Глава 9

Мария – Я не Тильда и ты должен немедленно меня отпустить! – мужчина, что уже развернулся подтягивать какие-то ремни на лошади, медленно повернулся ко мне. В его глазах стояло неверие и он обвёл меня внимательным, изучающим взглядом с ног до головы. Остановился на глазах, всматривался несколько долгих, мучительных секунд и хрипло ответил: – Тильда, что значат твои слова? Я не понимаю. Вот что ему ответить на это? Что? Сказать, что я другой человек, не его любимая и попала сюда из другого мира? И как он отреагирует на это? Даже если поверит, то что дальше? Не убьёт ли меня со злости, что из-за меня его любимая пропала? А как в этом мире вообще реагируют на такую ситуацию как у меня? Не сжигают ли на костре за ведьмовство или что-то жуткое ещё? Я ведь совсем ничего не знаю. Я настолько ушла в себя рассуждая о текущем положении, что не заметила как Соудер мне что-то говорил. – Тильда, Тильда… – он потряс меня за плечи и я словно очнулась от наваждения. – Любимая, что с тобой? И… была не была. – Соудер, я не Тильда. Я не твоя любимая. Я вообще другой человек. Понимаю, что это принять тяжело, но… – Что он с тобой сделал? – ужаснулся мужчина, отшатываясь от меня. – Он чудовище! Он сломал тебя… – Нет, это не так, – вступилась я за своего псевдо-мужа. – Так, Тильда. Так! Он свёл тебя с ума всего за день. Он… Я убью его! Боже! Что я наделала? Этому человеку, или кто он там, я не смогу ничего объяснить. Он уже всё сам решил и переубедить его просто невозможно. Я видела это по его нездоровому блеску в глазах. Да и как я ему докажу, что из другого мира? А нужно решать что-то срочно, пока он не решил что-то страшное за нас. Выбора не было и я сделала самое простое и одновременно самое жестокое по отношению к нему. – Я не люблю тебя, Соудер, – он резко замолчал и дёрнулся, словно мои слова ударили хлёсткой пощёчиной. – Я люблю своего мужа. А тебе нужно строить свою жизнь. Ты будешь счастлив без меня. Я тебе не нужна. Ты… – Только ты мне нужна, Тильда! Только ты! – он бросился ко мне, больно схватив за плечи. – Только ты! Я чувствовала, что у меня осталось всего несколько секунд на спасение. Он сейчас попросту скрутит меня и увезёт к той самой Бирюзовой роще, где нас ждёт его отряд. А там мне уже не спастись. Моя интуиция просто таки кричала, что мне нужно срочно вернуться к псевдо-мужу. Только он способен помочь мне и… меня тянет к нему. Так сильно, что любые прикосновения Соудера вызывали неприятие. – Я тебя вылечу. Я тебе помогу, Тильда. Ты вновь полюбишь меня! – услышала я жуткое подтверждение своим страхам. Лечить он меня собрался. Прости, Соудер. Выбора ты мне не оставил. Я со всего размаха, который мне был доступен в таком положении, ударила его… по тому месту, что являлось самым болезненным у всех мужчин. – А-а-ы-ы-ы-ы-ы, – взвыл Соудер и его руки отпустили меня, чтобы схватиться за… то, по чему я ударила. Не теряя больше ни секунды, понимая, что каждая являлась для меня решающей, побежала в обратную сторону так, как никогда ранее не бегала. Мне было всё равно, что я была босой и каждая веточка больно впивалась в кожу. Я знала одно, что если остановлюсь, то всё пропало. – Тильда-а-а-а! – раздался, разгоняя птиц с веток, грозный рык уязвлённого мужчины. Бежать! Бежать, не оглядываясь! На улице смеркалось неимоверно быстро. С каждым мгновением становилось всё темнее и темнее. Еще совсем немного и будет непроглядная тьма, что окутает собой весь лес. – Тильда-а-а! Стой! – раздалось уже гораздо ближе. Он нагонял. Неужели так быстро отошёл от удара и вот уже может скакать на лошади? Я не смогу убежать от него. Нужно срочно что-то придумывать. С неба упали первые капли дождя. Вот ведь! Всё назло! Или… Возможно, это моё спасение! Я остановилась, задыхаясь от долгого забега и осмотрелась вокруг. Моих следов в таких потёмках уже практически не видно. Ещё пара минут и с высоты роста лошади Соудер не сможет ничего рассмотреть. А скоро дождь или… я посмотрела на чёрное небо, ливень смоет остатки следов окончательно. Значит, нужно продержаться всего чуть-чуть. Нужно сойти с дорожки. Но я боялась, что тогда её не найду и совсем заблужусь в этом лесу. А насколько он большой, я не знала. Значит отходить далеко нельзя. Но что же делать? – Боже, – выдохнула я, увидев небольшой ручей в стороне, что тёк вдоль дорожки. Это и есть моё спасение. Я осторожно спускалась к нему, стараясь не нарваться на острые ветки или камни, чтобы не разодрать босые ноги. Но… – Тильда-а-а! – раздалось совсем уже близко и я испугавшись, дёрнулась. Оступилась и упала на спину, больно ударившись. А дальше… дальше кубарем покатилась к ручью. Ветки, земля, небо – всё смешалось воедино. Я обо что-то билась то плечом, то спиной, то ногой… Единственное, что я успела сделать, так это закрыть голову руками. Последний сильный удар пришёлся на живот и локти, вызывая от вспышки боли яркие пятна перед глазами. – Вот и приехала, – прохрипела я тихо. – Комфорт плюс, бл… блин. – Ти-ль-да-а-а, – истеричный голос Соудера отдалялся. Он не заметил, что я свернула и ускакал дальше. Вот я и спаслась. Почти… Осталось только собрать себя по кусочкам, справиться с болью и найти выход из леса. На осуществление моего плана ушло почти двадцать минут. Я дождалась, когда боль утихнет и станет терпимой, помыла руки в ледяном ручье, умылась и… полезла обратно. Спуск вышел хоть и болезненным, но быстрым, а вот подъём… я почти полчаса, цепляясь за ветки, выступающие корни, ползла по скользкой, влажной земле. Да, практически ползла, превратив свою, некогда белую рубашку, в нечто, чем даже пол мыть никто не стал бы. Жуть полнейшая. Представляю, что стало с моим лицом и волосами. Наверное, болотные чудища и то выглядели бы куда приличнее меня. Но моё “счастье” не было бы полным, если бы едва капающий дождик не сменился на полноценный ливень, как только я ступила на дорожку. – Проклятие! Чёртов Соудер! Чтоб ему пусто было! – ругалась я, пугая лесных, ночных жителей своими чертыханиями и проклятиями. Темнота стала совсем кромешной и я едва не сошла с дорожки несколько раз, уже плохо её различая. Но благо, что я так боялась потеряться, что проверяла постоянно правильно ли иду. Грязь стекала по лицу с запутавшихся волос, царапины и синяки болели, рубашку ещё порвала. Она открывала пупок и грязными лохмотьями свисала, превращая меня… в самую что ни на есть ведьму! – У-у-у! Соудер! Расцарапала бы тебе всё лицо, герой-любовник! Я не знаю, сколько так брела. Может час, может два, под проливным дождём, но моим мучениям пришёл конец. Лес резко начал редеть и сквозь кроны деревьев показались огни города. Ещё совсем немного и я спасена! От радости и облегчения, что не сгину в этом проклятом лесу, я побежала на огни, но… споткнулась и упала в лужу. В огромную лужу, чёрт побери! Приподнявшись, села в неё же и… заревела. Так обидно, что не было больше сил. Страх от пережитого за весь день, начиная от прыжка с башни и заканчивая тем, что я потеряюсь и умру в лесу, выливался горькими слезами. Мне было ужасно плохо. Ужасно! Но, вечно я так сидеть в… луже не могла и стерев слёзы, поднялась, чтобы уже найти хоть кого-то живого. Желательно не Соудера. Вот ему я точно не обрадуюсь. Лес быстро закончился и я уже почти дошла до первых улиц города, когда раздалось: – Стоять! Виктор Я места себе не находил. Вся стража была поднята по тревоге, все искали Тильду, но девушка как в воду канула. Не было её нигде, словно она вообще приснилась мне. Ни единого следа… Я пытался призвать магию истинности, она должна была работать и на расстоянии, но ничего не получалось и я продолжал, словно раненый зверь, носиться по городу и заглядывать в каждый, даже самый тёмный переулок. В сердце разрасталась какая-то необъяснимая пустота, настоящая Бездна, в которую меня затягивало с каждым мигом всё сильнее и сильнее. Чем дольше я искал свою жену, тем меньше сомневался в том что она действительно собиралась меня отравить. Злость вперемешку с болью приходилось скрывать от окружающих. Не хватало ещё, чтобы все вокруг узнали о том, что Тильда собиралась сделать. В конечном итоге, я не выдержал всей этой суеты, ушёл в беседку недалеко от фонтана на главной дворцовой площади, уселся на мягкие подушки, закинул ноги на стол и прикрыл глаза в желании хоть немного успокоиться, иначе могу натворить дел. В сознании снова и снова мелькали образы, воспоминания клубились роем. Я помнил её взгляд, её улыбку, чистоту и искренность. И упорно отказывался принимать всю горечь правды. Вздрогнул, услышав тихие шаги, повернулся на звук и увидел маму. Она несла в руках поднос с горячим чаем и выглядела, как и всегда, сдержанно и роскошно. – Как ты? – спросила, вручив мне чашку. – Нормально, – ответил и отвернулся, стараясь скрыть своё состояние. – Хочешь поговорить об этом? – Нет. – Виктор, прости меня. – За что, мама? – невольно нахмурился и заглянул матери в глаза. – Это я выбрала тебе такую жену. И я виновата в том, что она посмела на тебя покушаться. – Не говори ерунды. Ты тут ни при чём и её вина всё ещё не доказана, – покачал головой, пытаясь теперь не только успокоиться сам, но ещё и успокоить мать. – Ну, вот какие ещё доказательства тебе нужны? – она даже слегка повысила голос, чего не делала никогда прежде. – Мне нужно, чтобы она признала свою вину. Я почувствую: лжёт она или нет, а пока её не нашли, даже думать об этом не хочу. Успокойся, мама, – притянул её к себе и крепко обнял. – Всё будет хорошо, главное, чтобы с ней ничего не случилось. – А если не будет? – Тогда придётся взять в руки лопату и врезать этому всему по голове, и тогда всё точно станет хорошо! – улыбнулся и поцеловал её в макушку. Всё-таки женщины имеют какой-то невероятный талант раздувать всё до невообразимых размеров. – Ты неисправим! – возмущенно воскликнула мама и едва ощутимо стукнула меня кулаком в плечо. – И этим я пошел в тебя, – тут же вернул ей колкость. Матушка покачала головой и отстранилась, а я заметил двоих стражников, которые шли к нам и что-то тащили. Встал, собираясь выйти к ним на встречу, но остановился в проходе, не понимая кого они ведут под конвоем. Взлохмаченное, с торчащими ветками и листьями из копны серо-чёрных волос, в разорванных тряпках, что свисали кусками, покрытое грязью… чудище болотное. И это чудовище мне кого-то напоминало. А когда я с ужасом признал в этом нечто свою жену, то едва не открыл рот, словно простолюдин, от шока. Раздался звон разбившегося стекла. Перевёл взгляд на императрицу, на которую было больно смотреть. Женщина, супруга императора, сейчас была в ещё большем шоке, чем я. Бледное, вытянувшееся лицо я видел впервые у своей матери. Она в ужасе смотрела на мою жену, даже не среагировав на разбившуюся чашку, что осколками лежала у её ног. Императрице потребовалось несколько десятков секунд на то, чтобы взять себя в руки и немного осипшим, но полным презрения, голосом спросить: – Что это за мерзость?! – Я не мерзость, а вполне себе живой человек. Испачкать одежду может каждый, а вы пятнаете свою честь, оскорбляя других, – ответила Тильда, гордо подняв голову. Это было не совсем на неё похоже, но вполне достойно, в сложившейся ситуации. Мама сделала шаг вперёд и замахнулась, чтобы ударить Тильду, но я успел перехватить её запястье. Я понимал чувства родительницы, её желание устранить ту, что может быть замешана в попытке отравить меня, но… не мог этого позволить. – В камеру ее! – приказала императрица, смерив меня гневным взглядом. – Отпустите её и можете быть свободны. Заодно отмените поиски, – вернув маме взгляд, приказал стражникам. – Спасибо, – моя жена поежилась от холода, а я обратил внимание, что она стоит босая. К тому же, промокшая до нитки. Снял с себя плащ, закутал её, занёс в беседку, усадил на подушки и вручил в руки чашку чая, который принесла мама. – Где ты была? Я ведь просил никуда не уходить, – как бы я ни старался дышать ровно, голос всё равно прогремел в ночной тиши, словно раскат грома. – Гуляла, неужели не видно? – в тон мне ответила Тильда. В ее глазах читался страх, вперемешку с усталостью и обреченностью, словно у смертника, но сдаваться так просто она явно не собиралась. – Да что ты церемонишься с этой… – снова влезла в разговор разъярённая императрица, желая вновь оскорбить Тильду, но сдержалась. – Мама, спасибо, что пришла. Рад был тебя видеть, спокойной ночи! – ответил ей и под разгневанным взглядом добавил: – Я сам разберусь со своей женой. Не переживай. Она фыркнула, развернулась и ушла, звонко цокая каблуками по ровной мостовой. Медленно повернулся к своей жене, едва пригубившей чай, вздохнул и уселся напротив, давая ей время хоть немного прийти в себя. Спустя пару минут достал тот самый злосчастный перстень и положил на стол, наблюдая за реакцией. В свете масляной лампы перепачканное лицо Тильды сейчас выглядело особенно несчастным. Где-то в сердце кольнуло осознание того, что ей определенно знакома эта вещица, а значит мать с отцом правы…