Часть 26

День тянулся, как резиновый. Сэмми больше не удалось заснуть — повсюду в постели был его запах, сладкий и дурманящий, и она вертелась, точно на раскаленной сковороде. Живот сводило, по телу то и дело пробегала дрожь, голову туманили запретные желания и образы. Девушку попеременно охватывало то ужасное сожаление, что она позволила Трэвису уйти, разрушив момент притяжения между ними, то облегчение, что момент избежал дальнейшего развития. Воспоминания о вчерашнем вечере, когда душу рвала ревность к Эби, обида и боль от воображаемой потери, были слишком свежи в ее памяти. Сэмми безумно боялась, что поддастся своим желаниям, а потом уже не склеит свою душу никогда. Ведь по-прежнему не верила Трэвису до конца — может, его просто тянет к ней из-за всех обстоятельств, а потом это пройдет. Если позволить такому случиться, это сломает ее жизнь навсегда, Саманта прекрасно это понимала.

Но как можно было не поддаваться его очарованию?? И дело было не только в его потрясающей привлекательности. Трэвис открыл ей свою душу, поделился самыми потаенными страхами и болью. С ней он был настоящим, и Сэмми тянуло к нему именно поэтому. Она чувствовала Трэвиса, как себя, но только не в том, что касалось его чувств к ней. Здесь ей казалось, что ее окружает темнота, душная и манящая, и неясно, что там внутри.

Она подумала о Джаспере. Любовь к нему, которая прежде казалась ей вечной и незыблемой, куда-то отступала, оставляя лишь теплые и дружеские чувства. Сэмми всегда будто бежала за Джасом, и когда уже, казалось, достигала цели, он снова оказывался далеко впереди, как неуловимый призрак. А Трэвис сам шел за ней по пятам, и куда бы она ни свернула, везде ее ждал он, обволакивая своим сладким дурманом.

При мысли о Дефалко все внутри Сэмми леденело. Она безумно боялась, что он может причинить Трэвису вред, хотя казалось, куда уж больше. Но сейчас ситуация изменилась, и если его настигло то же, что досталось Дойлу, им всем придется плохо. Озноб охватил Саманту, и она, дрожа, закуталась в одеяло, пытаясь раствориться в хранимом им аромате.

— Трэвис, что же ты со мной делаешь… — простонала она.

Внизу послышался шум — вернулись родители. Оставаться в постели больше не стоило, и Сэмми нехотя выбралась из-под теплого одеяла. Спустившись вниз, она перекинулась парой слов с мамой, сдержанно поздоровалась с отцом — она еще немного злилась на Бена за его слова в отношении Трэвиса. Тот кивнул дочери и ушел в гостиную, а мама подмигнула ей, давая понять, что папа отойдет. Сэмми и так это знала, но сейчас у нее не было сил налаживать с ним отношения, и она, прихватив пару сэндвичей, вернулась в комнату.

Зазвонил сотовый. Сэмми схватила аппарат, но это был не Трэвис, а Ривер.

— Алло, — невнятно проговорила она, жуя сэндвич.

— Сэмми, привет! Ты как, не занята? — послышался голос подруги.

— Нет, все в порядке.

— Отлично! Я хотела узнать, как дела — после вчерашнего не знала, что и думать…

От любого другого человека Сэмми восприняла бы это, как обычное любопытство, но Ривер она знала — та никогда не стала бы тревожить ее, чтобы послушать сплетни.

— Нормально, все обошлось, — отозвалась она. — Трэвиса подставили, он невиновен. И, к счастью, это вовремя выяснилось.

— Слава богу! — воскликнула Ривер, и Сэмми невольно улыбнулась. — Ты, наверное, ужасно переживала… Я вот думаю — неужели это организовал Дефалко?

Саманта хмыкнула — да, похоже, для многих не было секретом, на что способен Рэй.

— Не знаю, — сказала она, тем не менее. — Это не удалось выяснить. А я слышала, что на него напал волк вчера, это правда?

— Да! Ты представляешь, прямо посреди улицы! Думаю, лучше вообще пока не выходить из дома — служба отлова животных так и не нашла волка.

«Вот и чудно», — подумала Сэмми, а вслух сказала:

— Он, должно быть, убежал в лес. Видимо, голод заставил его напасть… А что, Дефалко сильно пострадал?

— У него рваные раны от зубов на плече — мама рассказала, — сообщила Ривер. Ее мать, как вспомнила Сэмми, работала медсестрой в больнице. — Не она его осматривала, конечно, поспрашивала у других. Раны не особенно серьезные, но какое-то время полежать в больнице ему придется. Говорят, он здорово напуган!

— Еще бы, — пробормотала Сэмми, поежившись. Она отлично представляла, что должен был испытать Дефалко, когда зубы волка вонзились в его тело… Но ей не было его жаль. Не доведи он конфликт с Трэвисом до критической точки, подобная участь его бы миновала.

— Слушай, может, сходим в кино вечером? — предложила Ривер. — Ты, я и Тина. По улицам гулять не будем, я за тобой заеду, а в кинотеатр волка, думаю, не пустят, — хихикнула она.

— Спасибо, Ривер, но вряд ли смогу, — с сожалением ответила Саманта. — Я, скорее всего, буду с Трэвисом…

— Кто бы сомневался, — послышался веселый голос подруги. — Вы теперь друг без друга вообще не можете! Ладно, тогда до связи!

— Пока, — машинально проговорила Сэмми и отложила телефон в сторону.

Вот уж точно, без него она теперь не могла никак…

Трэвис приехал около семи. Сэмми чинно сообщила родителям, что поедет гулять с ним и не знает, когда вернется, чем заставила отца недовольно нахмуриться. Но Бен лишь сказал ей, чтобы оставалась на связи, а мать ободряюще улыбнулась.

Накинув куртку, Сэмми выбежала из дома. После утреннего разговора с Дойлом и последующих переживаний ее слегка трясло, но, стоило ей увидеть его улыбку, всю тревожность точно рукой сняло.

Он выглядел заметно лучше. Синяки под глазами пропали, Трэвис казался отдохнувшим и свежим. И поразительно красивым…

— Ты прямо как огурчик, — невольно улыбнулась Сэмми, а Дойл усмехнулся:

— Да, похоже, волк не любит, когда его долго не выпускают. Что ж, следующие дни, точнее, ночи — его. В этой связи у меня предложение, — чуть замялся он. — Я хочу попробовать сегодня… Побыть с тобой. Это так удивительно, когда я волк, но при этом соображаю, почти, как человек. Что скажешь?

Трэвис явно нервничал, ожидая ее ответа, и Сэмми мягко взглянула на него:

— Конечно.

Парень широко улыбнулся.

— Но это — ближе к ночи, — сказал он. — А пока, может, съездим поесть?

— Приглашаешь меня на ужин? — засмеялась Сэмми, а Трэвис кивнул:

— Почему бы и нет?

— Давай, — согласилась она. — Только… Родители не обрадуются, если я поздно вернусь.

— А ты вернешься не поздно. Я привезу тебя домой часам к десяти, а потом, ночью, заберу любимым способом — через окно.

В голубых глазах Дойла танцевали дьяволята, и Сэмми улыбнулась:

— Какой коварный план, мистер Оборотень! Что ж, я не против.

— Вот и договорились.

Трэвис вывел машину на дорогу, а Сэмми вдруг подумала, что их ужин, в принципе, вовсе не был ему нужен. Он мог позвонить ей и прийти ночью — но приехал сейчас. Снова вернулось дневное волнение, и она, то и дело, смотрела на него. На его сильные руки, широкие плечи, идеальный профиль… Красив, точно картинка из журнала, но такой близкий и свой… Сейчас она уже не помнила, как когда-то боялась Трэвиса и не хотела его видеть. Он будто всегда был с ней, прятался в ее сердце, чтобы появиться в нужный момент.

Трэвис перехватил ее взгляд, но не стал ничего говорить. Хотя, как показалось Сэмми, подавил улыбку.

— Как твоя мама? — поинтересовалась Сэмми, и он кивнул:

— Нормально. Передавала большой привет и спасибо. Она от тебя в восторге, честно говоря.

— Это взаимно, — улыбнулась Саманта. — Анна — прекрасная женщина, и очень тебя любит.

— Знаю, — отозвался Трэвис. — Все хорошее, что есть во мне — от нее. Не знаю только, как она умудрилась связаться с моим отцом… Они — совершенно разные люди.

— Ну, мы с тобой тоже не слишком-то похожи, — возразила Сэмми. — Но, тем не менее, нашли общий язык.

Только сказав это, она сообразила, что сболтнула лишнее, сравнив их с родителями Дойла, ведь они с Трэвисом не встречались. Щеки залила краска, а Трэвис бросил на нее ласковый взгляд:

— Ты, как всегда, права, Лягуша. Твоя мама тоже, кстати, замечательная. Проявила удивительное понимание, обнаружив парня в комнате дочери.

— Да, она всегда на моей стороне, — пробормотала Сэмми, опять смутившись. Она боялась, что Трэвис продолжит развивать тему, но тот заговорил о другом:

— Я все думаю о Дефалко… Хотел бы забыть, хотя бы на время, но не получается. Мне, на самом деле, крупно повезло, что удалось уйти. Если бы меня поймали, не представляю, чем бы это кончилось…

Сэмми поежилась. Внезапно ей пришла в голову мысль, которую она тут же озвучила:

— Но ведь там, в кустах, должна была остаться твоя порванная одежда! Вдруг полиция ее нашла?

— Нашла, наверное, — пожал плечами Дойл. — Но мало ли, чья она могла быть. Едва ли копам пришла в голову мысль увязать ее с диким животным.

— Ну, немного, кто в нашем городке ходит в брендовых шмотках, — криво улыбнулась Сэмми. — Так что могут и понять, что твоя.

— Если что, скажу — украли. — Трэвис усмехнулся: — Думаешь, стоит начать одеваться в «Уоллмарте»?

— Тебе не пойдет, — покачала головой Сэмми, а он засмеялся:

— Дешевая одежда нарушит образ?

— Типа того, — улыбнулась Саманта. — Не порти имидж, это вызовет подозрения.

— А я уж подумал, что нравлюсь тебе только в крутом прикиде.

— После обращения обратно в человека прикид у тебя еще тот, — пробормотала Сэмми, а Трэвис расхохотался.

— Прости, Лягуш, придется потерпеть. Но, думаю, не все так плохо, а?

Его провокационные вопросы заставляли ее краснеть, но нагрубить ему, как раньше, Сэмми не могла. Заметив выражение ее лица, Трэвис улыбнулся:

— Ладно, не парься, я шучу. Лучше скажи, куда поедем?

— Не знаю, — покачала головой Сэмми. — В «МакДональдс»?

— Ну, уж нет, обойдемся без фаст-фуда. Знаю одно местечко, тебе там понравится.

Сэмми кивнула, горячо надеясь, что это местечко — не самый дорогой ресторан в городе. От Трэвиса вполне можно было ожидать чего-то подобного.

Она вспомнила слова матери о том, как Трэвис сидел у них на кухне. В самом деле, еще месяц назад Сэмми не могла представить, что будет столь близко с ним общаться. И что Трэвис окажется совсем иным, чем она о нем думала.

— Ты звонил Стиву? — спросила она, и Дойл кивнул:

— Да, у меня было не меньше десяти пропущенных звонков от него. Он, кстати, немало удивился тому, что я ночевал у тебя.

— О… ты ему сказал?

— Ага. — Трэвис взглянул на нее: — Ты против?

— Нет… — Сэмми смешалась. — Просто, пока он вез меня домой, мы немного поговорили о наших отношениях, и я сказала, что мы не спим вместе.

Последние слова прозвучали совсем тихо, но Трэвис продолжал смущать ее:

— Так и сказала?

— Это Стив сказал, — проговорила Сэмми. — И еще, что ты относишься ко мне иначе.

— Вот как… — Трэвис некоторое время помолчал. — Что ж, он прав. И я хотел тебе сказать, что все мои слова твоей матери — правда.

Сэмми сжала пальцы на коленях, пытаясь унять их дрожь. Но Трэвис не продолжал, он будто ждал ее ответа, и она решилась:

— Это взаимно, Трэвис. Иначе не было бы всего этого.

Она не собиралась признаваться ему в любви, лишь хотела дать понять, как он важен для нее. Но ее фраза прозвучала так нежно, что Саманта сама услышала в ней то, что так тщательно прятала от себя самой.

— Я очень этому рад, — негромко проговорил Трэвис и, протянув руку, на мгновение сжал ее пальцы в своей руке.

Место, куда он ее привез, оказалось совсем не таким, как Сэмми себя представляла. Уютное небольшое кафе с обитыми бежевой кожей диванчиками, мягким неярким освещением и небольшим числом посетителей. Едва попав внутрь, Сэмми ощутила удивительное спокойствие, и Трэвис, наблюдавший за ней, чуть улыбнулся:

— Нравится?

— Очень, — искренне ответила Саманта, а Дойл потянул ее за столик.

Когда они расположились и сделали заказ, в кафе как раз включили фильм, транслировавшийся на развешанные под потолком телевизоры. Показывали старую добрую комедию, и Сэмми с Трэвисом, неожиданно для себя, принялись смотреть. Вскоре оба хохотали над шутками и словно забыли обо всех невзгодах.

Сэмми не хотелось сейчас думать о тревожных обстоятельствах. Они с удовольствием поели — кухня в ресторане оказалась на удивление хороша — и совершенно расслабились. Ей нравилось видеть улыбку на лице Трэвиса, она грела ей душу. И так шла ему…

Примерно на середине фильма Трэвис обнял ее за плечи и мягко притянул ближе к себе. Сэмми не стала противиться, ведь ей было так хорошо рядом с ним… Чувствуя его тепло, его приятный, ставший уже чем-то родным, запах, она будто попала в другой мир. В мир, где был только Трэвис, а все остальное исчезло. Никогда прежде Сэмми не испытывала таких эмоций, и не осталось никаких сил сопротивляться.

Когда пришло время уходить, ей очень не хотелось этого делать. Хотелось остаться здесь, с ним, навечно — но волк не станет ждать. С некоторым волнением Сэмми чувствовала, что сама ждет новой встречи со зверем, что жил внутри Трэвиса, ведь он был частью его.

— Спасибо, — улыбнулась она ему, когда они вышли на улицу. — Все было замечательно. Даже уходить не хочется.

Трэвис улыбнулся в ответ, но невесело.

— Мы могли бы остаться, но…

— Я знаю. — Сэмми остановилась напротив и взглянула в его красивое лицо, освещенное светом фонарей. — Все будет хорошо, Трэвис. Я тебе обещаю!

Его глаза заблестели. Трэвис потянулся к ней, но замер на полпути и лишь коснулся кончиками пальцев ее щеки:

— Спасибо… девочка моя.

Последние слова прозвучали так тихо, что Сэмми не была уверена, что ей не послышалось. Она вспыхнула, задрожав, и снова накатили чувства, которые раздирали ее днем. Идя за Трэвисом к машине, Саманта вдруг ясно поняла, что никто, кроме него, ей не нужен. И никогда не будет.

Обратный путь прошел почти в молчании. Трэвис, похоже, переживал перед превращением, а Сэмми отчаянно пыталась унять собственные бушующие эмоции. Страх, который мучил ее днем, куда-то спрятался, сдавшись перед другими чувствами. Ей отчаянно хотелось прижаться к Трэвису покрепче, закрыть глаза и забыть обо всем… Но то, что таилось в нем, требовало ее помощи, и сейчас не время было мечтать о его объятиях.

Когда «Шевроле» остановился у ее дома, Трэвис повернулся к ней.

— Оставь окно открытым, — попросил он. — Я приду попозже. Ты… не испугаешься?

— Нет, — мотнула головой Сэмми. — По-моему, я уже видела все, чего могу бояться, но мне не страшно. Только приходи.

Дойл улыбнулся:

— Приду, Лягуш. До встречи.

Сэмми кивнула и выбралась из машины. Направляясь к дому, она думала о том, как ей жить со всем этим дальше.

Родители встретили ее вполне благосклонно, ведь Сэмми пришла не поздно. Отец даже улыбнулся, а Тереза поинтересовалась:

— Как провела вечер, детка?

— Хорошо, — невольно расплылась в улыбке Сэмми. — Мы поужинали в «Желтой лампе», там так здорово!

Бен приподнял брови:

— У твоего Трэвиса хороший вкус, — обронил он. — Отличное заведение.

— Согласна. — Сэмми остановилась у двери в гостиную, глядя на расположившихся на диване маму и папу. Ей не хотелось снова обманывать их доверие, сбегая во тьму ночи, но выбора не было. Чуть помедлив, она проговорила: — Извините меня за вчерашнее. Просто я была расстроена, и…

— Но все закончилось хорошо? — спросил отец, и она кивнула:

— Да, пап. Теперь все в порядке.

— Что ж, я рад. Надеюсь, так будет всегда, — отозвался Бен, а мать улыбнулась.

— …Я тоже надеюсь, — пробормотала Сэмми себе под нос, уже поднимаясь наверх.

Оказавшись в комнате, она чуть перевела дух. Сбросив куртку, Сэмми прихватила чистое белье, футболку и леггинсы и направилась в ванную. Там, взглянув в зеркало, она поразилась собственному отражению — лихорадочно блестевшие глаза, пылающие щеки. Ясно, как мама разгадала ее быстрее, чем она сама себя. Ее вид откровенно подтверждал то, что творилось внутри.

Сэмми приняла душ, высушила волосы и оделась. Следуя просьбе Трэвиса, она открыла окно, а после забралась в постель и замоталась в одеяло, спасаясь от холодного сквозняка. Думая о нем, Сэмми закрыла глаза и не заметила, как заснула.

Проснулась она от шума, а, открыв глаза, увидела Трэвиса, одетого лишь в футболку и штаны. При виде него сердце забилось чаще, а его улыбка в полутьме комнаты пробирала мурашками.

Он остановился у окна и кивнул ей:

— Ну, что, Лягуш — пойдем?

Сэмми вылезла из кровати, надела теплый свитер, куртку и обувь, а затем нерешительно подошла к нему.

— Ты такая сонная, — проговорил Трэвис, мягко глядя на нее. — Может, останешься дома?

— Нет, — замотала она головой и шагнула ближе. — А как… как мы спустимся?

Трэвис повернулся к ней спиной и чуть присел:

— Запрыгивай мне на спину, — услышала она его голос.

Пытаясь унять волнительную дрожь, Саманта обхватила его шею руками, а потом, стиснув зубы, забралась ему за спину. Несмотря на их постоянный физический контакт, обхватывать его ногами казалось чем-то слишком интимным. Впрочем, выбора у нее все равно не было.

— Держись покрепче, — сказал Трэвис. — И лучше закрой глаза.

Сэмми послушно зажмурилась, и почувствовала, как он согнулся. Сперва она ощутила холодный ветер, дувший на улице, а потом едва не вскрикнула — они падали вниз. Однако это продолжалось лишь секунду, затем последовал мягкий удар о землю, и Трэвис выпрямился.

— Можешь открывать глаза. — Его голос звучал чуть самодовольно.

Сэмми огляделась — они, и правда, были внизу, во дворе дома.

— Быстро… — пробормотала она.

— Не так быстро, как я побегу, — усмехнулся Трэвис. — Держишься?

— Да, — прошептала Сэмми, прижавшись щекой к его плечу.

А затем он побежал. Саманта вцепилась в Трэвиса изо всех сил, потому что казалось, что он не замечает ее веса на себе, настолько быстро он несся. Они углубились в лес, и в темноте Сэмми не различала почти ничего, но Дойл явно все видел. Он бежал упруго и ровно, безошибочно выбирая дорогу, и Сэмми вскоре перестала нервничать. Она закрыла глаза, но не от страха, а потому что ей было хорошо обнимать его. Встречный ветер слегка холодил, но от самого Трэвиса шел его волчий жар, и она не мерзла. К удивлению, ей было даже комфортно.

Через некоторое время Трэвис стал сбавлять скорость бега, а затем и вовсе остановился. Снова опустившись, он сказал:

— Приехали, Лягуш. Можешь слезать.

Сэмми осторожно разжала чуть онемевшие руки и ноги и спрыгнула на землю, поежившись. Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и она различила знакомые объекты.

— Мы уже на поляне? — изумленно прошептала она. — Так быстро?

— Обычно я бегаю быстрее, — отозвался Трэвис. — С тобой осторожничал. Ты как, нормально? Не замерзла?

— У меня была походная печка, — засмеялась Сэмми. — Только уши чуть-чуть.

Трэвис улыбнулся, сверкнув белыми зубами в темноте. В этот момент в небе взошла полная луна, и он чуть вздрогнул.

— Мне пора отойти, — сказал парень. — Не стоит при тебе… Подожди немного, хорошо? И не бойся меня.

— Я не боюсь, — улыбнулась Сэмми, сказав правду. — Иди.

Трэвис бросил на нее долгий взгляд, после чего скрылся за деревьями. Сначала она слышала шорох, потом чуть слышный стон, и поежилась — как бы то ни было, Трэвису по-прежнему было больно превращаться.

Вскоре стоны стихли, а шорох быстро перемещался вокруг поляны, но ни волка, ни человека не было видно. Сэмми прислонилась спиной к дереву и принялась ждать.

И вот волк показался из зарослей. Сэмми вздрогнула лишь на миг, а затем страх отпустил сердце, едва коснувшись. Волк-Трэвис на сей раз шел увереннее, не отрывая от нее взгляда желтых глаз. Подойдя к Сэмми, он замер, осторожно потягивая воздух носом.

— Привет, — тихо проговорила она, шагнув навстречу. Волк слегка вздрогнул, но не отбежал, а лишь смотрел на нее.

Как и в прошлый раз, Сэмми протянула к нему руку. Зверь не сердился, он будто ждал, когда она коснется его. Саманта улыбнулась чуть дрожащими губами и погладила его по голове, а волк заурчал и вдруг прыгнул на нее, сбив с ног.

Сэмми не успела испугаться, хлопнувшись на кучу листьев, как волк-Трэвис принялся лизать ее лицо и уши своим теплым шершавым языком. Ей стало щекотно, и она рассмеялась:

— Эй, перестань! Ну, хватит…

Волк отскочил на шаг, тряхнул головой и быстро и едва заметно куснул ее за лодыжку, а затем отпрыгнул, словно приглашая позабавиться.

— Хочешь поиграть? — улыбнулась Сэмми, поднимаясь на ноги. — Ну, давай попробуем!

Она попыталась поймать его за ухо, но волк ускользал, то и дело подскакивая и дразня ее легкими покусываниями. Сэмми со смехом бегала за ним по всей поляне, будто играя с обычной собакой, а волк-Трэвис никак не унимался. Наконец, он снова повалил ее за землю, а Сэмми обхватила его за шею, зарыв пальцы в густой шерсти.

— Попался! — торжествующе заявила она, тяжело дыша от усталости.

Волк ткнулся холодным носом ей в шею и снова лизнул, заставив Сэмми хихикнуть, а потом уселся рядом. Сэмми тоже села, опершись о ствол дерева спиной. Она поманила волка к себе, тот послушно подошел ближе и лег на землю, положив крупную голову ей на колени.

Сэмми, улыбаясь, гладила его. Все происходящее было столь странно и необычно, что перестало походить на реальность. Ей казалось, будто в небе переливается синим светом путь в другой мир, а с деревьев, кружась, слетают мерцающие огоньки. И волк, лежащий в ее руках, словно ручной.

— Трэвис… — прошептала Сэмми, и волк лизнул ей руку. Она наклонилась и, обвив его руками, прижалась к теплому шерстяному боку, а волк подвинулся ближе.

Саманта не знала, сколько они просидели так, но начала замерзать на холодной земле. Луна скрылась за толщей облаков, и волк задрожал. Жалобно взвизгнув, он поднялся и быстро побежал в темень зарослей. Сэмми знала, что последует за этим, и, стиснув зубы, приготовилась.

Через минуту из тьмы раздался крик, но он звучал не так мучительно и громко, как прошлой ночью. Обхватив себя руками, Сэмми напряженно глядела перед собой, и вскоре из-за деревьев показался Трэвис, уже одевшийся. Чуть пошатываясь, он подошел к ней и обессиленно упал на землю рядом.

Сэмми приникла к нему, обняв и поглаживая. Трэвис тяжело дышал, но постепенно успокаивался. Вскоре его руки нашли ее и прижали к себе.

— Как ты? — прошептала Сэмми.

— Нормально… — хрипло выдохнул он. Его голос еще не восстановился до конца. — Дай мне еще пару минут…

Жар его тела согрел ее, и Сэмми готова была ждать хоть пару часов. Она прижалась к его груди и закрыла глаза. Голова отказывалась соображать, что всего несколько минут назад она держала в объятиях волка, который теперь снова стал Трэвисом. Его тело еще слегка хранило запах животного, но он слабел с каждой минутой, сменяясь его обычным парфюмом. Сэмми отстраненно подумала, что волк тоже должен был пахнуть духами, но отчего-то не пах. Представив обратное, она подавила нервный смешок. Что ж, даже зверь из Трэвиса получился бы ухоженным.

Наконец, Дойл пришел в себя. Он глубоко выдохнул, и Сэмми хотела разжать руки, но он не позволил. Уткнувшись в ее шею лицом, Трэвис что-то прошептал — Сэмми не расслышала, что — а потом зацепил губами кончик ее уха.

— Согрелись, — услышала она его и затряслась от смеха.

— Ты мне их облизывал! — Сэмми выпуталась из его объятий и выпрямилась. — Что за дела, Трэвис?

Дойл тоже сел и пожал плечами, пытаясь сдержать улыбку:

— Это же волк, Лягуш. Я за него не отвечаю.

— А, по-моему, ты нарочно это делал, — проворчала Сэмми. Трэвис поднялся на ноги и, ухватив ее за ладонь, потянул вверх. — Ты помнишь, что было?

Он кивнул:

— Приблизительно. Кажется, мы играли тут в салки, довольно забавно. А потом я лежал рядом с тобой.

— Верно. — Сэмми снова покраснела, а Трэвис поманил ее к себе:

— Пойдем, уже поздно. Ты, должно быть, устала.

Сэмми не стала спорить, она, в самом деле, вымоталась. Калейдоскоп событий сменил яркие цвета на серый и синий, нервное напряжение отпускало, и ей захотелось спать. Она послушно забралась парню на спину, и он понес ее обратно к дому.

Мерная работа мышц Трэвиса, его тепло успокаивали ее. Едва соображая, что делает, Сэмми повернула голову к нему и, как и он несколько минут назад, уткнулась лицом в его шею. Она почти касалась губами кожи Трэвиса, и закрыла глаза, упиваясь ее ароматом. Трэвис чуть вздрогнул, но не замедлил шага, только ладонь его легла на ее руку.

Сэмми едва помнила, как они подошли к ее дому. Она снова зажмурилась, а Трэвис двумя упругими прыжками ловко забрался вместе с ней в окно ее комнаты. Подойдя к кровати, Трэвис мягко опустил на нее Сэмми и сел рядом на краешек.

Его глаза словно сияли в полутьме спальни. Он протянул руку и погладил ее по волосам:

— Спасибо, — прошептал Трэвис, глядя на нее. — Сегодняшняя ночь была необыкновенной.

— Для меня тоже, — прошептала Сэмми в ответ. Сон немного прошел, и опять охватило волнение. Трэвис был так близко…

— Доброй ночи, Лягуш.

Он поцеловал ее в лоб и встал с кровати. Сэмми хотелось попросить его остаться, но она знала, чем это может закончиться, и пока не была к этому готова. А потому отозвалась в ответ:

— Спокойной ночи, Трэвис. Будь осторожен!

— Как всегда, — улыбнулся он, остановившись у окна. — До завтра!

Миг — и Трэвис исчез в окне. До слуха Сэмми донеслись едва слышные шаги, затем все стихло, а ей казалось, что часть ее осталась с ним навсегда.