Часть 24

Саманта не успела открыть входную дверь — та распахнулась перед ней. На пороге возник отец, и Сэмми вздрогнула — она никогда не видела его таким разъяренным.

Бен схватил ее за руку и втащил внутрь. Его лицо покраснело от гнева, он едва держал себя в руках.

— Где ты была?? — проревел отец. — Я уже звонил в полицию!

— Что? Зачем? — воскликнула Сэмми. — Пап, я же ответила тебе…

— Думал, что тебя арестовали вместе с ним! — крикнул Бен. За его спиной появилась мать с заплаканным лицом. — Ты где была, еще раз спрашиваю!

— Около школы, — тихо проговорила Сэмми, прислонившись к стене. — Пап, все разрешилось… Трэвис не виноват.

— Не смей его выгораживать! Хочешь сказать, он ничего не употребляет?? Я видел его на днях — все написано у него на лице!

— Детка, мы… — начала, было, мать, но Сэмми словно охватило огнем бушующего гнева:

— Что?? — выкрикнула она. — Да что вы о нем знаете!! Могли бы сначала меня спросить! Трэвис не употребляет наркотики!

— Сэмми… — отец слегка опешил от ее натиска, но у Саманты прорвались все чувства, которые она так старалась сдерживать минувшие часы:

— Вы говорите, что любите меня, но сами не способны даже на минуту поверить в то, что я — нормальный самостоятельный человек! Я никогда не связалась бы с тем, кто губит свою жизнь таким бездарным способом! Черт возьми, папа, ты ведь неглупый человек — неужели ты не понимаешь, в чем там дело? Его отец баллотируется на пост мэра! У него полно врагов и конкурентов, это все их происки! Трэвис совершенно ничего не сделал!

— Пусть так, — ледяным тоном проговорил Бен, чуть отступив. — Но я не хочу, чтобы ты была рядом с таким проблемным парнем. Больше ты с ним общаться не будешь!

— Это не тебе решать! — крикнула Сэмми, дрожа от нервного возбуждения. — Если вы не можете понять, что лучше для меня, то я это знаю точно!

Оттолкнув родителей, Сэмми взбежала по лестнице и закрылась в своей комнате. Отшвырнув рюкзак, она сползла по стене спиной и разрыдалась. Нервное напряжение дало о себе знать, и слезы никак не хотели униматься. Все, что копилось в ней за минувшие дни — тревога за Трэвиса, непонятные чувства к нему, ревность и боль, все прорвалось, словно плотина под неудержимым потоком стихии.

Мать стучалась к ней и что-то говорила, но Сэмми зажала уши руками и легла на пол, свернувшись в комок. Ее словно разрывало изнутри, и не было никаких сил справиться со всем этим. Ее родители, ее оплот — они будто предали ее. Никакие доводы рассудка о том, что мама и папа просто боятся за нее, не желали сейчас приниматься ее душой. Она готова была тотчас же уйти из дома, только чтобы не слышать несправедливых обвинений в свой адрес и адрес Трэвиса. Который и сам словно забыл о ней…

Рыдания навалились с новой силой, и Сэмми заскулила, точно раненый пес. Она и не думала, что он так важен для нее, и одна лишь мысль, что Трэвис может отдалиться, приводила ее в отчаяние.

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем ей удалось успокоиться. Дрожа, Сэмми поднялась с пола и дошла до постели, снимая на ходу куртку и обувь. Едва упав на кровать, она тут же забылась тревожным сном.

…Проснулась Сэмми от надсадной мелодии, что трезвонила повторяющимся мотивом. С трудом сообразив, что это звонит ее телефон, девушка выбралась из кровати и, найдя рюкзак на полу, достала сотовый из кармашка.

Звонила мать Дойла, и Сэмми мигом проснулась. Уставшее сердце вновь принялось выбивать дробь, а руки затряслись.

— Алло? — хрипло проговорила она в трубку.

— Саманта? — голос Анны Дойл дрожал. — Простите пожалуйста, что звоню так поздно… Трэвис, он… Пропал.

— Что? Как пропал, он же уехал домой с отцом!

— Картер говорит, что он вышел по дороге, и с тех пор не выходит на связь, — в голосе Анны прорвались слезы. — Мой муж хочет звонить в полицию, ведь после того, что случилось… Я очень боюсь, Саманта! — выпалила женщина.

— Господи… — пробормотала Сэмми, опустившись обратно на кровать. — Но я не знаю, Анна… Не знаю, где он.

— Я не просто так звоню. — Миссис Дойл попыталась взять себя в руки. — Перед тем, как уйти, Трэвис просил отца кое-что вам передать.

— Что же?…

— Он сказал, что будет ждать вас на поляне, — проговорила Анна. — Не знаю, о чем он говорил, ведь на улице ночь, и…

— Я поняла, — быстро сказала Сэмми. — Думаю, он в порядке! Просто… Я должна найти его. Только, боюсь, мне не добраться туда самой.

— Откуда мне вас забрать? — тут же спросила мать Трэвиса.

Сэмми назвала адрес и попросила ее подождать на развилке. Пообещав быть как можно скорее, Анна отключилась, а девушка отложила телефон и будто застыла.

Опять… Без сомнений, Трэвиса снова накрыло превращение — полнолуние сегодня, а ситуация днем не способствовала сохранению спокойствия. И он снова позвал ее… Конечно, не Эби же ему поможет!

Гнев охватил Сэмми, и она, вскочив, принялась собираться. Саманта прихватила рюкзак, куда сунула заранее принесенную ей Трэвисом его одежду — после превращений его вещи приходили в негодность, а добираться домой голышом было бы сложно. С каким-то обреченным спокойствием она надела теплый свитер, умылась и расчесала волосы, сунула телефон в карман куртки. Если им удастся пережить эту ночь, завтра она устроит Трэвису такое, что ему и не снилось.

Взявшись за ручку двери, Саманта приостановилась. Ей отчаянно хотелось уйти с грохотом, не прячась больше, но она не могла поступить так с родителями. Они ведь, и правда, переживали за нее. Стиснув зубы, Сэмми осторожно отворила дверь и прислушалась.

В доме стояла тишина — родители, видимо, легли спать. Сэмми на цыпочках вышла из своей комнаты, тихо притворив дверь, и прокралась вниз. Ни звука не донеслось до ее ушей, и она выбралась на улицу, осторожно закрыв дверь за спиной.

Трэвис жил не близко от нее, а потому она, не особенно торопясь, пошла по улице к развилке. Сэмми с горечью подумала, что такое она уже проходила. Только ей казалось, что с тех пор все изменилось между ними, а на самом деле… Одна лишь мысль об Эби приводила ее в такое угнетение, что Саманта решила отложить эти думы и разговоры до утра. Тем более, что неизвестно, в каком состоянии был Трэвис.

Но, чем дальше она шла, тем большая тревога охватывала ее. Без сомнений, он уже обратился — полнолуние началось, огромная луна в темном небе была тому подтверждением. Трэвис не раз говорил ей, что никогда не причинит ей вред в облике волка, но кто знал, что с ним сейчас творится… Сэмми понимала, что рискует жизнью, идя за ним, но у нее не было выбора. Она не могла бросить его одного.

Когда показалась машина Анны, Сэмми чуть перевела дух — ей было страшно одной, в ночи, хотя именно это ей и предстояло чуть позже.

Забравшись внутрь, она не успела сказать ни слова — мать Дойла обняла ее, всхлипывая.

— Простите, — пробормотала она. — Я сама не знаю, что делаю… Как мне кажется, я должна отвезти вас к лесу? Туда, где вы искали Трэвиса в прошлый раз?

— Да, — кивнула Сэмми, едва не расплакавшись сама. Трудно было сдерживаться рядом с тем, кому Трэвис был дорог.

Анна выпустила ее из рук и мягко взглянула на нее покрасневшими глазами.

— Не знаю, правильно ли это, — тихо сказала она. — Я пошла наперекор Картеру, но сейчас чувствую, что не должна его слушать. Похоже, вы ближе Трэвису, чем мы все, вместе взятые.

— Не думаю, — с горечью сказала Сэмми, и мать Трэвиса удивленно взглянула на нее. Она развернула машину и поехала в сторону шоссе, но поглядывала на девушку, явно ожидая продолжения. Саманта, помедлив, все же, закончила: — Просто я видела с ним другую, и…

Сэмми замолчала на полуслове, осознав, что сказала — другую. Словно Трэвис был ее парнем.

Анна мягко взглянула на нее:

— Вы про Эби? О, она, без сомнения, очень помогла, ведь подтвердила, что наркотики в сумку Трэвиса подложили — она видела, как это сделали. Только не смогла узнать этого человека, к сожалению. Но если бы не ее показания…

Миссис Дойл, побледнев, замолкла, и Сэмми только сейчас поняла, что пришлось пережить этой женщине — ее сын чуть не угодил в тюрьму, а теперь и вовсе исчез. Саманта коснулась ее руки:

— Не переживайте так, — попросила она. — Главное, что все обошлось. Я найду его, обещаю вам.

— Спасибо, — выдохнула Анна. Сейчас она была не такой лощеной, как при их первой встрече, но оттого казалась Саманте только ближе. — Вам не следует переживать насчет Эбигейл. Хотя они с Трэвисом давно дружат, и, как мне кажется, он нравится Эби, мой сын никогда не проявлял к ней никаких чувств, кроме приятельских. А вот вы ему по-настоящему близки.

Сэмми не нашла, что ответить, только слабо улыбнулась в ответ. Она уже не знала, что думать, как выбираться из этой ямы страхов и сомнений. Помочь в этом ей мог только сам Трэвис, который был сейчас неизвестно где.

Она объяснила матери Дойла, куда ехать, и вскоре показалось то самое место у дороги, где они с Трэвисом остановились при их первой прогулке. Подъехав, Анна остановила машину и с некоторым страхом взглянула на Саманту.

— Я боюсь оставлять вас здесь одну, — проговорила она. — Ночью в лесу опасно… Неужели Трэвис, и правда, там? Но что он здесь делает?

— Это сложно объяснить, — опустила глаза Сэмми. — Но он там, я знаю. Не тревожьтесь, у меня есть фонарик в телефоне. И я позвоню вам, в случае чего, хорошо?

Сэмми поймала себя на мысли, что уговаривает Анну, как свою мать. Та колебалась, но губы ее снова скривились.

— Обещай, что позвонишь мне, — прошептала она. — Саманта, прошу, будь осторожна!

— Зовите меня Сэмми, — улыбнулась в ответ девушка.

Она выбралась из машины и, махнув Анне на прощание, отправилась в черноту ночи, где ее ждал он. Тот, ради кого она готова была рискнуть самой жизнью.

Саманту трясло, как никогда в жизни. Все мутнело перед глазами, она с трудом переставляла ноги. Страх за Трэвиса подгонял ее вперед, но она не знала, что ждет ее. Каким он ее встретит…

Волк есть волк. Как бы сам Трэвис к ней не относился, он становился диким зверем, чуть на малую долю сохранявшим разум. И потому Сэмми было очень страшно. Но она не могла оставить Трэвиса одного.

Поляна возникла на ее пути неожиданно, Сэмми едва не споткнулась, очутившись на открытом пространстве. Она осторожно отошла к ближайшему дереву, села на корточки, прислонившись к стволу спиной, и принялась ждать.

Зарядил дождь. Тихий, небольшой. Он казался печальным отголоском трагичных событий. Сэмми вспомнила, как умер ее дедушка. Она смотрела на него, лежащего в гробу, и не могла поверить, что ничего больше нельзя сделать. Что руки его навсегда останутся холодными и застывшими, а глаза — закрытыми. Что ее любимый дедушка ушел от нее навсегда…

Она не знала, почему вспомнила об этом, но дождь тихо и грустно шелестел меж рыжеющей листвы, и слезы невольно навернулись на глаза Саманты. Ей было невыносимо оставаться одной, и она встала, разминая затекшие ноги. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Сэмми сделала несколько шагов по поляне, и на ее кроссовки тут же налипла грязь. Повсюду грязь, холод и темень.

Холодная осенняя ночь опустилась на лес, который по-прежнему не принимал Сэмми. Трэвиса не было, он бегал где-то во тьме, в обличие волка. Голодный, усталый и озлобленный. И только девушка ждала его здесь, в пустоте. На его счастье — или ее погибель.

Саманта снова села у дерева. Она знала, что находиться здесь опасно для жизни, но не могла уйти. Она ему обещала, обещала помочь, обещала быть рядом всегда.

Ее куртка промокла, джинсы противно облепляли ноги, в кроссовках хлюпала вода. Сэмми провела холодными пальцами по волосам и вздохнула. Напряжение сумасшедшего дня отпустило, но без него ей не уйти. Где же ты, Дойл…

Она не знала, сколько просидела под деревом, но очнулась, когда раздался шорох в зарослях. Волк еще не вышел на поляну, а Саманта уже знала — он там.

Наверное, нужно было убежать, но она не могла, даже если бы очень захотела. Ноги девушка онемели от холода, а в груди все сдавило, будто от свинцовой тяжести. Сейчас он покажется ей на глаза…

Медленно, словно в замедленной съемке, волк вышел из зарослей. Его глаза горели желтым светом, он не спеша переставлял большие лапы. Серо-черная шерсть чуть поблескивала в лунном свете.

Волк не отрывал взгляда от девушки, съежившейся на застывшей от холода лесной поляне. Сэмми не представляла, о чем думает сейчас зверь. Хочет напасть на нее? Убить? Съесть? Или же нет…

Волк по-прежнему осторожно приближался к ней, прекрасный и страшный одновременно, и Саманта вдруг перестала бояться. Она поднялась на ноги и медленно пошла навстречу зверю.

Они замерли в шаге друг от друга. Волк не скалился, но взгляд его нельзя было назвать доверчивым. Зверь и человек неотрывно смотрели друг на друга.

Сэмми казалось, что весь мир застыл в этот миг и исчез. Для нее существовал только этот волк, глаза которого, казалось, проникали в самую ее душу. Она отчаянно хотела дотронуться до него, до этой чудесной серебристой шерсти, до влажного носа. Провести бы ладонью по его загривку… Похлопать по впалому боку. Коснуться острых ушей.

Она сама не заметила, как протянула руку. Волк чуть заворчал, но Сэмми не слышала этого. Точно во сне, она тянула пальцы к нему, умирая от желания прикоснуться к его жесткой теплой шерсти.

И вот ее рука достигла цели. Волк вздрогнул и зарычал, но Саманта не отрывала от него взгляда.

- Тише — прошептала она. — Тише, милый… Я тебя не обижу. Иди же сюда…

Волк, будто понимая ее слова, осторожно шагнул к ней и… уткнулся холодным носом в ладонь Сэмми. Она замерла, не веря, а потом едва заметно провела кончиками пальцев по его морде. Красивый… Прекрасный дикий зверь. Неужели это он?… Трэвис.

В этот момент на поляне стало почти темно, луна скрылась за толщей облаков. Сэмми невольно подняла глаза к небу, а потом едва не лишилась чувств от раздавшегося вопля.

Это уже был не звериный рык — это был крик. Только человеческий ли? Рокот волка прорывался сквозь голос парня, а перед Самантой словно чернильной кляксой расползался сгусток тьмы, внутри которого что-то копошилось и кричало.

Она сжалась в комок и боялась пошевелиться, не зная, что произойдет в следующий момент. Ее мир, привычный и уютный, исчез. Осталась только холодная осенняя ночь, темный лес и жуткое существо перед ней, которое меняло свой облик в гротескном калейдоскопе.

Внезапно крики стихли. Тьма как будто рассеялась, и Саманта различила очертания человеческого тела, распростершегося перед ней на земле. Трэвис — а это был, без сомнения, он — тяжело, с присвистом, дышал, голые плечи его были покрыты потом, несмотря на царивший вокруг жуткий холод.

Страх мгновенно слетел с Саманты. Она бросилась к парню и положила руки на его плечи, влажные, но горящие каким-то жутким странным жаром.

— Трэвис… — почти прошептала она. — Ты меня слышишь? Это я, Сэмми… Я пришла к тебе. Очнись, пожалуйста!

Трэвис вздрогнул всем телом. Он медленно поднял голову. Сердце Саманты остановилось в груди — она не знала, что увидит сейчас. Но увидела только его голубые глаза, полные боли и страдания.

Парень протянул к ней гибкую, чуть дрожащую, руку и коснулся кончиками пальцев щеки девушки. Его пальцы провели по ее скуле, щеке и задержались у губ. Осторожно и почти ласково Трэвис коснулся ее нижней губы, чуть оттянув ее вниз. А потом неожиданно сжался в комок и заплакал.

Рыдания сотрясали плечи юноши, белевшие во тьме. Как у древнегреческой статуи — белые, гладкие и совершенные. Только сейчас их обладатель не был столь совершенен, каким привыкли видеть его все остальные.

В душе Саманты все переворачивалось при виде плачущего Трэвиса, и она приникла к нему, обнимая его.

— Тише, тише, — шептала девушка, поглаживая его по спине, кожа на которой становилась все менее горячей. — Не надо плакать, все хорошо… Я с тобой, Трэвис. Я с тобой…

Сильные мускулистые руки Трэвиса нашли Сэмми в темноте и притянули к себе. Саманта оказалась во власти его объятий, окруженная его теплом. Она прижалась щекой к твердой, влажной от пота груди и закрыла глаза, продолжая гладить его.

— Сэмми… — хрипло выдохнул Трэвис. В его горле клокотало, словно он забыл человеческий язык. — Помоги мне… Пожалуйста!

— Что мне сделать? — прошептала Саманта, не размыкая кольцо рук вокруг него. Ей казалось, что сейчас она выпустит его, и он исчезнет навсегда, а потому боялась даже на миг разжать руки.

— Не уходи, — простонал Трэвис, порывисто сжимая девушку в объятиях. — Не уходи… Останься со мной. Не дай мне потерять себя… Милая, пожалуйста…

— Я не уйду. — Сэмми приподнялась в его руках и, обхватив ладонями его лицо, прекрасное и искаженное болью, прошептала, глядя ему в глаза: — Я не брошу тебя, никогда. Верь мне.

И снова были объятия, а сознание Сэмми медленно, но верно, уплывало. Последнее, что она помнила, это то, как Трэвис поднимает ее на руки, так легко, словно она ничего не весит. А потом несет, сквозь мглу и чащу, сквозь холод и ледяные струи дождя. И ничего нет в мире, и никого нет, кроме этого оборотня, который грел ее своим теплом, и чьи губы шептали ласковые слова у ее шеи…

Саманта смутно помнила, что они подошли к ее дому. А дальше было окно, теплая комната и кровать. Мокрая одежда исчезла с ее тела, пара прикосновений его обжигающих ладоней, потом мягкость пахнущих лавандовым кондиционером простыней, теплая кожа на груди Трэвиса и его губы у виска.

И сон, глубокий и волшебный. Как и сам Трэвис.