Глава 31

— Ты издеваешься? — возмущенно выпаливаю я.

— Думаешь, я в восторге? Ошибаешься, Дерби. У меня приказ — глаз с тебя не спускать и контролировать каждый твой шаг. Мне проще это сделать, когда ты находишься в зоне видимости. Так что поднимай свой зад и топай в постель. Возражения не принимаются. Понятно объяснил?

— Нет, не понятно! Я здесь не останусь даже под страхом смерти, — тряхнув головой, резко поднимаюсь со стула и демонстративно развернувшись, направляюсь к двери, через которую вошла в этот чертов модуль.

— Ты не выйдешь отсюда, пока я не сниму блокировку, — раздается за спиной насмешливый голос Харпера, наблюдающего за тем, как я тщетно пытаюсь открыть дверь. Да кто бы сомневался! — Дерби, не трать свое и мое время. Его и так осталось слишком мало, чтобы нормально отдохнуть. Ложись спать.

— Я не могу здесь спать! Тут всего одна кровать! — последний раз царапнув ногтями по металлическому полотну, я, дрожа от ярости, поворачиваюсь к нему лицом. — Выпусти меня. Немедленно. Ты не имеешь права принуждать…

— К чему, твою мать? — раздраженно бросает Харпер, поднимаясь на ноги. На его лице появляется знакомое бескомпромиссное выражение. — Ты что себе придумала, девочка?

— Ничего, — заливаясь краской, шиплю я. — Просто хочу уйти.

— Нет, — звучит резкий категоричный ответ. — С этой минуты ты ни на шаг от меня не отойдешь. Если понадобится — и душ будем вместе принимать, — последней фразой он окончательно меня добивает, и самое ужасное в сложившейся ситуации — Харпер не шутит и не изменит решение, что бы я сейчас не сказала. Возмущаться и требовать бессмысленно. Любые мои доводы и аргументы для него пустой звук. Ладно, попробуем договориться.

— Сам подумай, куда я денусь из этого карцера?

— Забыла, что случилось в «Аргусе»? — шагнув, в мою сторону, вкрадчиво уточняет майор. — Или напомнить, что ты выжила только благодаря профессиональным действиям лейтенанта Эванса?

Тут он безусловно прав. База казалась надежной крепостью, черт, таковой она и была, пока эти твари не пробили многоуровневые ограждения и не прорвались внутрь.

— Если мы и погибнем, Дерби, то вместе и одновременно, — приблизившись вплотную, произносит Харпер, парализуя меня своим подавляющим жестким взглядом. — Так что смирись и не спорь с командиром.

— Ты понимаешь, как это будет выглядеть со стороны? — поморщившись, выдыхаю я. — Если я останусь здесь? С тобой? Как ко мне будут относиться после этого?

— Тебе не плевать? Думаешь, кому-то есть дело до того, где ты была и с кем?

— Ты не понимаешь, — качнув головой, я отталкиваю его массивную тушу ладонями, и он на удивление легко поддается, позволяя проскользнуть за свою широкую спину. Конечно, я не скажу ему, что среди инициаров есть человек, которому не все равно. И Шон абсолютно точно подумает на то самое… Особенно после истории с Теоной, которая бегала за утешительным сексом к Эвансу. Эта мысль ядовитой иглой на долю секунду впивается в сердце, но так же быстро отпускает. Оправдываться ни перед кем я не хочу и не собираюсь. Сейчас перед нами стоит задача куда более важная, чем возможные личные обиды и ревность. Мы должны выбраться из этого ада. Любой ценой. Харпер служит на Полигоне много лет, руководил огромных количеством боевых операций на территории, захваченной мутантами, и до сих пор жив. Отсюда напрашивается резонный вывод — если кто-то и может вытащить нас в безопасное место, то только он.

— Куда уж мне. Я же тупой чёрствый майор, — ухмыляется Харпер за моей спиной.

— Ты читаешь мои мысли? — парирую я, даже не подумав возразить.

— Они написаны на твоем лице, принцесса.

— Сейчас ты сморишь на мой затылок. И для тебя — инициар Дерби, — раздраженно фыркнув, я на ватных ногах приближаюсь к кровати. Утешаю себя тем, что ее размеров вполне хватит на двоих. А если лечь на самый край, то, вообще, можно представить, что рядом никого нет. Вряд ли майор настолько отбитый на голову, чтобы распускать руки и другие части своего бесспорно шикарного тела, хотя, кто его знает… Приказ приказом, а что у него в башке на самом деле — известно только ему.

Тяжело вздохнув, откидываю в сторону покрывало бежевого цвета и край толстого одеяла. В нос ударяет запах дешёвого порошка и сырости. Сомневаюсь, что постельное бельё застелили прямо перед моим приходом. Горничных тут нет, а Харпер и пальцем бы не пошевелил ради моего комфорта. Скорее всего, бельё не меняли годами, но визуально оно кажется достаточно чистым. И на этом спасибо.

Сняв тяжелые ботинки, забираюсь в кровать и, сдвинувшись на край, накрываюсь одеялом до самого носа. Запашок, конечно, так себе, но после общих казарм Полигона, я стала гораздо терпимее к таким вещам. Застыв на месте и полностью обратившись в слух, напряжённо ловлю каждый звук. Выпитый алкоголь согревает изнутри и немного притупляет нервозность, но полностью расслабиться не выходит. Как можно уснуть в подобных условиях? Это же форменное издевательство.

Судя по приближающимся шагам, Харпер решил не тянуть кота за хвост и тоже завалиться спать. С другой стороны кровати раздается подозрительный шорох одежды. Он, блин, раздеться, что ли решил? Только этого мне не хватало. Я и так на взводе: тронь и взорвусь.

— Спи. Никто тебя не тронет, — словно подсмотрев мои мысли, глухо бросает майор.

В следующее мгновение матрас под ним прогибается, край общего одеяла приподнимается, запуская поток холодного воздуха. По позвоночнику пробегает нервный озноб, мурашками рассыпаясь по коже, а затем меня обдает волной тепла, исходящего от развалившегося рядом мужского тела. В отличие от меня Харпер и не подумал ютиться на краю, а занял почетное центральное место.

— Может, покрывалом укроешься? — недовольно ворчу я. — Или хотя бы отодвинешься подальше?

— Может, ты заткнешься, Дерби? У меня от тебя башка трещит, — раздраженно доносится с соседней подушки.

Говнюк. Как же он меня бесит! Прикусив губу, с трудом сдерживаюсь от язвительного ответа, крутящегося на языке. Шумно и агрессивно выдохнув, накрываюсь с головой. В ноздри ударяет незнакомый аромат, пробивающийся сквозь затхлую вонь отсыревшего постельного белья. Мускусный, тяжелый, но неожиданно приятный и обволакивающий, вызывающий странное волнение в груди и разливающийся жар внизу живота. Черт, только этого мне не хватало для полного «счастья». С ума сойти, мне, что, нравится, как он пахнет? Это же Харпер, Ари. Безжалостная машина для убийств. Даже не смей всерьёз на этом зацикливаться! Гони прочь бесстыжие мысли. Думай о Шоне…. О Шоне!

Зажмурившись, я пытаюсь воссоздать в памяти лицо Ховарда и наш недавний поцелуй; нежность и тепло, что я испытала рядом с ним, но перед внутренним взором, как назло, всплывает улыбающаяся физиономия с искрящейся насмешкой в изумрудных глазах.

Нет, я так точно не усну. Нужно срочно отвлечься… Вспомнив, что собиралась выпытать у Харпера ценную информацию, решительно стягиваю с головы одеяло и оказываюсь в кромешной мгле. Черт, час от часу не легче. Еще и свет погасил!

— Спи, я сказал, — угрожающе бросает мой вынужденный сосед по кровати.

— Один вопрос, — тихо прошу я, приподнимаясь на локтях. — Пожалуйста.

Ответа приходится ждать долго. Слишком долго. В голове зреет опасение, что молчание и есть ответ. Просто он поленился его озвучить. Повернув голову, пытаюсь рассмотреть силуэт растянувшегося рядом мужчины и мне это почти удается. Он лежит на спине, до пояса скрытый одеялом, одна рука расслабленно вытянута вдоль тела, вторая закинута под подушку. Дыхание спокойное и ровное, но вроде не спит. Тогда какого черта, не отвечает? И куда, черт подери, делась моя кошачья способность видеть в темноте, когда она так нужна? Как вообще работает механизм ее активации?

— Мутанты… те, что прорвались на базу… Я обратила внимание, что они отличались от того, который атаковал нас в лесу, — решаюсь снова заговорить, невольно отмечая, что в густом мраке и на фоне светлого белья Харпер выглядит еще больше и темнее. Значит, одежду он все-таки не снял. Черт, почему меня это вообще волнует?

— В чем заключается вопрос? — услышав его низкий, чуть хрипловатый голос, я даже вздрагиваю от неожиданности.

— Во время занятий доктор Грант подробно описала отличительные особенности этих тварей, — продолжаю, пытаясь четко сформулировать свою мысль. — Мы даже тест сдавали. Поэтому я уверена, что «Аргус» атаковали «велоксы» и «карнисы». Третьего вида среди них не было.

— Нам сказочно повезло, что их там не было, иначе ты сейчас не зудела бы мне на ухо, а переваривалась в желудке какого-нибудь мутанта. А может, и не у одного, — не скрывая раздражения, отзывается Харпер. — Еще раз — в чем заключается вопрос, Дерби?

— Также доктор Грант говорила, что, возможно, третий вид управляет первыми двумя. В смысле, как вы управляете бойцами. Координируете их, отдаете приказы, ставите задачи. Так и они, эти «коллективусы», направляют полчища своих солдат на выполнение определенных целей.

— Это не вопрос, — потеряв терпение рявкает майор, приподнимаясь на подушках. В темноте невозможно рассмотреть его лицо, но взгляд… тяжелый недовольный взгляд я чувствую всем нутром. Почему меня не покидает ощущение, что он может меня видеть, а я его нет? Что за гребаная несправедливость.

— Грант сказала, что эта версия научно не подтверждена, потому что единственный испытуемый образец пришел в негодность.

— Так и сказала? — хмыкнул Харпер. — Пришел в негодность?

— Ага, — киваю я. — И мне кажется, что это тот самый образец, который напал на нас во время ночного патрулирования.

— Интересно, — задумчиво тянет майор. — Продолжай.

— Отсюда следует вывод, что его кто-то выпустил из лаборатории, — подбодренная заинтересованностью в голосе Харпера, смело выдаю я. — Не сам же он смог ее покинуть? — добавляю, передернув плечами.

— И ты решила, что это был я? — проницательно замечает майор.

— Или доктор Грант по твоему приказу.

— Смело. Ты упускаешь важный факт — Элина работает на Корпорацию. И мои приказы на нее не распространяются.

— Значит, личная просьба.

— Откуда такие мысли?

— Ты назвал ее по имени. И она смотрит на тебя… — осекаюсь, не сумев подобрать подходящего слова. — В общем, ты понял, что я имею в виду.

— Допустим, Ариадна, — он намеренно делает акцент на неформальном обращении. — Что дальше?

— Также ты подговорил Эванса…

— Подговорил? — насмешливо уточняет Харпер.

— Приказал, — закатив глаза, быстро исправляю себя. — Ты приказал ему подсунуть мне неверный маршрут, а он в свою очередь использовал Грейсон, чтобы лишить нас связи. Не отпирайся, Кэс во всем призналась.

— Раз призналась, значит, так и было, — невозмутимо резюмирует майор. — А теперь переходи ближе к делу.

— Решив устроить мне проверку, ты не рассчитал силы, нарушил инструкции, подверг нашу группу и свой отряд смертельной угрозе, а позже был вынужден ликвидировать подопытный образец. Я отлично помню, что там происходило, майор. Ты хотел взять шершня живым, но не вышло, — замолкаю, чтобы перевести дыхание. Харпер не оспаривает и не соглашается с моими обвинениями, видимо давая мне возможность закончить свою расстрельную речь. — Не из-за моей ошибки мы оказались здесь, а потому, что ты облажался. И Одинцов четко об этом сказал, прежде чем дал команду открыть огонь. А наша вина только в том, что мы оказались свидетелями халатного поведения одного из командиров, поставившего под удар репутацию генерала.

— Все сказала или остались еще теории? — выждав несколько секунд, бесстрастно интересуется Харпер.

— Одна моя подруга погибла, а вторая ранена… — дрогнувшим голосом начинаю я.

— А теперь послушай меня, — грубо перебивает он. — Если бы я хотел тебя убить, то нашел бы способ это сделать без риска для себя. И уж точно не стал бы рисковать своими людьми, и не возился бы с тобой сейчас, а позволил бы шершням плотно поужинать. Твоя теория хромает, Дерби. Причем, на обе ноги. Только круглый идиот выпустил бы опаснейшего из мутантов, чтобы напугать группу новобранцев.

— Но ты не отрицаешь, что напавший на нас образец каким-то образом покинул лабораторию, — настаиваю я.

— Не покинул, а сбежал, вырубив при этом всю систему Полигона. А в остальном ты права. Передатчик и карта — моих рук дело. Как я и сказал, вы оказались не в том месте и не в то время, а ответственность генерал возложил на меня, что вполне закономерно в сложившейся ситуации. И заодно убрал с острова тех, кто может посеять смуту, разболтав о том, чего вы не должны были видеть.

— Подожди, как это сбежал? — потрясенно переспрашиваю я, потирая пальцами пульсирующие виски. Остальные его признания мгновенно утратили какой-либо смысл. Я и так знала, что проверку организовал Харпер.

— Чтобы ответить на твой вопрос, мы должны поймать такой же образец и изучить. Но, судя по всему, с заданием придется повременить.

— А что помешает нам проболтаться остальным после того, как мы вернемся на Полигон? — нахмурившись, спрашиваю я, ощущая, как внутренности стягивает стальной петлей, а страх холодным потом струится по позвоночнику. — Или нас не собираются возвращать? — мой голос резко садится, мозг гудит от роящихся мыслей.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — увиливает от прямого ответа Харпер. — Сейчас наша первостепенная цель: добраться до базы «Спрут» живыми.

— А где гарантия, что мутанты не атакуют «Спрут»?

— Такой гарантии нет, — мрачно отвечает майор. — В случае опасности, нас эвакуируют на Полигон, и твои вопросы отпадут сами по себе.

— А почему не эвакуировали «Аргус»? — допытываюсь я, лихорадочно пытаясь уложить в голове услышанное.

— Не успели.

— А если снова…

— Хватит, Дерби. Я ответил больше, чем на один вопрос, — обрубает Харпер. — И постарайся уяснить, что приказы генерала не подлежат обсуждению, нравится тебе это или нет, — устало добавляет он.

— Я не хочу умирать, майор, — сдавленно шепчу я, откинув голову на подушку и вглядываясь в пугающий полумрак, словно сгустившийся вокруг меня черной тучей. От безысходности хочется выть, умолять его сказать хоть что-то успокаивающее. Соврать, что все будет хорошо, что он непременно нас спасет и выведет в безопасное место. Без новых жертв и потерь.

— Никто не хочет, — не вняв моим мысленным мольбам, глухо отзывается Харпер.

— Лейтенант Эванс так и не выходил на связь?

— Дерби, не испытывай мое терпение, — со свистом выдыхает майор.

— Это простой вопрос, — не отступаю я и не собираюсь сдаваться, пока не услышу ответ. — С ним Грейсон и Пирс. Мне нужно знать, живы ли они!

— У них есть пять часов, чтобы добраться до «Крыла Орла». Потом мы уйдем, — скупо поясняет Харпер.

— А если…

— Без «если». Время выбрано неслучайно. Мы торчим здесь не потому, что нуждаемся в отдыхе или ждем Эванса. Двухчасовое окно, пока шершни скрываются в своих норах и впадают в сон, начнется ровно через пять часов. Это наша единственная возможность попасть на «Спрут» с минимальными рисками, — исчерпывающе объясняет майор. А вот это уже похоже на слабое утешение. В связи с этим шансы на наше выживание пусть незначительно, но повышаются.

— Самый последний вопрос… Можно?

— Давай, — цедит он сквозь зубы.

— На «Аргусе» кто-нибудь еще выжил, кроме нас?

— Да, ученые и часть военных скрылись в бункере под командным центром. Их освободят после зачистки базы. Однако сейчас они в большей безопасности, чем мы.

— Ты тоже должен был быть с ними. Да? — внезапно осеняет меня.

Харпер молчит, из чего я делаю вывод, что попала в цель. Он пошел за нами, хотя мог остаться там, спуститься в убежище со своей Элиной и спокойно дождаться группы подкрепления с Полигона. Неужели его решение было продиктовано только приказом генерала сохранить мне жизнь? А как же жизни других солдат и его самого?

Я делаю глубокий вдох, решаясь задать ещё один вопрос, хотя понимаю, что рискую вызвать очередную вспышку раздражения.

— Кем ты хотел стать до того, как попал на Полигон?

— Я родился на Полигоне и с детства знал кем стану.

Резко повернув голову, я впиваюсь взглядом в четко очерченный суровый профиль, легко узнаваемый даже в полной темноте. Его слова звучат как бред, потому что всем известно — на военизированном острове не заводят семьи и не рожают детей.

— Это запрещено законом, — тихо говорю я, ожидая, что на меня снова накричат и прикажут заткнуться.

— Шлюха, нарушившая закон, была казнена.

— Незамужние женщины не беременеют, а шлюхи тем более. Тебе ли не знать, — иронично бросаю я. — Ты не мог родиться на Полигоне. Это невозможно.

— Значит, я призрак, Дерби, — саркастично отзывается он.

— Значит, тебе лгут, Харпер.

— Лимит твоих вопросов истек. Так что оставь свои выводы при себе и попробуй уснуть, — звучит вполне ожидаемый ответ.

Демонстративно повернувшись ко мне спиной, он взбивает подушку и кладет на нее свою темноволосую голову. Не знаю, заставили ли мои слова его задуматься над версией своего появления на свет, или он намеренно выдал мне искаженную информацию. Нежелание Харпера продолжать тему и отмолчаться тоже выглядит весьма подозрительно. Впрочем, с того момента, как я вступила в ряды инициаров, поток подозрительных событий и не прекращался.