Часть 19

— Сэмми, передай мне синий маркер, — попросила Тина. Саманта рассеянно протянула ей то, что она просила, и задумчиво уставилась на распечатанные фотографии, что лежали перед ней.

На нескольких был запечатлен Трэвис — во время футбольного мачта и после. Сэмми никогда не ходила на игры, и невольно улыбнулась, рассматривая Дойла, одетого в спортивную форму.

— Уже соскучилась? — подмигнула ей Тина, а Сэмми вздохнула и отложила снимок, убрав за ухо непослушную прядь. — Где твой Трэвис сегодня, заболел, что ли?

Саманта пожала плечами, усиленно обводя уже приклеенный на ватман снимок — на сей раз, Эби Блэр, которая в сентябре победила в танцевальном конкурсе. Ей и самой хотелось бы знать, где сейчас Трэвис, потому что с утра он не появлялся в школе, а на ее сообщение коротко ответил, что занят. Сэмми досадовала на саму себя, что нервничает и волнуется, будто он был ее парнем. Просто смешно — когда она его отталкивала, Дойл не оставлял ее в покое, но стоило расслабиться, как он тут же исчез.

— Ни за что на свете не клеила бы ее фотку на плакат! — воскликнула Тина, хмуро глядя на глянцевое изображение Блэр. — Но мистер Ллойд настаивает. Похоже, старый хрыч тоже от нее млеет. Еще бы, иначе она бы не получила высший балл в прошлом семестре, тригонометрия и Эби — вещи несовместимые.

— Может, он с ней индивидуально занимается, — предположила Сэмми, и обе девушки прыснули от двусмысленно прозвучавших слов.

— Он бы, наверное, и на бал ее пригласил, если бы мог, — засмеялась Тина. — Кстати, не такая уж бредовая мысль — помнишь, в прошлом году Мартин Фишер позвал миссис Дэвис?

Подруги покатились со смеху, вспоминая, как незадачливый парнишка донельзя смутил молодую преподавательницу испанского языка.

— Над ним потом долго прикалывались, — покачала головой Сэмми. — Но в смелости ему не откажешь.

— Зато оценки по испанскому у него удивительно повысились! — Тина потянулась за простыми карандашами. — Как говорит моя мама — влюбленному мужчине трудно сопротивляться.

Представив Фишера, нескладного, вечно взъерошенного паренька, Сэмми снова хихикнула.

— Да, миссис Дэвис точно не устояла, — в тон подруге проговорила она, и внезапно вспомнила про Гэрри Райта. Они с Тиной смеялись над Мартином, а ведь тот, кто так несправедливо пострадал от Трэвиса, был таким же скромным, немного странным парнем.

— Кто бы перед Фишером устоял? — Тина картинно закатила глаза.

— Ну… — Сэмми чуть помедлила. — Вообще, Мартин — неплохой парень. Со своими заскоками, конечно, но добрый.

— Не спорю, — кивнула ее собеседница. — Но вот о чем могу поспорить — ты бы с ним на бал не пошла. Вот если завтра он к тебе подойдет и пригласит, что ты скажешь?

— Скажу — нет…

— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Тина.

— … потому, что меня уже пригласили, — с улыбкой закончила Сэмми.

Тина уставилась на нее, а через секунду рассмеялась:

— Уже? Вот ничего себе! До танцев еще месяц… Да, Дойл своего не упустит.

— Я не говорила, что это был он, — начала Саманта, но подруга только отмахнулась:

— А что, скажешь — кто-то другой?

Сэмми опустила глаза и покачала головой, а Тина шутливо дернула ее за прядь волос.

— Это же и так ясно, Сэмми… Слушай, можно личный вопрос?

— Конечно.

— Как вообще вы начали общаться? Он-то давно вокруг тебя крутился, но ты, мне кажется, раньше терпеть его не могла!

— Что? — Саманта уставилась на Тину. — Давно крутился? Что за ерунда!

— Неужели ты не замечала? Думаешь, зря Блэр прямо-таки чернеет при твоем появлении? Она-то тоже это давно просекла. Куда уж тут, первую красотку обошли!

— Я… — Сэмми совершенно растерялась. — Ну, я видела, что Трэвис иногда смотрит на меня, но он же всех вокруг клеит! Ну, то есть, клеил…

Тина усмехнулась:

— То-то и оно, что не всех. И что, как он в итоге подкатил к тебе?

— Да он… Да никак. Просто мы сблизились на почве… Одной темы. И потом стали общаться.

— Ладно, — сдалась подруга. — Не говори, если не хочешь, я просто так спросила.

Сэмми улыбнулась в ответ и вернулась к своему рисунку, но напряженно думала над словами Тины. Получается, Трэвис давно проявлял к ней интерес? Ведь и Лиа говорила ей об этом, только она ей не поверила. Сэмми вспомнила, как бывшая подруга то и дело упоминала его в разговоре, намекая на их возможные отношения. Саманте это казалось дурацкими шутками, а Лиа, похоже, вовсе не шутила. Даже Джаспер говорил ей что-то подобное…

Вспомнив о Грине, Сэмми подавила вздох. Да разве она могла нравиться Трэвису, обычная, ничем не примечательная девчонка? По-настоящему ее знал только Джаспер — ее увлечения, мысли, рассуждения… Вот, кто, и правда, мог ее полюбить.

Она по нему скучала. Последние дни были слишком бурными, и Дойла в них было чересчур много, но Сэмми не перестала думать о лучшем друге. Пусть он не был таким красивым, как Трэвис, но его доброта, правильные и справедливые понятия о жизни, внутреннее спокойствие и миролюбие — вот, что рождало в душе Саманты трепет. С таким, как Джас, хотелось быть вместе, не ожидая подвоха или неприятного сюрприза. Последним Трэвис похвастаться явно не мог.

Однако обычные мысли о Джаспере, на сей раз, кольнули Сэмми — да, Трэвис был не таким, но ведь он старался. Старался понять, что делал неправильно, и просто жил, как умел. Если бы не его помощь, Патрисии пришлось бы куда хуже на той злосчастной вечеринке, а мерзавцы так и остались бы безнаказанными. Дойл им хотя бы морды набил.

— Все, пора домой, — подала голос Тина, зевнув, и Сэмми невольно вздрогнула. — Ты чего задумалась?

— Тоже немного устала. — Сэмми потянулась, разминая затекшую спину. — Слушай, может, прогуляемся? Хочу подышать свежим воздухом.

— Раз хочешь, давай, — пожала плечами Тина. — Если не вымокнем до нитки.

— Вроде, дождь уже кончается, — глянула в окно Саманта.

На улице уже вечерело, по оконному стеклу бежали редкие капли. Стоило бы пойти домой и отдохнуть, но Сэмми не хотелось пока оставаться наедине с собственными мыслями.

Девочки собрали вещи и покинули класс — они были последними. Оказавшись на улице, Тина поежилась:

— Б-р-р, ну и сырость, до костей пробирает…

Саманте, напротив, вечерняя свежесть пришлась по душе. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, пока Тина копалась в сумке в поисках телефона, когда снова услышала ее голос:

— Что ж, похоже, я все-таки пойду домой.

Подняв веки, Сэмми удивленно взглянула на подругу, но та с улыбкой смотрела куда-то за ее спину.

— Привет, — раздался над ухом знакомый бархатный голос.

Обернувшись, Саманта увидела, само собой, Трэвиса. Он стоял, засунув руки в карманы, и улыбался ей. Как всегда, его вид разом смел все мысли, потому что не засмотреться на него было просто невозможно.

— Ладно, я побегу на автобус. До завтра, Сэмми!

— Пока, — пробормотала Саманта, глядя вслед подруге. Почувствовав легкое прикосновение к плечу, она повернулась обратно к Дойлу.

— Твои подружки по-прежнему меня боятся? — усмехнулся тот. Его голубые глаза блестели.

— Не хотят мешать «влюбленным», — состроила рожицу Сэмми, а Трэвис чуть приподнял брови, но не засмеялся. — Ты где был сегодня?

— А ты, что, соскучилась? — прищурился парень, подхватывая ее под локоть и увлекая за собой. — Так вот он, я.

— Вижу. — Сэмми внимательно смотрела на него, но Трэвис был спокоен, и никаких признаков прорыва волчьей сути не наблюдалось. — Только ты немного опоздал, уроки уже закончились.

— Напротив, успел — ты же все еще здесь. Даже долго ждать не пришлось.

— Ты меня дожидался? — удивилась Сэмми, а Дойл слегка укоризненно взглянул на нее:

— А что еще я мог тут делать?

— Например, пойти на тренировку, — пожала плечами Сэмми, шагая рядом с ним. — Стив тебя, наверное, ждал.

— Я его предупредил, — сообщил Трэвис. — Ты за него беспокоишься, что ли?

— Вообще-то, за тебя. — Сэмми хмуро посмотрела ему в лицо. — Исчезаешь на весь день, мало ли…

Трэвис улыбнулся.

— Все нормально, — сказал он. — Просто надо было кое-что проверить… Расскажу потом.

Саманта не ответила, но тревога вчерашнего вечера, когда они так стремительно ушли из леса, снова всплыла наружу. Дойл явно что-то не договаривал, но она понимала, что допытываться бесполезно, раз он сам не говорит, в чем дело. Возможно, ее это не касалось, ведь не вся его жизнь замыкалась на школе и жуткой истории с превращениями.

— Куда мы идем? — поинтересовалась она, шлепая по лужам.

— К моей машине. Подвезу тебя домой.

Сэмми подумала, что попадаться на глаза отцу в компании Трэвиса — не лучшая идея, но она сама накануне заявила родителям, что не намерена отказываться от общения с ним.

Словно прочитав ее мысли, Дойл поинтересовался:

— Тебе вчера не попало за позднее возвращение?

— Попало, — нехотя призналась Саманта. — У меня телефон сел, родители не могли дозвониться.

Трэвис, к ее удивлению, нахмурился.

— Больше так не поступай, — велел он, а Сэмми вытаращила глаза:

— Чего это ты такой хороший? Сам-то делаешь, что хочешь!

— Дело не в этом, — покачал головой Трэвис. — Если тебя посадят под домашний арест или запретят общаться со мной, это создаст нам некоторые проблемы.

— Точнее, тебе, — насупилась Саманта.

— Верно, мне. — Глаза Дойла похолодели. — Ну, ты, наверное, тоже будешь огорчена, если не удастся погулять с Грином.

Язвительность, проскользнувшая в его голосе, заставила ее сердито вырвать руку.

— Ты сюда пришел, чтобы издеваться надо мной? Я пошла на автобус.

— Подожди! — Трэвис снова ухватил ее за локоть. — Я приехал, чтобы отдать тебе ключи, как говорил.

Он сунул руку в карман куртки и, достав ключи от машины с брелоком, вложил их в ладонь Сэмми. Та машинально взяла их, но все еще злилась на его слова.

— Если хочешь, иди на автобус, я тебя не заставляю, — сказал Трэвис.

Саманта подняла на него взгляд. Дойл глядел в сторону, но не уходил, и она вздохнула:

— Иногда ты ведешь себя ужасно.

— Я в курсе. — Трэвис пнул камень, лежащий у ног, и тот со стуком отлетел в сторону. — Только причины этому бывают разные.

— И что на сей раз?

Дойл криво усмехнулся:

— Если позволишь, оставлю при себе. Так ты поедешь со мной? Или, может, хочешь, чтобы я умолял, стоя на коленях в грязи?

Колкие слова должны были снова вызвать у Сэмми раздражение, но отчего-то не вызвали. Возможно, дело в том, что взгляд Трэвиса опять стал отстраненным, как после звонка отца.

Ворот футболки-поло, которая была надета у него под курткой, завернулся, и Сэмми, протянув руку, машинально поправила его, а Трэвис вздрогнул и уставился на нее.

— Пошли, — тихо сказала она. — Дождь снова начинается.

До его машины они шли молча. Когда Сэмми и Трэвис оказались внутри, редкие капли снаружи превратились в настоящий ливень.

— Когда ты волк, дождя почти не замечаешь, — задумчиво проговорил Трэвис, глядя на потоки воды, стекающие по лобовому стеклу. — Точнее, не чувствуешь холода. И вообще, все становится иначе. Иногда я думаю, что быть волком — намного проще, чем человеком. Возможно, будет лучше, если однажды я останусь им навсегда.

Саманта вздрогнула и повернула к нему голову. Дойл сейчас не злился, не играл и не шутил — он говорил именно то, что чувствовал. И это заставило ее сердце сжаться почти до боли.

— А как же те, кому ты дорог? — вырвалось у нее.

Трэвис печально улыбнулся:

— Кто, Лягуш? Мои друзья? Они забудут обо мне через неделю.

— Твои родители, — возразила Сэмми.

— Я приношу им одни беды. Отец давно разочаровался во мне, ему повезло меньше, чем родителям Эби — больше ставку делать не на кого, братьев и сестер у меня нет. А мать… Она слишком переживает за меня. Было бы проще, если бы меня не стало в ее жизни. Рано или поздно, так и случится — если мне удастся закончить школу и уехать в колледж.

— Ты не прав насчет нее, — попыталась спорить Сэмми, но Трэвис молчал, и она нерешительно проговорила: — Кроме тех, кого ты назвал, есть и другие. Я, например.

— Неужели ты будешь по мне скучать, Лягуш? — Трэвис устало поднял на нее глаза. — Скучать по жуткому оборотню, с которым рискуешь жизнью, и который и так уже почти сломал ее?

— Ничего ты не сломал! — воскликнула Сэмми. — Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я не стала бы делать для тебя ничего, если бы не хотела. Хоть я и глупая добрая девочка, какой ты меня считаешь.

Саманта глядела перед собой, и слегка задрожала, когда он, протянув руку, коснулся ее щеки.

— Прости, — тихо сказал Трэвис. — Сам не знаю, что несу…

Сэмми шмыгнула носом. Глаза щипало от слез, ей было невыносимо смотреть на его переживания, природы которых она до конца не понимала. Она злилась и боялась за него одновременно, а еще ей до боли хотелось обнять Трэвиса, чего делать не стоило.

— Ну, все, перестань… — прошептал он и вдруг потянулся к ней. Сэмми не успела и вздохнуть, как Трэвис очутился совсем рядом и прижался губами к ее щеке, будто окатив волной аромата его парфюма и тепла неожиданной ласки.

Всего на мгновение, но у Саманты сбилось дыхание, а лицо запылало. Дрожа, она повернулась к нему — от взгляда Трэвиса можно было потерять голову…

Но он отвел глаза, стиснув руки на руле, и следующие его слова прозвучали, точно удар колокола, возвещавшего о смерти:

— Скоро полнолуние, Саманта.