Часть 28
Утро пришло, словно с похмелья. Очертания комнаты плыли перед глазами, слегка мутило и ужасно болела голова.
Сэмми разлепила веки и растерянно поморгала. Она лежала в своей кровати, заботливо укрытая одеялом, но все казалось странным, будто чужим. Мысли отчаянно путались в голове, не давая ухватить себя за хвост, и девушке никак не удавалось сосредоточиться.
Она осторожно пошевелилась — тело как будто слушалось. Медленно выбравшись из-под одеяла, Сэмми перевернулась на спину, и лишь потом подняла глаза.
Трэвис был здесь. Он лежал рядом, закинув руку за голову, и смотрел на нее. Так серьезно, что Саманта мигом разволновалась.
— Привет, — хрипло проговорил Дойл, по-прежнему не сводя с нее внимательного взгляда. — Как ты себя чувствуешь?
— Голова болит, — проговорила Сэмми. Ее щеки пылали, а эмоции были похожи на клубок спутанных ниток — то одно, то другое. Но никак не удавалось найти конца…
Трэвис был обнажен до пояса, и Сэмми вдруг поняла, что на ней лишь тонкая футболка, под которой просвечивает все, что можно. Она машинально подтянула одеяло к груди, и Трэвис отчего-то вздрогнул. Его глаза приобрели странную пустоту, и Сэмми очень хотелось понять, что происходит, но она не понимала.
— Что… что вчера случилось? — тихо спросила она.
Трэвис побледнел. Он медленно выпрямился в кровати, как будто нечто твердое вогнали ему в позвоночник, и, словно нехотя, вопросил:
— Ты ничего не помнишь?
— Помню. — Сэмми обхватила себя руками. — Я ждала тебя в магазине, но ты не пришел… Потом доехала на такси до шоссе и дошла пешком до поляны. А дальше… — Она сглотнула. — Кажется, там были волки… Дальше все было как кошмарный сон. Помню, как сильно испугалась, но…
— Как кошмарный сон… — повторил Дойл, и губы его дрогнули в холодной усмешке. — Ну да.
Парень встал с кровати — слава Богу, на нем были штаны — и направился к окну. Сэмми мигом очнулась:
— Ты что, уходишь?
— Ага, — не поворачиваясь, отозвался Трэвис.
— Трэвис! — Сэмми соскочила с кровати, но едва не споткнулась — виски пронзила острая боль. Поморщившись, она ухватилась за тумбочку рукой, и Дойл тут же вернулся. Он положил руки ей на плечи и заставил Сэмми лечь обратно
— Чего ты встала? — проговорил он до странности равнодушно. — Лежи, раз тебе плохо.
Сэмми подняла на него глаза, в которых дрожали слезы, и Трэвис вздрогнул.
— Что происходит? — тихо спросила она. — Почему ты так себя ведешь?
— Как? — бесстрастно уточнил Трэвис.
— Будто чужой…
Саманта взяла его за руку и потянула к себе. Трэвис, послушавшись, сел рядом, но глядел куда-то в сторону.
— Тебе надо отдохнуть, — сказал он. — Можем поговорить позже.
— Нет, — покачала головой Сэмми. — Трэвис, пожалуйста! Что вчера произошло? Где Дефалко? И что … что это были за волки?
Ее голос сел, помимо воли, и Трэвис, наконец, взглянул на нее. В его глазах было столько боли, что Сэмми застыла. Что с ним такое?
Он некоторое время молчал, затем проговорил:
— Я не знаю, где Дефалко. Когда мы оба перевоплотились, я бросился его догонять, но перехватил другое послание. Это были они — другие. Я услышал их, они меня звали. Это сложно описать… Когда ты — волк, восприятие идет иначе. Но Дефалко мы, в итоге, нашли, и долго гнали его на север. Он сбежал — что одиночка может против стаи? А потом я направился туда, куда меня гнало… — Трэвис сделал паузу, его плечи напряглись. — Куда меня гнала моя человеческая память. Там мы и нашли тебя, и хорошо, что я успел вовремя — опоздай я на пару минут, и ты навсегда осталась бы на той поляне.
Сэмми похолодела, а Трэвис, похоже, был мыслями где-то далеко. Он молчал, пока она переваривала услышанное, но, едва она собралась что-то сказать, резко проговорил:
— Зачем ты пошла туда? Я сказал тебе оставаться в городе!
Саманта выпустила его руку — сейчас казалось неправильным льнуть к нему. Трэвис словно стал чужим для нее, его холодный взгляд пугал ее и ранил в самое сердце. Ей казалось, она упускает нечто важное, что произошло накануне, но память упорно не желала помогать.
— Я жду ответа, — ледяным тоном проговорил Трэвис, и Сэмми съежилась.
— Пошла, потому что переживала за тебя, — едва слышно ответила она, и Трэвис снова поджал губы. — Ты исчез, я не знала, что думать…
— И как бы ты помогла волку справиться с другим волком? — едко поинтересовался Трэвис. — Почему ты меня не слушаешь? Саманта, если я говорю, что не нужно за мной ходить, то…
— Да иди ты знаешь куда! — внезапно взорвалась Сэмми, по ее щекам бежали слезы. — Не тебе решать, что мне делать и что чувствовать!
Трэвис хмыкнул.
— Вот уж точно… — проговорил он. Но его взгляд как будто слегка смягчился, когда он снова взглянул на нее: — Не плачь.
— Тогда перестань нести всякую чушь! — Сэмми обхватила колени руками и сжалась в комок. — Если больше не хочешь общаться со мной, так и скажи, зачем весь этот спектакль? Впрочем, ничего другого я и не ждала.
Дойл не отвечал. Сэмми не знала, сколько они просидели так, рядом, но постепенно перестала плакать. Она подняла на него глаза — Трэвис смотрел перед собой и был бледнее простыни.
— Я вчера говорила с Беккером, — сообщила она. — Он в курсе.
Парень вздрогнул и взглянул на нее.
— Ты шутишь, что ли?
— Нисколько, — покачала головой Саманта. — Он кое-что рассказал мне. Если у тебя есть минутка, могу пересказать его слова.
— Говори. — Трэвис напряженно смотрел на нее.
Сэмми сделала глубокий вздох и рассказала ему все, что узнала накануне, опустив, правда, ту часть легенды, где говорилось о любви. Мало-помалу ей удалось успокоиться, но отстраненное поведение Трэвиса словно ножом прокручивалось в ее груди.
Он молча слушал, ни разу не прервав. Когда Сэмми закончила, Трэвис подумал пару минут, после чего сказал:
— Что ж… Теперь я хотя бы знаю, что не один такой. Правда, по существу, информации мало. Получается, я останусь таким навсегда?
— Не знаю, — тихо сказала Сэмми. — Может, тебе стоит самому поговорить с ним?
— Возможно. — Трэвис встал и прошелся по комнате. — Саманта, ты… Не должна обижаться на меня. Я злюсь, потому что ты подвергла свою жизнь опасности. Если я в облике волка не способен причинить тебе вреда, то это не распространяется на остальных волков. Ты не должна больше ходить в лес! Я не смогу защитить тебя, если ты сама попадешь к ним в лапы.
— Но ведь ночью смог, — прошептала Сэмми, не отрывая от него взгляда. — Прости… Я думала, что нужна тебе.
Ее голос сорвался, и Сэмми легла обратно в постель, спрятав лицо в подушке. Господи, еще вчера утром все было хорошо, а сейчас он был далек, как звезды на небе. Как и раньше…
Но она ошибалась. Трэвис сел рядом и погладил ее по плечу.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Конечно, нужна. Просто сейчас я должен исполнить свой долг и вывести их отсюда.
— Кого? — подняла голову Сэмми. — Волков? Куда увести?
— К югу, в заповедник. Здесь их перестреляют. Люди уже заметили стаю, и толпа с ружьями — лишь вопрос времени.
— Но… — Сэмми снова села. — Откуда они пришли? Они тоже такие… как ты?
— Нет. — Трэвис подобрался. — Вернее, не знаю… Может, кто-то из них и был человеком раньше, но я ничего такого не почувствовал. Они сбежали от лесных пожаров и пришли сюда. Впервые я услышал их, когда мы с тобой ездили в долину, но надеялся, что мне показалось. А потом слышал еще и еще… И все ближе, с каждым разом. Я должен спасти их, ведь это — единственное, что хорошего я могу сделать, будучи зверем.
— Но это может быть опасно! — Сэмми придвинулась ближе и умоляюще взглянула на него: — Трэвис… Ты ведь не зверь! А что, если… тебя ранят? Или…
Она умолкла, снова пытаясь подавить выступившие слезы, а Трэвис грустно улыбнулся, разом растопив половину льда в комнате.
— Лягуш, ты слишком тревожишься обо мне. С учетом того, какого ты обо мне мнения, могу сказать только одно — не принимай все так близко к сердцу.
— А если я не могу? — Сэмми стиснула пальцы на коленях. — Трэвис, я не знаю, что ты думаешь, но поверь — мне важно все, что с тобой происходит. И даже больше…
Дойл вздохнул.
— Ты сама не понимаешь, что чувствуешь, — сказал он. — И не доверяешь мне. Поэтому ты не обязана…
— Трэвис! — Сэмми повысила голос, забывая, что ее могут услышать родители, если они вернулись домой. — Прекрати издеваться надо мной!
— Ну, хватит… — Парень подался к ней и крепко обнял, а Сэмми, дрожа, прижалась к нему, что было сил. — Хватит себя мучить, — прошептал он. — Все хорошо, Лягуш… Успокойся, пожалуйста!
— Тогда перестань вести себя, как бесчувственная скотина, — всхлипывая, проговорила Сэмми. — Думаешь, легко было ждать тебя вчера, одной, ночью?
— Давай не будем о легкости. — Трэвис погладил ее по спине, а потом чуть отстранил и взглянул в глаза: — Тебе, правда, надо прийти в себя. Может, потом ты вспомнишь… Спасибо тебе за все. Просто сейчас я должен помочь им. Не могу объяснить, почему… Но ты же всегда меня поддерживала. Не изменяй себе.
— Это шантаж, — проворчала Саманта. Боль внутри становилась слабее, но тревога не желала уходить.
Дойл усмехнулся:
— Я не гнушаюсь любыми методами, — сообщил он, а Сэмми неожиданно для себя самой подалась вперед и обняла его за шею, отчего парень вздрогнул.
— Если с тобой что-то случится, я умру, — тихо проговорила она. — Делай с этим, что хочешь, Трэвис, но не вздумай попадать в неприятности.
Его голубые глаза были так близко, что кружилась голова. Нечто в его лице дрогнуло, а потом он наклонился и поцеловал ее. Всего на миг, но его губы прижались к ее губам, и Сэмми едва не потеряла сознание от нахлынувших чувств.
Что-то смутно шевельнулось в подсознании, но оно исчезло — Трэвис выпустил ее из рук, встал и отошел к окну.
— Мне пора, — хрипло произнес он, прожигая ее взглядом. — Извини, если…
Не договорив, Трэвис прихватил свой рюкзак с пола и исчез в окне, а Сэмми повалилась обратно на кровать. Голова разламывалась от боли, и она закрыла глаза, пытаясь унять пульсацию в висках. И сохранить мимолетное ощущение его губ…
За повторение этого момента Сэмми готова была отдать жизнь.