! Рыжие! Это такой цвет. Красно-желтый, как апельсин!

— Но она похожа на это фото! — попытался возразить напарник. Джейк смерил его строгим взглядом:

— Штульц, вы знаете, как похожи женщины! Все эти помады, тени, накладные ресницы направлены лишь на то, чтобы сделать их похожими друг на друга, а нас сбить с толку! Все эти тени, наращенные ресницы, увеличенная грудь… Вам надо учиться видеть насквозь, как рентген, а не хватать всех девушек, кто похож на плохо распечатанную фотографию! И вообще, что вы забыли в участке? Марш на дежурство!

Полицейские, отдав честь, повернулись и, недовольно переглядываясь, вышли, а Джейк повернулся к Веро, тихо пробиравшейся к выходу.

— Мадмуазель, прошу, — он выразительно посмотрел на дверь своего кабинета. Обречено вздохнув, девушка подчинилась. Леманн вошел следом, тщательно запер дверь и сел за свой массивный стол, покрытый потрескавшийся от времени кожей.

— Садитесь, — он строго взглянул на нее, Вероника кивнула и села на стул для посетителей.

— Ну просто как в старые добрые времена, — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали, и получилась жалкая гримаса, — Джейк, я должна поблагодарить вас…

— Мадмуазель Амстел, — голос начальника отдела был очень серьезен, — Я всегда считался другом семьи и помогал вам выйти из переделок. Но это были обычные студенческие шалости и штрафы за превышение скорости, а сейчас… Мой отец преданно служил вашему деду, и лишь из уважения к ним двоим я сейчас дал неоправданный разнос своим людям! Послушайте, во что вы ввязались?

— Ох, если бы я только знала, — от этого отеческого нагоняя глаза противно защипало. Она вдруг поняла, что последние сутки жила просто в диком напряжении. Леманн, видимо, тоже понял это, потому что из скрытого за панелью шкафа достал бутылку рома и два бокала.

— Расскажете?

— Нет, — она глотнула ром, стремясь успокоиться, — Прежде всего, мне необходимо самой разобраться во всем.

— Я могу помочь? — как и все Леманны, на протяжении веков Джейк был предан герцогу Амстелу и его семье. Старший сын, он предпочел служение закону, когда его брат продолжил семейную традицию. Веро хотела было отказаться, но вовремя опомнилась:

— Скажите, что вам известно о фон Эйсенах?

— Помимо того, что ваша бабушка дружила с женой князя? — он непонимающе посмотрел на нее, — В общем-то, немного. Общеизвестные факты: лет двести назад при помощи Амстелов нынешнего князя пытались осудить на Совете. Его спасла девица, ставшая затем его женой, как там: «коль невинная дева возжелает…»

— «Коль дева будет непорочна, любить виновного не сможет, и чистота ее объятий ему послужит оправданием!» — машинально отозвалась Веро, процитировав текст старинного закона драконов. Джейк кивнул и продолжил:

— Ваша бабушка дружила с Матильдой фон Эйсен до самой смерти последней, говорят, именно они сломали вражду двух кланов, хотя мой отец упоминал при мне историю о выверне… Кажется, Ричард фон Эйсен застрелил ее. У Матильды и Ричарда было два сына. В свое время поговаривали, что кланы породнятся через брак, но этого не произошло. Старший так и не женился, он погиб на войне, титул отошел младшему, но тот отказался, мотивируя тем, что не готов, и наследником был признан внук, Дерек фон Эйсен.

— Это все?

— Вы хотите узнать больше о кланах или о самом Дереке фон Эйсене? — усмехнулся Леманн, — Он — темная лошадка. Родился в начале прошлого века, детство провел в семейном замке, получил домашнее образование, затем он поступил в университет. Один из лучших на курсе. Воевал. Судя по тому, что информация засекречена, служил в разведке, а судя по тому, как, — на высоких должностях. Затем исполнял дипломатические поручения, данные тоже засекречены. Остальное вам известно. На сегодняшний момент он находится в розыске по обвинению в убийстве и подстрекательстве, против него свидетельствует Грегори Иво, младший сын графа Иво.

— Который может обернуться лишь змеей, — пробормотала Веро и кивнула, заметив удивленный взгляд Леманна, — Да, вы не знали?

— Нет, — он нахмурился, — Это очень серьезное заявление! Ведь если он может обернуться лишь змеей, то этот факт должен быть отражен в его досье.

Он протянул руку, щелкнул несколько клавиш на компьютере и вчитался в экран, — Странно, здесь нет ни слова об этом. Вы уверены?

Девушка собиралась кивнуть и вдруг задумалась: ведь даже то, что Грег удрал, выскользнув из веревок, она знала лишь со слов Дерека. Это он выходил проверить, как там Грег… Что же касается паркинга, то он мог принять антидот. Такой же, какой ей давал Дерек… Голова закружилась. Наверное, она побледнела, потому что Леманн, бросив на нее пристальный взгляд, достал телефон:

— Я позвоню вашему дяде!

Все еще пытаясь взять себя в руки, Веро покачала головой:

— Телефон Эдварда, скорее всего, на прослушке. Лучше позвонить Лео Танкреду. Это мой адвокат. У него есть договор, и я всегда имею право позвонить ему.

— Умно, — Джейк уважительно посмотрел на нее и протянул гаджет, — Тогда звоните сами. Телефон помните?

Девушка кивнула и набрала номер. Лео ответил буквально сразу.

— Лео, это я, — она заметила, что голос подрагивает от напряжения, — Можешь приехать и забрать меня?

— Где ты? — не понял Лео.

— Где обычно! Помнишь, когда я на спор на мотоцикле перепрыгнула три машины?

— Поздравляю! Я правильно понял, что у тебя сегодня вечер воспоминаний о студенческих годах? — саркастически отозвался он, — Скоро буду.

Протянув телефон его владельцу, Веро устало откинулась на спинку стула. К чести Леманна, он не стал больше расспрашивать ее, лишь подлил в бокал рома и перевел разговор на общих знакомых. Думая о своем, Веро отвечала односложно. Наконец, не выдержав, она вымученно улыбнулась:

— Простите, Джейк, я сегодня отвратительная собеседница.

Леманн покачал головой и собирался вежливо ответить, когда замер, в изумлении взирая на распахнувшуюся дверь. Его глаза полезли из орбит, а рот приоткрылся. Веро повернулась, и если бы не была такой усталой, то рассмеялась бы. В дверях стоял Лео Танкред. После их встречи он не терял времени даром и, судя по всему, поехал развлекаться в свой клуб.

Во всяком случае темно-синий пиджак был с клубной эмблемой, вышитой на кармане золотыми нитями. Белоснежная рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, галстук отсутствовал. Стройные мускулистые ноги Лео обтягивали узкие брюки цвета фуксии. Кеды из темной джинсовой ткани с разноцветными шнурками и солнцезащитные очки с голубыми стеклами завершали наряд.

— Привет, красавица! — глумливо усмехнулся он, жуя жвачку, — Давно не виделись!

Веро, привыкшая к Лео за годы их дружбы и совершенно не впечатлённая его видом, перевела выразительный взгляд на фигуру своего кузена, маячившего за спиной у Лео:

— Я могу спросить, что здесь делает Бертран?

Лео пожал плечами:

— Это лучшее, что я мог придумать в данной ситуации.

— Бертран, — Джейк, опомнившись, встал и одернул форменную рубашку, — Рад, что вы здесь.

Последние слова он сказал очень искренне, все еще поглядывая на столь поразившие его брюки.

— Джейк, — тот пожал протянутую руку, — Спасибо, что вмешались.

— И почему я чувствую себя провинившимся подростком? — фыркнула Веро. Кузен усмехнулся:

— Что, воспоминания не слишком приятны?

— Представь себе! — огрызнулась она, — Зачем ты пришел?

— Ты предпочитаешь ночевать в полицейском участке? Или сразу поедем в Цитадель? — язвительно осведомился он, — Леманн, мне надо что-то подписать?

— Пока нет. Я не оформлял протокол.

— Спасибо, — Бертран вздохнул и посмотрел на кузину, — Пойдем?

Она демонстративно скрестила руки на груди:

— Прости, но я никуда с тобой не пойду!

— Тогда проведешь ночь в участке, а уж утром тебя под охраной отправят в Цитадель, ожидать в тюрьме заседания Совета, которое будет ох как не скоро, учитывая, что князь фон Эйсен находится в больнице, — Лео присел на край стола и забарабанил пальцами по столешнице. — А поскольку твое дело под юрисдикцией Совета Пятерых, то поправки к законам не действуют и внесение залога невозможно.

— Лео, ты полагаешь, что я вот так могу взять и выйти с Берти из участка? Думаешь, за ним не следят?

— Я знаю, что за ним следят — усмехнулся адвокат, — Я засек минимум двоих.

— Трое, — поправил его Бертран, — Один был на мотоцикле.

— И как мы собираемся их убрать? — язвительно поинтересовалась Веро.

— Никак, — Бертран пожал плечами, — Мало ли зачем я приезжал с другом в полицейский участок. Особенно если кузина пропала, а друг — адвокат.

Девушка недоуменно посмотрела на него, и Лео, заметив, что она начинает злиться, терпеливо пояснил:

— Мы с тобой почти одного роста, и если я отдам тебе свою одежду, то никто ничего и не заметит.

— Лео? Ты поэтому надел весь этот ужас? — ахнула девушка. Адвокат весело кивнул:

— Это, дорогая, не ужас, а последний писк моды!

— Скорее, её предсмертный хрип, — пробормотал Леманн, — Хотя это, скорее всего, сработает. Вид очень яркий, маловероятно, что кто-нибудь обратил внимание на лицо. Господин Танкред, вам нужно что-нибудь из одежды?

— Нет, спасибо, я захватил с собой сменный комплект, — Лео помахал портфелем, — Где здесь можно переодеться?

Чуть позже Веро в обвисших на бедрах, совершенно неудобных мужских брюках и явно широком для нее пиджаке в сопровождении Бертрана вышла из полицейского участка. Танкред, уже в желтых канареечных джинсах и салатовой рубашке навыпуск, остался развлекать Леманна, взиравшего на него с благоговейным ужасом.

— Как там дядя? — устало спросила Веро, садясь в спортивный седан кузена, небрежно припаркованный на разметке «только для полиции». В машине было прохладно и приятно пахло кожей. Бертран сел за руль и включил зажигание.

— Зол, как… голодный дракон! — он вырулил на дорогу и вздохнул, косясь на девушку, — За неимением девственницы на растерзание, вызвал меня и отчитал, как мальчишку, что я до сих пор бью баклуши и не смог найти себе занятие. Приводил в пример тебя, потом разъярился еще больше, вспомнив о последних событиях, и велел уйти прочь. Что я и сделал!

Он бросил обеспокоенный взгляд в зеркало, затем, подгазовав, промчался почти на красный, резко свернул налево, вызвав возмущенные сигналы клаксонов других машин. Автомобиль шел очень резко, постоянно перестраиваясь из ряда в ряд. Веро невольно схватилась за ручку двери:

— Ради бога, Берти, так мы попадем в аварию!

— Не волнуйся! Я все-таки не первый год за рулем! — он лихо подрезал чинно ползущий седан. Девушка откинулась на сидение.

Он проехал еще квартал, затем свернул в темный переулок. В свете фар показался маленький потрепанный седан с разбитым габаритным огнем. Бертран припарковался рядом с ним и распахнул дверь машины:

— Пойдем.

— Куда? — девушка недоуменно посмотрела на него.

— Пора избавиться от предметов роскоши и начать вести жизнь скромных обывателей, — Бертран открыл ее дверцу, — У нас мало времени.

— Куда мы едем? — Веро невольно насторожилась, она впервые видела кузена таким решительным.

— Лед и пламя, Ника! — раздраженно выругался Бертран, — Ты можешь просто сесть в эту чертову машину?

Сопротивляться или выяснять отношения было глупо, и, пожав плечами, она подчинилась. Кузен сел за руль, вновь резко дал по газам, пронесся по переулку и вклинился в поток.

— Можешь пока переодеться, одежда на заднем сидении. Надеюсь, я попал в размер, — он говорил слишком резко. Гадая о причинах его настроения, девушка повернулась и заметила большой полиэтиленовый пакет из супермаркета. С трудом стащив брюки Лео, она натянула на себя дешевые джинсы, оказавшиеся на два размера больше. Бросив оскорбленный взгляд на кузена, она сверила маркировку на футболке. Судя по всему, Берти покупал ее в отделе для подростков, поэтому Веро предпочла остаться в рубашке Танкреда, несмотря на приторный запах мужского парфюма, которым был пропитан хлопок. Пиджак она просто сняла и положила на заднее сиденье и вновь посмотрела в окно. Старинные дома сменились обычными безликими домами-коробками, улицы стали гораздо шире.

— Куда мы едем? — тихо спросила Веро. Берти зло усмехнулся:

— Пусть это для тебя останется секретом, — он явно злился и говорил сквозь сжатые зубы. Не находя в себе сил выяснять что-либо, девушка отвернулась к окну. Проехав несколько кварталов, их автомобиль свернул на небольшую улочку, вдоль которой стояли крохотные домики. Сделав пару кругов, Берти въехал в гараж одного из таких домиков и заглушил мотор.

— Пойдем, — не дожидаясь ответа, он взял с заднего сидения второй пакет, с продуктами, вышел из машины и направился к двери, ведущей из гаража в дом, предоставив своей кузине самой решать, хочет ли она присоединиться. Веро с трудом вышла из машины и обреченно прошла следом. Вспомнив о манерах, Бертран все-таки подождал ее в коридоре и демонстративно распахнул перед ней одну из дверей. Одарив его мрачным взглядом, девушка шагнула за порог в темноту. Горький запах табачного дыма заставил ее поморщиться. Мужчина, стоящий в темноте у окна, обернулся и торопливо потушил сигарету.

— Вот, нашлась, — саркастически бросил Бертран, включая свет и рассматривая дым, все еще витавший в комнате, — Лед и пламя, Дерек! Здесь все пропахло табаком! Похоже, ты курил, не переставая!

Дерек его не слушал. Стремительным шагом он подошел к замершей у порога девушке и молча обнял, прижав к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Затем он чуть отстранился:

— Все в порядке?

Она вдруг почувствовала, что не может сказать ни слова. Запоздалая дрожь — реакция на события последнего дня — охватила все тело. Веро безвольно прислонилась к обнимавшему ее мужчине, уткнувшись лбом в его плечо. Сейчас, когда он был рядом, все предположения Лео казались несусветной глупостью. Он усадил ее на стул и заварил чай прямо в чашке, щедро насыпав сахара и плеснув от души рому.

— Держи, — Дерек вложил чашку ей в руки, — Выпей.

— Не надо, — пробормотала она, чувствуя, что зубы стучат друг о друга. Но он настаивал, и ей пришлось сделать несколько глотков. Тепло пробежалось по телу, расслабляя напряженные мышцы.

— Так лучше? — синие глаза внимательно всматривались в ее лицо.

— Да, спасибо, — Веро поставила чашку на стол. Только сейчас она поняла, что они находились на кухне. Это была одна из тех кухонь, которыми так пестрят глянцевые журналы: блестящая, с лакированными фасадами и дешевой столешницей, оклеенной под мрамор. Стол и стулья, на одном из которых сидела девушка, были куплены в магазине готовой мебели, как и терракотовые жалюзи, оставлявшие с двух сторон щели на окнах. Такого же цвета линолеум лежал на полу. Девушка озадаченно посмотрела на Бертрана, раскладывавшего продукты:

— Чей это дом?

— Мой, — тот говорил очень сухо, — Вернее, моей матери. Она получила его в наследство, и я убедил не продавать, поскольку земля в этом районе растет в цене.

Вероника внимательно посмотрела на него. Кузен выглядел каким-то… она нахмурилась, подбирая слово, на ум пришло лишь «сокрушенным», словно потерпел поражение. Впервые ей подумалось, что он все-таки испытывал к ней чувства. Это были, скорее, теплая привязанность и убеждение, что рано или поздно они поженятся. Не видя соперников, он действовал так, как удобно ему самому, не обращая внимания на ее чувства. Но даже теперь ей было бы больно терять его.

Она перевела взгляд с него на Дерека, все стоявшего рядом. Совершенно правильно поняв невысказанную просьбу, он кивнул головой и вышел, оставляя её с Бертраном наедине. Кузен стоял, засунув руки в карманы, холодный и неприступный.

— Это нечестно с твоей стороны, Берти, — тихо сказала Веро, — Я ждала слишком долго.

Она смотрела ему прямо в глаза, и он первый отвел взгляд, признавая её правоту. В эту самую минуту ей пришло в голову, что его злость, скорее, оттого, что он проиграл, а не от ее выбора. Единственный ребенок, он был просто избалован и считал, что кузина всегда его будет ждать. Наверное, так бы оно и было, если бы не Дерек. Вероника искренне надеялась, что, когда кузен смирится, их отношения вновь смогут стать дружескими. Похоже, Бертран думал о том же: тряхнув головой, он подошел и провел рукой по ее щеке:

— Наверное, я сам виноват, малышка, слишком уж был уверен… Чертов фон Эйсен! — испытывая неловкость оттого, что он должен давать объяснения, Бертран взглянул в щель между жалюзи, — А вот и твой приятель, Танкред. Господи, что подумают друзья, если увидят меня рядом с ним на его мотоцикле?

— Что у тебя проблемы с законом? — подсказала Веро, — А Лео — один из лучших!

— И слухи, чем я с ним расплатился, будут смаковаться за моей спиной еще очень долго… — он поцеловал девушку в щеку, — Надеюсь, ты будешь блюсти семейную честь Амстелов и не поддашься сразу обаянию этого удачливого пройдохи?

— Постараюсь, — она улыбнулась, — Будь осторожен, Лео гоняет, как сущий дьявол.

— Бертран, Танкред подъехал, — Дерек вошел в комнату. Веро заметила, что он был напряжен.

— Да, видел, — мрачно откликнулся Берти, — Мне пора, не стоит будоражить соседей.

— Спасибо, — Дерек протянул ему руку. Немного поколебавшись, тот пожал ее и вышел, даже не посмотрев на кузину. Фон Эйсен подошел и сел рядом. Веро старательно размешивала чай в чашке, избегая его взгляда. Он мягко положил свою руку поверх ее. Девушка вздохнула и подняла голову. Сейчас, когда волосы были темными, ее бледность и круги под глазами были особенно заметны.

— Устала? — спросил он. Она покачала головой:

— Нет… то есть… Наверное…

— Спальни на втором этаже, — он поднялся. Веро послушно встала и поплелась вслед за Дереком вверх по лестнице. Снова безликий белый коридор и две двери рядом.

— Выбирай, — мужчина мотнул головой в их сторону, — Спальни абсолютно одинаковые. Ванная комната находится между ними.

Девушка кивнула и протянула руку к одной из коричневых дверей. Спальня была такой же невыразительной, как и все остальное. Светлые стены, темный ламинат на полу, синие шторы. Но кровать была явно дорогой: с кованым изголовьем, большая, с удобным матрасом. Веро рухнула на нее, не раздеваясь.

Сон все не шел. Теперь, когда рядом никого не было, сомнения вновь охватили её. Она долго перекатывалась с боку на бок, стараясь прогнать их. Стены в доме были тонкие, и она слышала, как Дерек ходит по комнате, затем как шумит вода в душе. Наконец, раздался скрип кровати. Затем наступила тишина. За окном то и дело раздавался шум машин, заставлявший вздрагивать и открывать глаза, сквозь щель в шторах пробивались желтые лучи фар. Они скользили по потолку и пропадали, когда автомобиль проезжал мимо. В тревожной полудреме девушка услышала, как одна из машин остановилась совсем рядом с домом. Раздались хлопанье дверей и голоса. Девушка подскочила и аккуратно выглянула в окно — как раз, чтобы увидеть отъезжающее от соседнего дома такси. В дверь постучали, не дожидаясь ответа, Дерек вошел в комнату, неся с собой бутылку рома и два бокала.

— Не спится? — он поставил все на комод и включил ночник. Веро села на кровать и кивнула на ром:

— Средство на все случаи жизни, верно?

— Нет. На все случаи жизни — это коньяк, а ром — всего лишь слабая замена, — он улыбнулся и протянул ей бокал. Хотя никто из Амстелов со мной не согласится, верно?

— Верно, — кивнула девушка и, чуть поколебавшись, спросила, — Почему ты оказался здесь, в доме Бертрана?

Прежде, чем ответить, он прошелся по комнате, затем сказал, тщательно подбирая слова:

— У нас с Конрадом был договор: в случае неприятностей встречаться в заброшенном доме в заводском районе. Знаешь, там в конце улицы стоит заколоченный особняк? Когда я гм… внезапно вылетел из окна, то мне ничего не оставалось, кроме как направиться туда. Конрад появился ближе к вечеру. Берти отыскал его и сказал, что готов помочь. Это было неплохой идеей — его вряд ли кто-то бы заподозрил. Тогда я еще не знал, что на тебя тоже есть приказ.

— Да, он появился вовремя… — она вдруг осеклась, — Лед и пламя, Дерек… Он же все время появлялся вовремя…

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился тот. Веро на секунду закрыла глаза, пытаясь спрятаться, словно маленький ребенок:

— Бертран всегда появлялся вовремя. Он задержался на охоте, затем приехал, когда Грег напал на меня… и не сказал ничего Эдварду… И в нем течет кровь высшего дракона…

Нахмурившись, Дерек внимательно посмотрел на нее:

— Полагаешь, он стоит за всем этим? Зачем?

— Я не знаю, — последние слова она прошептала со слезами, — Ей было больно сознавать, что ее кузен был способен на такое. Дерек понял это. Он присел рядом и обнял девушку, прижимая ее к себе:

— Ты просто устала. Бертран не способен на такое, поверь мне. Мы четыре года провели с ним бок о бок. Подозревать его — все равно что подозревать меня… — он осекся, внимательно посмотрев на сконфуженную Веро, — Понятно… И кто подал тебе эту гениальную идею?

— Лео… — впервые в жизни, она не знала, куда деваться от стыда. Мысль о том, что даже на четверть часа она поверила Танкреду, обжигала. Вероника чувствовала, как каменеют мышцы Дерека, как он отстраняется от нее:

— И что же подвигло тебя передумать? Или ты не передумала?

— Я… — она посмотрела на него, отмечая и плотно сжатые губы, и мгновенно сузившиеся глаза. Врать не имело смыла, и она сказала прямо, — Я просто увидела тебя… и вдруг поняла, что ты не можешь сотворить такое… кто угодно, но не ты.

Синие глаза тотчас вспыхнули ярким огнем. Дерек подхватил ее, прижимая к себе.

— Спасибо, — выдохнул он, склоняясь над ней и целуя в приоткрытые губы. Веро не сопротивлялась. Наоборот, она сама потянулась навстречу, ища этой близости. Его поцелуи становились более настойчивыми, и Веро откинулась на кровать, увлекая мужчину за собой.

— Ты уверена? — прошептал он, не в силах говорить, она лишь кивнула головой, полностью растворяясь в его страсти. Это было сродни полету. Все те же щемящие чувства, легкость, подхватывающая разгоряченное тело. Сильные руки обнимали ее, почти сводя с ума, мягкие губы скользили по коже, заставляя стонать от наслаждения. В этот момент Вероника не принадлежала самой себе, растворяясь в мужчине, сжимавшем ее в своих объятиях. Он вдруг отстранился, и она сама прильнула к нему, словно моля завершить начатое. Она действительно желала его. Ожидание сменилось наслаждением, накатывающим на нее, точно волны прилива… она выгнулась, полностью отдаваясь страсти, бушующей в нем.

Потом они долго лежали рядом, с трудом переводя дыхание, перешептываясь в ночи, будто они совершили какое-то преступление. Сон сморил их лишь под утро.