Часть 30

Потянулась самая долгая в жизни Саманты неделя. Первая неделя без Трэвиса за долгое время. Она и не знала, насколько привыкла всегда быть с ним, и сейчас у нее было ощущение, словно от нее оторвали кусок ее самой и заставили истекать кровью на глазах у всех.

Ответив на многочисленные вопросы, что Дойл болен, Сэмми замкнулась в себе. Даже просто говорить с подружками казалось сейчас выше ее сил, и она, даже будучи в их компании, обычно просто молчала, погруженная в свои невеселые мысли.

Впрочем, Ривер и Тина были тактичны и ни о чем не допытывались. Поблизости от нее всегда был и Стив, который не навязывался, но и не упускал ее из виду. Впрочем, Дефалко так и не появился — Сэмми слышала, как Шеннон говорил кому-то, что Рэй поехал долечиваться в частную клинику. Саманта сильно в этом сомневалась, и мысли о нем никак не давали ей покоя. Что он может сделать с людьми, с Трэвисом… В облике волка или же нет, этот парень был смертельно опасен.

Но что могла сделать она, оказавшись на крошечном островке в бушующем море? Трэвис почти не появлялся, и его отсутствие словно выжигало Сэмми изнутри. Ей казалось, что он бросил ее одну на произвол судьбы. Волки оказались оборотню ближе, чем та, кто спасала его все минувшее время.

По ночам она, не в силах сдерживаться, ревела в подушку, шепча его имя. Пару раз у нее возникала мысль наплевать на его предостережения и пойти в лес, просто чтобы увидеть его, но инстинкт самосохранения не позволял этого сделать. В самом деле, если Трэвису сейчас лучше с волками, чего ей там делать?

Подобные скорбные мысли завладевали умом Сэмми все больше и больше, и к вечеру среды ей уже хотелось лезть на стену. Она не могла думать ни о чем и ни о ком, кроме Трэвиса, и впору было завыть самой, как волк на луну. Стив, который, по обыкновению, подвез ее до дома, то и дело озабоченно посматривал на бледную Сэмми, но не решался задавать вопросов.

Тем не менее, когда он остановил машину у ее дома, то неожиданно сказал:

— Сегодня Лиа ко мне подошла. Она спрашивала о тебе.

— Что? — вздрогнув, переспросила Саманта. Кажется, она впервые с начала их поездки посмотрела на Стива.

— Спрашивала о тебе, — повторил Аллен, отчего-то смутившись. — Говорила, что ты выглядишь подавленной, и она беспокоится о твоем состоянии.

Сэмми хотела, было, сыронизировать, но привычной обиды к Лиа не ощутила. Ее душа была опустошена, измучена, и сил на гнев к другим людям не осталось.

— А ты что ответил?

Стив пожал плечами.

— Ничего. Сказал, что ты такая, как и всегда.

— Ясно… — У нее мелькнула мысль, что это Эби могла подослать Лиа с вопросами, Блэр ведь наверняка интересовало, что произошло между Сэмми и Трэвисом. Но неужели Лиа бы так поступила? И Сэмми вспомнила, что давно не видела бывшую подругу рядом с Блэр.

— Если спросит еще, скажи, что все в порядке, — попросила она Стива, и тот кивнул. — Спасибо, что подвез. До завтра!

— Ага, — кивнул Аллен.

Сэмми проводила взглядом его машину, и внезапно ощутила странно тревожное чувство. Тряхнув головой, она с усилием отбросила эти мысли — ее нервы явно не в порядке, волнуется на пустом месте.

Дома она переоделась, поела и, прихватив тетради, спустилась вниз. Делала Сэмми все почти машинально, потому что думы ее были далеко от собственного дома. Где-то рядом с тем, кто сейчас, наверное, спал после ночных бдений…

Ближе к вечеру вернулась Тереза. Сэмми изо всех сил старалась общаться нормально, но, видимо, ей это плохо удавалось — мать, то и дело, тревожно на нее посматривала. Когда Терри ушла на кухню готовить ужин, Саманта вздохнула с облегчением — ее очень огорчало, что она приносит неприятности своим родителям. Они не заслуживали такого.

За окном постепенно темнело, а Сэмми уже заканчивала с уроками. Вскоре надо было возвращаться в свою комнату, чтобы лишний раз не светить своим похоронным лицом перед родителями, а одна мысль об этом приводила ее почти в отчаяние. В одиночестве мысли о Трэвисе накатывали удушливыми волнами, заставляя цепенеть и выжигая глаза слезами.

Но, едва Сэмми собрала тетради, в дверь дома позвонили. Мать пошла открывать, а у Саманты забрезжила надежда, что это мог быть Трэвис… Хотя едва ли тот пожаловал бы средь бела дня, в его-то состоянии.

Но, когда вошедший предстал перед взором Сэмми, она округлила глаза, ведь гостем оказался никто иной, как Джаспер.

— Джас! Это ты? — выпалила она, а парень смущенно улыбнулся, проходя через гостиную к ней:

— Похоже, давненько я у тебя не был, раз ты так реагируешь. Не помешал?

— Нет, конечно. — Сэмми заставила себя улыбнуться, но внутри все похолодело от мысли, что даже лучшего друга она не хотела видеть сейчас. Ничто внутри нее не дрогнуло при виде него, лишь щемящее разочарование — не Трэвис…

Грин внимательно смотрел на нее. Улыбка сползала с его лица, и он вздохнул.

— Что-то случилось? — вопросила Сэмми, и он кивнул:

— Да, только не со мной, а с тобой. Можно присесть?

— Э-э-э… Конечно. — Сэмми чуть подобралась и обхватила себя руками, когда Джаспер сел рядом.

Было так странно смотреть на него и не испытывать того, что раньше. Сэмми видела все те же теплые карие глаза, чуть взъерошенные темные волосы, чувствовала запах его одеколона, но ничего ее в нем не волновало. Словно Джаспер стал частью давно ушедшей жизни.

— Слушай, Сэм… — Джас взглянул ей в глаза. — Начну, пожалуй, с главного, зачем я здесь — я плохой друг.

— Что? — рассмеялась Сэмми, но Грин оставался серьезным. — О чем ты говоришь?

Джаспер вздохнул.

— Мы совсем отдалились друг от друга, — сказал он. — Этому есть, конечно, причины — у тебя появились отношения, да и… — он сделал паузу, — да и у меня, честно говоря, тоже.

Сэмми приподняла брови. Так вот, что он скрывал… Джас давно проводил время с девушкой. Что-то давно забытое едва заметно кольнуло ее внутри и тут же пропало, и она улыбнулась:

— Я за тебя рада, Джас. Правда.

— Спасибо. — Он протянул руку и сжал ее пальцы в своих. — Но это не значит, что я забыл о тебе. Я пустил все на самотек, решив не вмешиваться в твою жизнь и отношения с Дойлом, но сейчас жалею об этом. Сэмми, тебе плохо, и не спорь с этим. Что он сделал? Что случилось? Я хочу помочь тебе, я рядом, только не закрывайся!

Растерявшись в первый момент от его слов, Сэмми вдруг ощутила, как на нее накатило все, что она переживала в последние дни. Плотину ее сдержанности прорвало, и она расплакалась, склонившись к плечу друга. Джаспер обнял ее за плечи и тихо шептал успокаивающие слова, а она вцепилась в его рубашку, не в силах больше терпеть.

Он был прав, прав во всем — они отдалились друг от друга, но ведь их связывало нечто большее, чем просто увлечения или болтовня. Сэмми любила Джаспера, пусть теперь только как друга, но его сочувствие разом вскрыло все замки в ее душе.

— Так что случилось? — спросил он, когда Сэмми сумела взять себя в руки и осторожно выпрямилась. — Он тебя обидел?

— Нет, — мотнула головой Сэмми. — Трэвис, он… У него сейчас проблемы, вернее, не совсем у него… Я не могу сказать, прости. Это не связано со мной, и пока он занят всем этим, мы почти не общаемся. Я переживаю за него, и… — голос Сэмми снова дрогнул, и Джас мягко погладил ее по руке. — И иногда мне кажется, что это конец. Ты знаешь, Джас, я так долго сопротивлялась ему… Боялась, что он поступит со мной так же, как с другими. Но со мной он был не таким, каким я его знала раньше. И вот теперь не знаю, что будет дальше… Мне кажется, я слишком долго его отталкивала, а теперь он уже не хочет быть со мной…

Сэмми впервые говорила кому-то о том, что мучило ее, и чувствовала, будто гора сваливается с ее плеч. И, что удивительно, Джас не язвил и не смотрел на нее с недоверием и усмешкой — в его взгляде она видела лишь тепло и сочувствие.

— Понимаю, — отозвался он. — Но не согласен с тобой в твоем последнем выводе. Уверен, что Трэвис не отпустит тебя.

— Что? — изумилась Сэмми. — Ты же сам ему не доверяешь?

Джаспер чуть улыбнулся.

— Верно, — сказал он. — Но я не знаю его так близко, как ты. А потому доверяю тебе, твоему мнению. Ты никогда не влюбилась бы в того, кто этого не достоин.

Впервые слова о ее любви прозвучали вслух, и у Сэмми мурашки пробежали по коже.

— А еще я вижу, как он на тебя смотрит, — продолжал Джас, — как ведет себя с тобой. Я никогда не видел его таким прежде. И, если уж я что-то понимаю в людях, то скажу, что этот парень от тебя без ума.

Саманта почувствовала, как заливаются румянцем щеки, а сердце в груди бьется сильнее. Неужели ее друг прав, как прав и учитель, рассказав ей легенду о любви?

— Я боюсь, — тихо призналась она. — Боюсь за него, боюсь, что больше его не увижу.

— Обязательно увидишь, — подбодрил ее Джаспер. — Сэм, ты прекрасный человек, и судьба не может преподнести тебе такую подлянку, я в это не верю. Но, на всякий случай, знай, что я всегда могу набить ему морду, вздумай он тебя обидеть!

Сэмми засмеялась сквозь слезы, а Джаспер снова привлек ее к своей груди.

— Больше не пропадай, — проговорил он. — Избегаешь меня, не берешь трубку, не отвечаешь на сообщения… Я ведь тоже тебя люблю, ты — мой лучший друг! И обещай, что обратишься ко мне за помощью в случае чего. Слышишь?

— Угу, — кивнула Сэмми, зажмурившись. — Я тоже тебя люблю, Джас…

— Вот и славно. — Грин слегка отстранил ее и, вытащив платок, утер слезы с ее лица. — Давай, не разводи мокроту — все будет хорошо, вот увидишь! Трэвис вернется, куда он, на фиг, денется… Или я его за уши притащу к тебе!

— Не надо, — хихикнула Сэмми. Что-что, а рукоприкладство в отношении оборотня применять не стоило.

— Только если обещаешь не грузиться так, — покачал головой Джаспер, и Сэмми с улыбкой кивнула. — Отлично! Так, а сейчас у нас программа по увеселению. Пошли-ка к тебе, я покажу новые фишки в игре… Заодно и отвлечешься.

Сэмми и Джас поднялись в ее комнату, где ее друг не был уже целую вечность. Ей действительно удалось отвлечься от грустных дум, слова Джаса согрели ее и придали надежду на то, что Трэвис вернется к ней. Если уж так думал Грин, который не питал к Дойлу теплых чувств, возможно, и Сэмми стоило в это поверить.

Когда Джаспер ушел, она чувствовала себя намного лучше. С его уходом грусть вернулась, но уже не столь всепоглощающая и мучительная. Сейчас ей просто до боли хотелось увидеть Трэвиса, обнять его и сказать, как она скучала…

Поужинав с родителями, которые обрадовались тому, что дочь повеселела, Сэмми вернулась к себе. Она приняла душ и легла спать, заснув почти мгновенно.

Посреди ночи Сэмми резко открыла глаза, будто что-то толкнуло ее. Она бросила привычный взгляд в сторону окна и подпрыгнула в постели — в комнате был Трэвис.

Сердце забилось до боли, а Сэмми вылетела из кровати и, подбежав к нему, очутилась в его крепких объятиях. Она выдохнула от счастья, забытое ощущение радости от его присутствия заполонило все…

— Лягуш, подожди… — Трэвис разжал руки. Что-то в его голосе встревожило ее, и Сэмми, отстранившись, взглянула на него внизу вверх. Увиденное ей не понравилось, потому что Трэвис был бледен — даже в тусклом свете уличного фонаря, чей отблеск пробивался через окно, это было заметно. Нечто в его глазах заставило ее сердце сжаться.

— Что случилось? — тихо проговорила она.

Трэвис дернулся всем телом, словно его ткнули чем-то острым. Глядя в сторону, он сказал:

— Стив… Дефалко до него добрался.

— Что?? — ахнула Сэмми. Она прижала руку ко рту, а холодный и липкий страх пополз по позвоночнику. — Что с ним?..

— Дефалко разодрал ему плечо, — жестко проговорил Трэвис. — Как и я ему тогда. Только… Со Стивом все хуже. Раны очень серьезные, чудом не задета сонная артерия. Еще бы сантиметр, и…

Трэвис не договорил, замолчав, а Сэмми едва дышала. Ее затошнило от страха за Стива, от осознания того, что Дефалко, все же, сделал то, чего они боялись.

— Господи… — выдохнула она. От холодного воздуха из открытого окна ее начало колотить, и Трэвис, заметив это, потянул ее к кровати. Усадив на постель, он замотал Сэмми в одеяло, а сам сел на полу у ее ног. Его плечи подрагивали, и Сэмми мучительно хотелось прижать его к себе и защитить от всех напастей этого мира. Но она не могла помочь Трэвису, и лишь бессильно смотрела на него, силясь унять дрожь.

— Но он поправится? — тихо спросила она, а Трэвис, чуть помедлив, кивнул:

— Да, но не скоро. Мне звонила его мать… Стив попросил ее. От нее я все и узнал. Он был на пробежке вечером, и из кустов на него набросился волк. Ему повезло меньше, чем Дефалко — полиция мимо не проехала. Он потерял сознание, и, видимо, волк решил, что он мертв, а потому оставил его и убежал. Стиву очень повезло… иметь такого прекрасного друга, как я, — неожиданно закончил Трэвис, и Сэмми вздрогнула.

— Ты же не считаешь себя виноватым?

— А кто же еще в этом виноват?? — Трэвис вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату. — Если бы я не укусил Дефалко, если бы я не спровоцировал его, он бы не оторвался на Стиве! Все это — моих рук дело…

— Ты несешь ерунду! — Сэмми выбралась из кокона одеял и подошла к нему, положила руку на его плечо и заставила Трэвиса остановиться. — Ты не виноват, что стал таким. Никто не знает, кто укусил тебя, но ты этого не хотел. Ты не заставлял Дефалко лезть к Патрисии на той вечеринке, не заставлял его нападать на тебя и подкладывать наркотики! И ты не понимал, что делал, когда кусал его! Даже не будучи волком, Дефалко нашел бы способ навредить Стиву, если бы хотел этого. Прекрати себя мучить, Трэвис! Ты должен придумать, как остановить его, а не пытаться загнать себя в угол! Как ты не понимаешь — он именно этого и хочет! Хочет навредить тем, кто тебе близок, хочет тебя сломить. Разве ты ему это позволишь?

Выпалив эту тираду на одном дыхании, Сэмми замолчала и снова задрожала, а Трэвис, наконец, взглянул на нее. В его лице что-то изменилось, он уже не казался сломленным и убитым, как в момент, когда пришел к ней. Напротив, в нем появилась твердая решимость.

— Ты права, — сказал он. — Я должен остановить его, чего бы мне это не стоило. Пусть мое проклятие завертело весь этот клубок, но никто, кроме меня, не сможет его распутать. Только вот… Как бы теперь в нашем городе не стало на одного оборотня больше.

У Саманты мурашки пробежали по спине. Дефалко ведь укусил Стива… Неужели тот тоже обратится? Хуже не придумаешь.

— Ладно, в ближайшее время это — не главная проблема, — сказал Дойл. — Мне пока надо разгрести другое дерьмо.

— Ты ведь не один, — сказала Сэмми, глядя на него снизу вверх, а Трэвис кивнул:

— Да, нас шестеро. Мы не позволим Дефалко и близко подойти к твоему дому, и я смогу его выследить. На сей раз он не уйдет…

Дойл стиснул зубы, а Сэмми опустила глаза. Говоря, что он не один, она имела в виду вовсе не волков…

— Правда, боюсь, есть проблема, — сказал Трэвис, и она снова подняла на него взгляд. — Похоже, после нападения на Стива начнется большая облава на волков. Времени совсем нет, и, если я хочу разобраться с Дефалко, придется поторопиться, иначе перебьют всех остальных.

— Трэвис, пожалуйста… — прошептала Сэмми, и он взглянул на нее. — Будь осторожен! Я понимаю, что ты чувствуешь, но…

— Не понимаешь, — покачал он головой. — Ты не была в шкуре волка. Я знаю, почему Дефалко это сделал, я знаю, как он думал, что чувствовал… Оттого и чувствую свою вину. Я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.

Сэмми обхватила себя руками и отступила на шаг. Казалось, между ней и Трэвисом пролегла пропасть, и пустота в ее душе, которая слегка заполнилась после визита Джаспера, снова зияла болезненной чернотой.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, — сказал Трэвис. — Попроси Ривер заезжать за тобой в школу, придумай что-нибудь, или езди на такси — я дам тебе деньги. На моей машине слишком рискованно светиться… Ни минуты не будь на улице одна! Я не думаю, что Дефалко сможет до тебя добраться, но зачем испытывать судьбу. Слышишь меня?

— Слышу. — Сэмми отошла в сторону, отчаянно пытаясь унять дрожь. — Не волнуйся, я постараюсь не дать тебе повода снова себя винить.

Она кусала губы, чтобы не расплакаться, и вздрогнула, когда почувствовала его руки на себе. Трэвис развернул ее и привлек к себе, крепко обняв.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не поэтому о тебе тревожусь… Но сейчас я не могу расслабиться и позволить себе быть слабым. Еще не время, Лягуш… Но оно придет. Просто верь мне, ладно?

Сэмми, не сдержавшись, обняла его в ответ и спрятала лицо на его груди. Она закрыла глаза, упиваясь его теплом и ароматом… Каким же родным он стал для нее! И как неуловимо ускользал сейчас…

Внезапно она почувствовала, как Трэвис слегка напрягся.

— А что это за запах? — проговорил он.

Саманта разомкнула руки и непонимающе взглянула на него:

— О чем ты? Чем пахнет?

Голубые глаза Трэвиса снова похолодели.

— Мужским парфюмом, — обронил он, не сводя с нее тяжелого взгляда.

— А… ну… — Сэмми растерялась от неожиданности. Он учуял одеколон Джаспера?? — Ко мне сегодня Джас заходил. Он хотел меня поддержать, видел, что мне плохо.

— Вот как. — Трэвис поджал губы. — И как, утешил?

— Да, немного. — Сэмми шагнула назад и сложила руки на груди. — Между прочим, твердил мне, что ты меня не бросишь.

Дойл поменялся в лице. Он молча смотрел на нее, а потом отошел в сторону, повернувшись к ней спиной.

— Ты ему рассказала? — услышала Сэмми его голос, и чуть не взвыла:

— Господи, нет! Трэвис, ты же сам все понимаешь, к чему этот разговор?

Вздохнув, парень словно нехотя вернулся к ней.

— Ладно, забудь, — обронил он. — Нервы ни к черту… Извини, что опять напрягаю.

— Да ничем ты меня не напрягаешь! — Саманта переступила с ноги на ногу, пытаясь согреть онемевшие от холода ступни, и Трэвис, взяв за руку, потянул ее обратно к кровати.

Он уложил ее в постель, как ребенка, и накрыл одеялом. Сэмми устала сопротивляться и спорить, она боялась что-либо говорить, а потому подчинилась, только не сводила с него глаз. Когда еще им удастся увидеться…

— Мне пора, — тихо сказал Трэвис. Его голубые глаза с забытой нежностью смотрели на Сэмми, и она, вытащив руку из-под одеяла, погладила его по плечу. — Спи, Лягуша. Все будет хорошо. Со Стивом и со всеми нами… Я об этом позабочусь, обещаю.

— Хорошо, — прошептала Сэмми. Она ловила последние мгновения близости с ним, но они таяли, как свечной воск. Трэвис погладил ее по щеке, слабо улыбнулся и, повернувшись, ушел.