Часть 25

Сэмми открыла глаза. Наступило утро — об этом говорил свет в комнате — но она едва соображала. Тело слегка ломило, в голове царил туман. Ей не хотелось шевелиться, и она просто лежала, глядя перед собой.

Постепенно воспоминания обретали четкость. Обвинение Трэвиса, Эби, его мать… И лес. Она видела его, видела волка. Была с ним рядом… А потом Трэвис обратился в человека и, кажется, принес ее домой.

Откуда-то из-за спины послышался легкий шелест, и Сэмми поняла, что он не ушел. Сердце мгновенно забилось сильнее, и она повернулась в сторону, откуда донесся звук.

Дойл, и правда, был здесь. Он сидел в кресле у ее письменного стола и читал книгу — ту самую «Джейн Эйр». Услышав, что Сэмми проснулась, парень поднял глаза и слегка улыбнулся:

— Доброе утро.

Его голос звучал хрипло, а глаза были усталыми. Но нежность, с которой Трэвис смотрел на нее, нельзя было не заметить.

— Привет, — тихо ответила Сэмми. — Ты не спал?

— Спал немного. — Трэвис отложил книгу на стол. — Прости, что разбудил. Я старался переворачивать страницы как можно тише.

— Нет, я сама проснулась… — Саманта подтянулась и села в постели, машинально пригладив растрепавшиеся во сне волосы. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. — Трэвис внимательно смотрел на нее. — Надеюсь, ты тоже? Ты вчера сильно промокла и замерзла, я боялся, что простудишься.

Сэмми пожала плечами:

— Да вроде хорошо. — В этот момент она поняла, что на ней надеты лишь футболка и трусики. Щеки немедленно запылали — она спала с ним в одной кровати в таком виде… — Видимо, помогло, что сняла мокрую одежду перед сном.

Дойл улыбнулся, в его голубых глазах заплясали чертенята.

— Ты была не в состоянии раздеваться, — сообщил он, — поэтому пришлось тебе помочь.

— О… — У Сэмми пропал дар речи, а пульс участился до критической отметки. Он ее раздевал?? — Трэвис, ты…

— Не волнуйся, — прервал он ее. — Мне пришлось это сделать, иначе ты бы схватила воспаление легких. Потом я замотал тебя в одеяло и уложил спать. Больше ничего.

Вид у Сэмми был такой взволнованный, что Трэвис тихо засмеялся. Взяв со спинки стула ее домашние брючки, он ловко бросил их ей:

— Держи. Не буду заставлять тебя ходить передо мной полуголой, так и быть.

— А хочется? — пробормотала Сэмми, натягивая штаны под одеялом. Сам Дойл был одет в те вещи, что она приготовила для него накануне. Краснея, как помидор, она вспомнила, что, когда обнимала его в лесу после превращения, он был совершенно обнажен. Сейчас сей факт должен волновать ее меньше всего, но отчего-то занимал все мысли.

— Как знать… — Трэвис встал с кресла и подошел к окну. — Надо было, конечно, уйти до рассвета.

— Почему же ты остался?

Дойл обернулся.

— Могу уйти сейчас, — предложил он, а Сэмми тут же замотала головой:

— Нет, я не это хотела сказать… — Она и сама не готова была его отпустить. Слишком много было вопросов, которые требовали разрешения. А еще… Ей не хотелось признаваться самой себе, но, после всего пережитого накануне, когда она думала, что его могут посадить в тюрьму, Сэмми была просто не в состоянии расстаться с ним сиюминутно. — Расскажи мне, что случилось.

Трэвис вздохнул.

— Я собирался на тренировку, шел к своему шкафчику за сумкой, — начал он. — В этот момент подошли охранник и начальник службы безопасности. Они попросили меня открыть сумку, весьма настойчиво. Ну, а там… — Взгляд Трэвиса похолодел. — Там был пакет с белым порошком. Оказалось, что с кокаином. Меня тут же отвели к директору. Я, разумеется, сказал, что ни при чем. Потом приехал отец, стал давить на директора, типа какую репутацию это создаст школе и так далее, говорил, что я никогда этим не занимался. Директор, конечно, присел, но настаивал на полиции, потому что наркотики — дело серьезное. В итоге приехал Ренсом с другим копом, отец переключился на него. А потом появилась Эби, которая сообщила, что видела, как мне подложили этот пакет. Сказала, что парень был в капюшоне, и она видела его со спины, а потому не узнала. И на этом все закончилось… Конечно, не будь я сыном Картера Дойла, дело в любом случае передали бы в полицию, но показания Эби, в конечном счете, решили все в мою пользу. Кстати, камера в том коридоре не работала, удивительное «совпадение».

Сэмми сцепила на коленях дрожащие руки. Он был на краю гибели…

— Ты думаешь, это Дефалко? — тихо спросила она.

— Разумеется. — Трэвис глядел перед собой. — Хорошо, что отец теперь это тоже знает. Пусть присмотрится к своему конкуренту получше, раз уж его сынок на такое способен…

— А потом?

Трэвис пожал плечами:

— Честно говоря, я не помню. В машине меня стало накрывать, я попросил остановить и убежал. Должно быть, в лес. Очнулся, только когда увидел тебя. Ты знаешь… — Его взгляд чуть смягчился. — Это такое странное ощущение… Будто ты видишь какой-то узкий коридор, твои мысли не разбегаются, как у человека, а текут в одном направлении. А потом появляешься ты, и я вспоминаю все, как будто утром после приснившегося кошмара.

— Хорошо, что ты успел сказать отцу, где будешь меня ждать… — Сэмми провела рукой по волосам, а Дойл удивленно взглянул на нее:

— Да? Я этого не помню… Ты поэтому знала, где меня найти?

Сэмми кивнула и вдруг встрепенулась:

— Твоя мама, наверное, ужасно волнуется! Она подвезла меня вчера, и…

— Я позвонил ей, — успокоил ее Трэвис. — С твоего телефона. Мой остался в сумке в отцовской машине.

— И что сказал? — опустив глаза, вопросила Сэмми.

— Что я с тобой, и все хорошо, — мягко ответил он.

Сэмми не нашлась, что ответить. Ее одолевали эмоции, такие сильные, что едва удавалось дышать. Только сейчас она в полной мере осознала, что могла потерять его, и то, как она сама реагировала на это, пугало ее до чертиков. Но какая теперь, черт возьми, разница… Слишком поздно отступать.

Она встала с кровати и подошла к нему. Трэвис вновь смотрел в окно, но вздрогнул, когда Сэмми коснулась его руки.

— Я остался сегодня, потому что хотел, — тихо проговорил он. — Я чертовски устал, Лягуш… А все это — только начало. И если бы не ты, я бы давно свихнулся.

— Но от полиции тебя спасла не я, — вырвалось у Саманты, и парень повернулся к ней.

— Прости, что не подошел вчера. — Трэвис мягко глядел на нее. — Ты, наверное, волновалась… Но я был будто не в себе. Начинало накрывать, отец выводил меня из себя. И, честно говоря, мне было стыдно.

— За что? — изумленно вопросила Сэмми.

— За то, что меня так тупо подставили. Я понадеялся, что сумел разрешить все бескровно, но попался в ловушку. Лишь случай помог выпутаться.

— Случай и Эби, — поджала губы Саманта, и Трэвис слегка улыбнулся:

— Ты бы предпочла, чтобы меня посадили?

— Не говори ерунды! — сердито ответила Сэмми. — Я, между прочим, чуть с ума не сошла, пока ждала…

Трэвис обнял ее за плечи и притянул к себе, а она, не в силах сопротивляться, прижалась к нему.

— Неужели ты думаешь, что Эби мне хоть сколько-нибудь важна? — услышала Сэмми его голос. — Конечно, я очень благодарен ей за помощь, но не она проходит красной нитью через мою жизнь.

Сэмми улыбнулась, пытаясь сморгнуть выступившие слезы — он повторил ее же слова. Вся решимость накануне высказать Трэвису свои обиды таяла, как лед на солнце — она верила ему, ведь после пережитого вместе чувствовала его, как саму себя.

— Я рада, что все обошлось, — тихо сказала она. — И что ты здесь.

Ей показалось, будто его объятие стало теснее, а дыхание парня защекотало волосы, но тут они оба вздрогнули от раздавшегося стука в дверь.

Трэвис выпустил ее из рук, и Саманта испуганно подошла к двери.

— Сэмми, ты встала? — раздался из коридора голос матери.

— Да, мам… Скоро спущусь, только умоюсь, — попыталась ответить она как можно спокойнее. Но от следующих слов Терезы сердце застучало до боли в груди:

— Спускайтесь оба. Я знаю, что Трэвис у тебя.

Послышались удаляющиеся шаги, а Саманта, ни жива ни мертва, повернулась к Трэвису. Тот казался не менее пораженным.

— Как она узнала? — прошептала Сэмми, глядя на парня круглыми глазами.

— Не знаю, — покачал он головой. — Я ни звуком себя не выдал. И ночью тоже было тихо.

— Черт! — простонала девушка, плюхнувшись на постель. — Если папа там, он убьет нас обоих…

— Твой отец уехал, — покачал головой Трэвис. — Я видел в окно, как отъезжала его машина. Лягуш, не переживай так. Я скажу, что сам напросился накануне, а ты меня впустила… Что-нибудь придумаем!

— Ладно… — Саманта вздохнула и поднялась на ноги: — Пойду, приведу себя в порядок. Я скоро.

Трэвис кивнул, а она, провожаемая его взглядом, отправилась в ванную комнату.

Когда Сэмми закончила свои водные процедуры, настала пора спускаться вниз — тянуть было нельзя. В любую минуту мог вернуться отец, и Сэмми прекрасно представляла, чем могла закончиться его встреча с Трэвисом в собственном доме.

Они спустились по лестнице. Судя по звяканью посуды, Тереза была на кухне. Сэмми сделала глубокий вдох и потянула Дойла за собой.

Когда они вошли, мать кинула на обоих беглый взгляд и кивнула в сторону стола:

— Садитесь, яичница почти готова. Сэмми, налей себе и Трэвису кофе.

Чувствуя себя на редкость странно, Саманта послушно достала две чашки и подошла к кофеварке. Трэвис негромко откашлялся, и Сэмми нервно усмехнулась — надо же, он, похоже, смущен.

Они вернулись к столу одновременно с Терри. Та поставила перед ребятами тарелки с яичницей и тостами, а Сэмми расставила кофе, едва не расплескав от волнения.

— Спасибо, миссис Уайли, — поблагодарил Трэвис, а мать Сэмми кивнула.

— Я уже говорила, зови меня Тереза, — чуть улыбнулась она. — Давайте, ешьте, а после поговорим. Пойду собираться — папа с утра уехал на книжную ярмарку, поеду к нему.

Тереза вышла из кухни и поднялась наверх, а Сэмми чуть выдохнула. Ее сбивало с толку настроение матери — та как будто и не сердилась вовсе, хотя было от чего. Дочь тайком провела ночь с парнем, и кто, послушная Саманта! Отца бы, наверное, удар хватил от таких новостей. Хотя, на фоне поведения Сэмми в последние дни, возможно, он бы не слишком удивился.

Они с Трэвисом переглянулись, но оба промолчали и приступили к еде. Дойл, по-видимому, был голоден, и хотя и пытался не сметать все в один присест, получалось плохо. Сэмми с улыбкой пододвинула ему свои тосты — ее аппетита едва хватила на яйца.

— Ешь, — сказала она. — Волк, похоже, требует подпитки сил.

Тот криво улыбнулся, но не отказался. Сэмми невольно то и дело смотрела на него — было так странно и непривычно видеть Трэвиса, завтракающего, на своей кухне. И сердце отчего-то билось чаще. Еще вчера она боялась, что потеряет его, а сейчас он рядом с ней, такой домашний и близкий, что отчаянно хотелось прижаться к нему и никогда больше не отпускать.

Чувствуя, как кровь приливает к щекам, Сэмми поспешно отвела глаза. Собственные мысли в отношении Трэвиса так сбивали с толку, что становилось страшно. Она боялась отдаться им, ведь по-прежнему не знала, как Дойл относится к ней. Сколько сердец он разбил… Конечно, ни с кем прежде у него не было столь близких отношений, в этом Сэмми была почти уверена, но истина его чувств к ней оставалась под покровом ночи.

— Чего задумалась, Лягуш? — раздался его бархатный голос, и она покраснела, но отвечать не пришлось — вернулась мать, переодевшаяся в деловой брючный костюм.

— Поели, ребята? — спросила она, и Сэмми кивнула.

— Спасибо, очень вкусно, Тереза, — уже более уверенно проговорил Трэвис, а мать Сэмми кивнула, собирая тарелки со стола.

— Помой посуду, Сэмми, я не успею. — Она сложила тарелки в раковину и повернулась. — Ну, теперь я вас слушаю. Почему ты не сказала, Саманта, что Трэвис ночует у тебя? Причем явно не в первый раз.

— А как ты догадалась? — пробормотала Сэмми, несмело взглянув на мать.

Тереза улыбнулась:

— Детка, ну я же не полная дурочка. Вы проводите вместе много времени, этого стоило ожидать. На днях я меняла постельное белье у тебя — вся кровать пропахла мужским парфюмом. Причем довольно знакомым.

— А сегодня?

— А сегодня я заглянула в замочную скважину, — рассмеялась Терри, а Сэмми возмущенно выпалила:

— Мам! Это же моя комната!

— Конечно, твоя. Только ты со вчерашнего вечера, после того, как высказалась на полную катушку, не подавала признаков жизни — что я должна была сделать? Зато убедилась, что все в порядке.

Мать казалась серьезной, но глаза ее улыбались. Трэвис повернулся к Сэмми:

— А что вчера случилось? — спросил он, чуть нахмурившись.

— Сэмми защищала тебя, — ответила за нее Тереза. — Мой муж был очень недоволен и встревожен тем, что произошло в школе, и поспешил с выводами, на что дочь отреагировала весьма бурно.

— А… — Дойл выпрямился на стуле. — Понимаю. Тереза, я сразу хочу сказать, что никогда не принимал наркотики и не связывался ни с чем подобным. Ситуация, в которой я оказался, была подстроена.

— Хорошо, я тебе верю, Трэвис. Просто мы переживаем за нашу дочь, она еще очень молода.

Трэвис, похоже, понял намек.

— Я никогда не обижу ее и не причиню ей вреда, — серьезно сказал он, глядя матери Сэмми в глаза. — И не заставлю ее делать то, чего она не захочет. Я… отношусь к ней иначе. Она мне очень дорога.

Сэмми, которая краснела и бледнела попеременно от его слов, совершенно смутилась. Но нашла в себе силы сказать:

— Мам, мы… Не спим друг с другом. В смысле, что… Просто вчера Трэвису была нужна поддержка, и я не могла оставить его одного. Я тебе не вру.

Тереза чуть улыбнулась, не сводя взгляда с ребят.

— Думаю, я достаточно тебя знаю, чтобы поверить, что ты говоришь правду. Только обещай мне не скрывать, если у тебя появятся проблемы. Или у вас. Знай, что мы с папой всегда рядом. — Она сделала паузу. — И, поскольку я взрослый человек, а вам уже по восемнадцать, скажу кое-что. Если сейчас ничего нет, это не значит, что не будет потом, поэтому попрошу вас быть благоразумными. Вы ведь понимаете, о чем я?

Сэмми кивнула, щеки и уши горели. Что она могла сказать матери? Сейчас нужно было убедить ее, что все будет в порядке, а не доказывать, что их с Трэвисом отношения носят иной характер. Да и кто бы знал, какой характер они, на самом деле, носят.

Дойл тоже кивнул, но взгляд опустил. Лицо его было непроницаемо, и Сэмми не удалось понять, о чем он думает. Да, похоже, мама одним движением вскрыла все накопившиеся вопросы между ними. С ее уходом Сэмми и Трэвису явно придется все обсудить, и от этой перспективы у Саманты сводило живот. И отчего-то охватывало странное неумное волнение.

— Ладно, мне пора ехать на ярмарку. — Тереза сполоснула руки в раковине и вытерла их полотенцем. — Насчет папы я не уверена, Сэмми — он с предубеждением относится к семье мистера Дойла. Поэтому советую пока не лезть на рожон. Уж извини, Трэвис, — развела она руками.

— Я понимаю, — отозвался тот. — Спасибо вам, Тереза.

Женщина мягко улыбнулась:

— Похоже, моя дочь готова на все ради тебя, — промолвила она, а Сэмми едва не задохнулась от новой удушливой волны смущения. — Я не могу не принять ее отношение близко к сердцу. К тому же, ты кажешься мне разумным парнем, кто бы что ни говорил о твоем отце.

Трэвис кивнул, взглянув на Саманту, глаза его блестели. Терри направилась к выходу, но у дверей обернулась:

— Будьте осторожны и не гуляйте много по улицам, — попросила она. — По телевизору был репортаж — вчера в черте города видели волка, он напал на одного из жителей и серьезно поранил его.

Сэмми буквально подскочила на месте, а Трэвис напрягся, точно пружина.

— Что там случилось? — бесцветно поинтересовался он.

Тереза вздохнула.

— Говорят, набросился посреди улицы… Волка спугнули, кто-то из прохожих выстрелил в воздух из пистолета. А пострадавший, представляете — Дефалко, сын кандидата в мэры! Вот уж не думала, что таких людей тоже касаются подобные происшествия. Хотя, один из них, как ни в чем ни бывало, сидит на моей кухне, — улыбнулась она. — Ладно, ребята, мне пора!

— Пока, мам, — севшим голосом отозвалась Сэмми.

Когда за матерью закрылась дверь, она, дрожа всем телом, повернулась к Дойлу. Тот, смертельно бледный, смотрел перед собой.

- Трэвис, — тихо позвала она, и он, вздрогнув, взглянул на нее. — Что… о чем она говорит?

— Это был я, — чуть слышно проговорил Дойл, и у Сэмми застучало в висках. — Я об этом не помнил… До того, как услышал слова твоей матери.

— Но… Зачем ты это сделал? — Сэмми знала ответ, но спросила вовсе не о причине. И Трэвис знал, о чем.

— Я не думал… Хотел просто… Черт! — Он выскочил из-за стола и зашагал по кухне туда-обратно. — Этого я и боялся с самого начала! Волк есть волк, он не думает о последствиях и о том, что можно, а что нельзя… Во мне клокотала ненависть к Дефалко, началось обращение, и волк сделал то, на что не решался я сам.

— Но все обошлось, — тихо проговорила Сэмми, дрожа. — Ты не убил его… А теперь я буду рядом, и все будет нормально.

— Не думаю, что обошлось. — Трэвис остановился и поднял голубые глаза, в которых отчетливо читался страх. — Я его укусил.

В этот миг Сэмми осознала, о чем он говорит. Слова матери, которые сначала проскользнули мимо, снова прозвучали в ее ушах: «… сильно поранил его».

— И ты думаешь, что… с ним случится то же, что с тобой? — чуть слышно проговорила она.

Трэвис побледнел еще сильнее, хотя, казалось, это уже невозможно.

— Но ты же сам не волк! — продолжила Сэмми, силясь унять нервную дрожь. — Возможно, оно так не действует.

— Мы не знаем, как это работает. — Трэвис отошел к окну. — Я был волком, когда кусал его. И тот, кто укусил меня, тоже мог быть оборотнем.

— Господи… — Сэмми закрыла лицо руками. Как только ей начинало казаться, что они справляются с ситуацией, она принимала все худший оборот. — Что же делать?

— Не знаю, — мотнул головой Дойл. — Я с самим собой-то понятия не имею, как справиться, а тут он…

— Ты представляешь, что он может сделать, если станет волком? — вопросила Сэмми, глядя на Трэвиса огромными глазами. — Дефалко и человеком-то творит ужасные вещи, а уж…

— Слишком хорошо представляю. — Трэвис шумно выдохнул. — Ладно. В любом случае, у нас есть в запасе пара недель — примерно через такое время у меня начались первые признаки обращения.

— Я помню, ты рассказывал. — Саманта подошла к нему и осторожно взяла его за руку. Пальцы Трэвиса были холодны. — Только не вини себя! Ты не по своей воле стал таким… И Дефалко сам сделал все, чтобы попасть в неприятности.

— Понимаю, — отозвался Трэвис, сжав ее пальцы в ладони. — Но… Боюсь даже представить, как все может обернуться.

— Будет плохо себя вести — загрызешь его! — заявила Сэмми, а Дойл нервно усмехнулся.

— Ты будто совсем не боишься меня, — проговорил он, а Сэмми покачала головой:

— Нисколько. Боялась до вчерашней ночи, а теперь понимаю, что ты не причинишь мне вреда.

Трэвис обернулся. Его глаза потеплели, а лицо почти вернуло нормальный цвет.

— Дурацкий, наверное, вопрос, но… Как я выгляжу волком? — несмело улыбнулся он.

Сэмми тоже улыбнулась:

— У тебя серо-черный окрас, — сказала она. — Очень красивый… И знаешь, это так странно, смотреть на волка, а понимать, что это — ты. Но я это чувствую. Сама не знаю, почему.

Трэвис смотрел на нее, и по выражению его лица ей казалось, будто огромный камень свалился с его души. Он протянул руку и нежно погладил ее по щеке, а кожа Сэмми вспыхнула под его пальцами.

— Я счастлив, что ты рядом со мной, — тихо сказал он. — И не видишь во мне монстра.

— Ты не монстр, — замотала головой Саманта. — И даже не смей так думать!

— Постараюсь.

Трэвис смотрел ей в глаза, пристально, не отрываясь, и Сэмми вдруг поняла, что, забыв на время из-за Дефалко, они оба вспомнили слова ее матери. Она не представляла, о чем он думает, но ее саму словно плавило изнутри. И плавило не что иное, как влечение к нему, неумолимое и всепоглощающее.

Ей стало так страшно от осознания этого, что она невольно вздрогнула. Неужели все ее попытки самоконтроля провалились, и сейчас она готова сделать все, чего он захочет?

Но выражение его лица переменилось. На губах Трэвиса появилась мягкая, немного грустная улыбка, и он шагнул назад.

— Думаю, мне пора домой, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть, да и мне не мешало бы.

Облегчение вперемешку с острым разочарованием затопило Сэмми, и она лишь кивнула. Хотелось кинуться ему на шею, обнять и никогда не отпускать, но она не могла этого сделать, хотя причины сама не понимала.

— А как ты доберешься? — пробормотала она. — Твоя машина у школы. Может, вызовешь такси?

— Дойду пешком, — покачал головой Трэвис и чуть улыбнулся: — Я сейчас супермен, не забывай, Лягуш. Срежу через лес, будет быстрее.

Дойл направился к двери, и, уже когда взялся за ручку, Саманта бросилась за ним:

— Трэвис!

Парень быстро обернулся. Сэмми подбежала к нему и тихо спросила:

— Ты ведь вернешься?..

— Конечно, вернусь. — Его прекрасные голубые глаза снова гипнотизировали ее. Трэвис нагнулся к ней и на миг прижался губами к ее щеке. — Куда я от тебя денусь? — прошептал он, отстраняясь.

Глаза Сэмми, помимо воли, наполнились слезами. Она боялась за него, боялась саму себя и того, что между ними происходит. Но не смогла бы отпустить его из своей жизни.

— Заеду за тобой ближе к вечеру, хорошо? — спросил Трэвис, и она кивнула, закусив губу.

Он снова улыбнулся ей и вышел за дверь, унося с собой все то, без чего Сэмми уже не могла жить.