Часть 35

Выехав на шоссе, Сэмми погнала машину на юг. Беккер как-то показывал ей на карте путь, по которому Трэвис должен был вести стаю, и она поехала именно в том направлении. Если Трэвис куда и направился после их разговора, то только туда, к своим. Пусть сейчас он не мог обратиться волком, но сможет ночью. Не представляя, в каком состоянии он должен быть после ночного забега, Сэмми глотала слезы бессилия. Ну, как она могла так оплошать… Неужели нельзя было сказать прямо?

Что ж, провидение сыграло с ними злую шутку. Если для самой Саманты было очевидно, что к Джасперу у нее остались только дружеские чувства, то остальные об этом знать не могли. Трэвис и прежде догадывался о том, что она была влюблена в своего друга, и вполне ожидаемо понял ее превратно. А сама Сэмми была слишком расстроена, чтобы соображать, что говорит. Но к чему привела досадная случайность…

Сэмми прекрасно понимала, что у нее почти нет шансов найти его. Дорога не могла длиться вечно, а по лесу ей никогда не догнать его. Тем более, когда Трэвис снова станет волком. Но Сэмми не могла вернуться, и ей было плевать, что случится с ней в лесу — без него ей все равно нет жизни.

За окном постепенно рассвело. Дорога была пуста — все спасатели и охотники вели свою деятельность в другом направлении, и Сэмми мысленно поблагодарила Беккера, что он увел их отсюда. Примерно через час шоссе закончилось, и Саманта съехала на проселочную дорогу, по обеим сторонам которой безмолвно шелестел листвой лес. По-прежнему не видя вокруг ни души, она все ехала и ехала, потеряв счет времени. Ей хотелось пить, болела голова, но Сэмми упрямо вела машину вперед.

В рюкзаке то и дело звонил телефон — должно быть, родители — но Сэмми игнорировала эти звонки. Сейчас ее ничего не трогало, только мысли о Трэвисе мучительно перемалывали грудь.

Но ее путь не мог продолжаться вечно — в отцовской машине закончился бензин. Съехав на обочину, Сэмми на дрожащих ногах выбралась наружу и прислонилась к двери спиной, глубоко вдыхая холодный воздух. Голова слегка прояснилась, но тишина вокруг давила на виски. Ей стало страшно — страшно быть здесь, в глуши, одной. Она не найдет его… Но и вернуться не сможет. Может быть, потом, когда Трэвис узнает, что она поехала за ним, он поймет, что ошибся.

Проверив на всякий случай багажник — канистры с топливом там не оказалось — Сэмми прихватила рюкзак и пошла в лес. Ориентируясь по солнцу, что светило в небе вопреки всем прогнозам, она направилась на юг.

Сухие листья и ветки хрустели под ногами, вокруг было очень тихо, а она упрямо шла вперед. Постепенно ноги начали дрожать от усталости, а голову снова сдавило, но Сэмми не останавливалась. Внезапно заросли расступились, и Саманта оказалась на небольшой лесной дороге, на которой, как ни странно, виднелась свежая колея в грязи. Это придало ей надежду, что где-то рядом люди, которые могли видеть Трэвиса, и, собрав все оставшиеся силы, Сэмми зашагала быстрее.

Дорога была пуста, как и все вокруг, но, через несколько сот метров Сэмми наткнулась на старый дорожный знак — «Пенвилль-роуд, 4 км». Ей пришла в голову мысль, что стоило бы предупредить друзей — а вдруг Трэвис вернулся домой. Она была уверена, что это не так, но проверить стоило.

Достав из рюкзака телефон, Сэмми обнаружила, что аккумулятор почти разряжен. Она открыла список контактов, нашла Джаспера, но внезапно остановилась. Чем ей мог помочь Джас? Он был последним, кто мог связаться с Трэвисом. А вот Лиа могла.

Набрав номер подруги, Сэмми приостановилась. Она уже едва дышала от усталости, и только молилась, чтобы заряда телефона хватило на один звонок.

Лиа взяла трубку после третьего гудка:

— Какие люди! — воскликнула Маккензи. — Ну, привет, Сэм.

— Лиа… привет, — выдохнула Сэмми, и голос подруги тотчас изменился:

— Эй, что случилось?

— Я… долго рассказывать. — Сэмми глубоко вдохнула и продолжила: — Мы с Трэвисом поссорились, и он ушел в лес, а я пошла за ним.

— Что?? В лес? Какого черта там делать? Там же волки, Сэм!!

В голосе Лиа слышалась паника, и немудрено.

— Слушай, Лиа… Я уехала довольно далеко к югу, и точно не знаю, где нахожусь. Ничего не соображала… Видела тут знак, через четыре километра дорога Пенвилль.

— Оставайся там! Я приеду за тобой! Только загуглю сперва, где это. Сэмми, что ты творишь! Совсем с ума сошла?

— Подожди… — Сэмми сглотнула, во рту пересохло. — Позвони Беккеру… Скажи ему, что случилось, и где я. Он поймет. И поможет…

— Беккеру? — с подозрением переспросила Лиа. — Преподу по биологии? Ты там бредишь, что ли?

Сэмми не успела ответить — едва веря своим ушам, она услышала шорох шин по дороге. Обернувшись, она увидела старый зеленый «додж», который медленно приближался к ней.

— Погоди, кто-то едет, — пробормотала она, а Лиа встревожилась еще больше:

— Сэм, уходи с дороги! Мало ли, кто это может быть!

— Нет, стой… Я его знаю. Это Камикадзе! — выпалила Сэмми, разглядев водителя. И правда, уволившийся учитель, который преподавал им биологию до прихода Беккера, сидел за рулем. — Ямамото!

— Что за хрень, Сэм! Тебя переклинило на биологах? Ты…

В это миг телефон издал удручающий сигнал и отключился. Сэмми отняла аппарат от уха и беспомощно взглянула на черный экран — разрядился.

«Додж», тем временем, подъехал к ней. Ямамото — это, действительно, был он — перегнулся через пассажирское сидение и открыл окно.

— Мисс Уайли, это вы? — услышала Сэмми знакомый голос, который словно вернул ее в уютные спокойные дни, что были до его ухода. Накатила слабость, она едва устояла на ногах.

— Здравствуйте, мистер Ямамото, — проговорила она, слабо улыбнувшись.

— Не ожидал кого-то здесь встретить, тем более, вас. — «Камикадзе», тревожно нахмурившись, глядел на нее своими маленькими темными глазками. — Что вы делаете так далеко от дома?

— Я ищу кое-кого… Трэвиса Дойла. Вы ведь его помните, сэр? Вы его не видели?

— Конечно, помню! Мистера Дойла сложно забыть. Нет, Саманта, я его не видел, но, может, вам стоит поехать со мной и позвонить домой? Ваш телефон, как я вижу, не работает.

Сэмми понимала, что нет смысла оставаться в лесу одной — она была почти без сил. Чуть помедлив, она кивнула и, открыв дверь, села на переднее сиденье.

В машине стоял спертый дух дешевого одеколона и хвойного ароматизатора для салона, и у Сэмми сильнее заболела голова. Она не стала закрывать окно и несмело взглянула на бывшего учителя.

Ямамото, казалось, не спал пару ночей — под глазами мешки, веки покраснели. Но он мягко улыбался, как и всегда.

— Спасибо, сэр, — поблагодарила она его, а японец повел машину дальше по дороге. — А… что вы здесь делаете? Я думала, вы уехали.

— О, нет, я люблю эти края, — отозвался Ямамото, сжимая руль своими маленькими пальцами. — У меня здесь дом, посреди леса. Жить в дикой природе — это чудесно.

Сэмми едва соображала, а потому лишь кивнула. Накатила слабость, и ей с трудом удавалось не заснуть, расслабившись в мягком кресле автомобиля.

— А почему вы ищете мистера Дойла здесь? — спросил японец. — Вы одна?

— Одна… — Сэмми подавила вздох. — Не могу объяснить, сэр, но мне кажется, он где-то здесь. Я непременно должна найти его!

— Может, вам стоит вернуться домой, мисс Уайли? Вы неважно выглядите… Как вы хотите найти его здесь, в лесу?

— Не знаю. Но я не уйду отсюда без него.

Повисла пауза. Сэмми отвернулась к окну и безучастно глядела на деревья за окном. Она не обратила внимания, что Ямамото сбавил скорость машины, копаясь в какой-то сумке.

— Глядите! Это не Трэвис там, справа? — услышала она его голос, и, вздрогнув, прильнула к окну. А в следующий миг к ее носу и рту прижалась какая-то мягкая влажная тряпка.

От неожиданности Сэмми сделала глубокий вдох, но внезапно слабость стала непреодолимой, а все вокруг стремительно потемнело. Даже не успев подумать, что происходит, Саманта отключилась.

***

Сознание возвращалось медленно. Сэмми открыла глаза, но тут же снова зажмурилась от света. В висках стучало, тошнило и было трудно дышать. Она ненадолго снова провалилась в забытье, но очнулась снова.

На сей раз, ей удалось открыть глаза. Ее взгляду предстал серый бетонный потолок, посередине которого видела одинокая тусклая лампочка — она и давала свет, показавшийся ей поначалу таким резким.

Под головой у нее лежала ее собственная свернутая куртка. Сэмми попробовала пошевелиться — тело затекло, но слушалось, более или менее. Она попробовала встать, опираясь дрожащими руками на холодный пол, и кто-то мягко придержал ее за плечи.

Вздрогнув всем телом, Сэмми отшатнулась, перед глазами снова все поплыло. Но голос, который она уже не чаяла услышать, успокаивающе произнес:

— Тише, тише… Не бойся.

Поморгав, Сэмми разглядела сидящего рядом Трэвиса, и дыхание перехватило. Не веря своим глазам, она жадно смотрела на него, едва осознавая, что нашла его.

Он был одет в одни штаны, и Сэмми увидела царапины и порезы на его теле. Волосы были спутаны, под глазами — синяки, лицо бледнее простыни. Трэвис сидел, опираясь спиной о бетонную стену, и, казалось, безучастно глядел на нее. Глаза его похолодели в тот же миг, как встретились с ней взглядом.

— Трэвис… — хрипло выдохнула Сэмми, подтянувшись к той же стене — не было сил опираться на трясущиеся руки. — Это ты… Что случилось? Где мы?

Дойл пожал широкими плечами:

— Не знаю точно. Похоже на подвал в доме этого психа-япошки.

— Но как… Как ты сюда попал? И я?..

— Он тебя притащил. — Трэвис стиснул зубы, отведя взгляд. — Без сознания. А меня — до этого. Хотел бы я знать, как ему удалось провернуть это со мной — он весит в два раза меньше меня.

— Но что происходит? — Сэмми начало колотить. — Зачем он нас тут держит?

— О, это отдельная история. — Трэвис выпрямился, глядя перед собой. — Я ему нужен, чтобы проводить опыты на людях-волках. Чудно, а? Похоже, все учителя биологии в этом чертовом штате в курсе моей маленькой проблемы.

— Что? — ахнула Сэмми. — Ты… ты серьезно? Что за бред, Трэвис??

— А разве все, что с нами произошло, не бред? — Трэвис повернул голову и уставился на нее тяжелым взглядом. — Лучше ты мне скажи, такого дьявола ты сюда приперлась? Что еще тебе было нужно? Не успела рассказать всего, что наболело?

От жестоких слов у Сэмми слезы навернулись на глаза.

— Трэвис, пожалуйста… — прошептала она дрожащими губами.

— Что — пожалуйста?! — почти крикнул Трэвис. Он попытался встать, но, похоже, не смог, словно сил у него не было вовсе. — Мало тебе было, так теперь я должен быть повинен в твоей смерти??

Глаза Сэмми расширились.

— Смерти? — повторила она. — О чем ты говоришь?

— А ты думаешь, он нас выпустит? — Дойл стиснул кулаки. — Когда этот урод закончит со мной, он просто избавится от подопытного кролика. А еще от всех свидетелей.

— Господи… — Сэмми обхватила себя руками, поджав колени к груди. Внутри все заледенело от страха, но сильнее всего мучила отчужденность Трэвиса. — Что же делать?

Вопрос остался без ответа. Трэвис, бледный, как смерть, не смотрел на нее, но Сэмми видела, как ходят ходуном его плечи. Молчание словно вытягивало из нее все жилы, по одной, и она не выдержала:

— Трэвис, поговори со мной! Почему не отвечаешь?

— Поговорить о чем? — раздался его холодный голос. — О твоих переживаниях из-за Грина? Прости, у меня сейчас проблемы похуже.

— Нет… — мотнула головой Сэмми. — Ты… ты не так меня понял. Я расстроилась вовсе не из-за Джаспера, а от того, что мы не могли быть вместе, как он и его девушка… Я говорила тогда о тебе.

Трэвис медленно повернул к ней голову.

— Что? — переспросил он. — Саманта, кого ты пытаешься обмануть? Хочешь пожалеть меня на пороге смерти и облегчить мою участь? Зная твою доброту, можно было не сомневаться, что ты так самоотверженно начнешь…

- Хватит! — взмолилась Сэмми, взяв его за руку, но Дойл вырвал кисть из ее пальцев, и она едва не расплакалась. — Послушай, пожалуйста!

— Ну, о’кей, говори. — Парень с язвительным интересом уставился на нее.

— Почему ты мне не веришь? — прошептала Сэмми. — Неужели я пошла бы за тобой, если бы ты не был мне дорог? А как же все остальное, Трэвис? Джас для меня только друг, а ты — нет.

— А кто я? — спросил он. — Тот, кто просил твоей помощи? Замучил тебя своими неприятностями?

— Нет, Трэвис… — Губы Саманты дрожали. — Я… Я чувствую к тебе совсем другое. Неужели ты сам не понимаешь, что?

— Я думал, что понимаю. — Дойл глядел перед собой. — Думал, что ты тоже любишь меня. Пока не услышал про Грина.

Тоже? Он сказал — тоже? У Сэмми перехватило дыхание.

— Я боялась сказать тебе, — едва слышно проговорила она. — У тебя и так полно забот… Ты переживал о стае, ты был с ними всем сердцем, и я не могла признаться, как мучилась без тебя все эти дни. Ты же думал о волках, и…

— О волках?? — Трэвис дернулся, но по-прежнему не мог встать, дрожа всем телом. — Твою-то мать, Саманта! Да все, что я делал, было ради тебя! Я увел стаю только потому, что не мог обеспечить твою безопасность, пока они были рядом! Не мог быть с тобой всегда, потому что был нужен им! Думаешь, легко было отпустить их одних? Ведь только с ними я чувствовал себя целым, нормальным, а не чудовищем! Но я не могу жить без тебя, и все остальное теряет смысл, если ты не рядом…

Трэвис умолк, опустив голову и тяжело дыша, а Сэмми подползла к нему и коснулась похолодевшими пальцами его лица.

— Я не знала, — выдохнула она. — Не понимала, как ты относишься ко мне… Ты так обо мне заботился, но я не знала, есть ли за этим что-то большее… Пока не вспомнила ту ночь. Когда ты ушел, я все вспомнила…

Ее голос задрожал, а Трэвис поднял голову. В его глазах, впервые с тех пор, как она очнулась, Сэмми увидела то, что так старательно прятал.

— Ты… вспомнила? — чуть слышно проговорил он.

— Да, — кивнула Сэмми, слеза сбежала по ее щеке. — Прости, что забыла… Мне очень жаль. Не знаю, почему так вышло, ведь это было самым прекрасным, что случилось в моей жизни… Но я… тоже не могу жить без тебя, Трэвис. Именно это я и хотела сказать, но наговорила какой-то ерунды, как дура… Прости меня!

Трэвис изменился в лице. Его бескровные до того щеки окрасились румянцем, он часто задышал, глаза заблестели.

— Ты говоришь правду? — проговорил он, и Сэмми, дрожа, кивнула, а он подался вперед и, обхватив ее руками, прижал к себе. — Девочка моя… Это ты прости, я такой идиот… Сам виноват во всем… Мучил тебя столько времени, вместо того, чтобы сказать прямо, что люблю. Я люблю тебя, люблю, Саманта…

Сэмми разрыдалась, прижавшись к его обнаженной груди.

— Я тоже тебя люблю, — проговорила она сквозь слезы. — Больше всего на свете!

Руки Трэвиса гладили ее, обнимали, а она беззвучно лила слезы, понимая, что слишком поздно призналась себе и ему в своих чувствах. Сейчас Саманта, не задумываясь, отдала бы жизнь, чтобы спасти его.

— Родная моя… — шептал Трэвис, целуя ее волосы. — Я так мечтал об этом… Но боялся поверить, что ты захочешь быть с таким, как я. А сам влюбился по уши… Давно, еще до всего этого. Не понимал себя, не знал, как к тебе подойти. А потом ты нашла меня сама… И я так боялся тебя напугать! Боялся, что ты поймешь, какой я на самом деле, и уйдешь навсегда. Но не мог скрывать от тебя свои прошлые поступки. Прости за все, что наговорил тебе…

Трэвис говорил, словно бурный поток прорвался сквозь плотину, а каждое его слово намертво врастало в сердце Саманты. Она не верила своему счастью, что единственный, кто был важен для нее в этом мире, чувствовал к ней то же самое.

Она чуть отстранилась и взглянула в его прекрасные голубые глаза.

— Я знаю, какой ты, — тихо сказала Сэмми. — И люблю тебя таким.

Трэвис потянулся к ней. Приблизившись к ее лицу, он словно замер в некой робости, а потом поцеловал ее. Нежно, трепетно и сладко. Пусть это был не первый их поцелуй, но именно сейчас он стал откровением для них обоих, открыв новую неизведанную вселенную.

Сэмми обняла его за шею, целуя в ответ, и его руки задрожали, стискивая ее в объятиях. Едва дыша от переполняющих их чувств, не чувствуя слабости, они слились в безумной ласке, забыв обо всем на свете.

Счастье, мучительное, сладостное, охватило ее до каждой клеточки тела. Сэмми казалось, что нет ничего прекраснее, чем поцелуи Трэвиса. Его горячие губы, прикосновения к его коже, ее аромат и жар… «Люблю, люблю, люблю!» — хотелось ей кричать, но не было сил оторваться от него…

Сэмми не знала, сколько времени они провели в объятиях, целуя, обнимая и лаская друг друга. Минуту или час — время исчезло, оставив им только любовь. Когда, наконец, удалось разомкнуть объятия, хотя бы немного, стало приходить понимание того, что происходит с ними сейчас.

— Трэвис… Что же с нами будет? — проговорила Сэмми, глядя в его глаза, тотчас подернувшиеся болью.

— Не знаю, моя хорошая… — Трэвис вздохнул. — Но помни, что я не дам тебе пострадать. Сделаю для этого, что угодно.

Сэмми осмотрелась — подвал был абсолютно пустым, лишь пластиковое ведро в углу и бутылка воды. Только увидев ее, она осознала, насколько хочет пить.

— Можно мне воды? — попросила она, и Трэвис тотчас пододвинул к ней бутылку:

— Прости, Лягуш, я не подумал, что… Держи скорее.

Осушив разом не меньше половины, Сэмми перевела дух. Убрав бутылку в сторону, она взглянула на Трэвиса и только сейчас поняла, что он не вставал с места все это время.

— Что он с тобой сделал? — вырвалось у нее, и тот вздрогнул.

— Этот урод что-то мне вколол, — проговорил он сквозь зубы. — Я от этого почти без сил… И не могу обратиться. По моим ощущениям скоро ночь, а я едва могу пошевелиться. Поэтому и не связан — в этом нет нужды. Япошка вернется за мной, и тогда мы и попробуем…

Поежившись, Сэмми прижалась к Трэвису и закрыла глаза. Сейчас, когда счастье стало так возможно, когда удалось прикоснуться к нему и прочувствовать в полной мере, ужасная угроза нависла над ними. И была очень реальной.

— Как он тебя поймал? — тихо спросила она.

Трэвис снова вздохнул.

— Я шел по следу стаи. Хотел убедиться, что они добрались, или просто больше некуда было пойти. Сейчас кажется таким тупым, что я неправильно тебя понял, а тогда состояние было хуже некуда… Я вышел на Пенвилль-роуд и вскоре уперся в его дом. Честно говоря, когда на пороге нарисовался Камикадзе, я думал, у меня глюки. Даже мысли в тот момент не возникло, насколько странно, что он живет в этой глуши один. Он позвал меня в дом, я решил перевести дух и выпить воды, и когда сел на стул, он вырубил меня хлороформом, а потом вколол мне свою гремучую смесь. Когда я очнулся, он приходил сюда и вещал о своих супер-разработках, а я даже руки поднять не мог, чтобы ему врезать. Потом, через несколько часов, он притащил тебя… Я думал, у меня в голове что-нибудь лопнет, так мне хотелось его убить, но едва мог пошевелиться. Пока ты была без сознания, мне стало немного лучше, но встать по-прежнему не получается. Прости меня, я затащил тебя в эту западню…

Трэвис крепче прижал ее к себе, а Сэмми погладила его руку, но не успела ответить — он продолжил:

— Помнишь, когда я ночевал у тебя в первый раз, мне приснился кошмар? — Голос Трэвиса звучал печально.

— Конечно. А что тебе снилось?

— Во сне я был волком и… — Дойл сглотнул. — И убил тебя. Загрыз… До сих пор плохо становится, как вспомню.

— Это просто сон. — Сэмми сжала его пальцы. — Ты никогда не причинишь мне вреда.

— А сейчас? — Горечь пропитывала каждое его слово. — Так глупо влетел сам и тебя подставил.

— Ты ни в чем не виноват, — возразила Сэмми. — Хватит себя ругать… Обстоятельства так сложились, и пусть мы натворили много глупостей, но сейчас не будем себя гнобить из-за этого. Ты со мной согласен?

Она приподнялась и взглянула в его голубые глаза, жадно смотревшие на нее.

— Конечно, Лягуш, ты всегда права, — прошептал Трэвис и, потянувшись, прижался губами к ее губам. — Кстати, ты не обижаешься, что я тебя по-прежнему так зову? — спросил он с улыбкой, когда оторвался от нее.

— Нет, — невольно улыбнулась Сэмми в ответ. — Поначалу жутко бесило, но потом… Когда говоришь ты, звучит совсем не неприятно, а даже ласково.

— Так и есть. — Трэвис крепче обнял ее.

Сэмми хотелось поговорить еще о многом, но страх все больше завладевал ею. Не за себя — за него. От одной мысли, что все может закончиться в любой момент, ее охватывал такой ужас, что становилось трудно дышать. Нет, она не сможет отпустить его… Кинется на сумасшедшего, что держит их тут, со всеми силами, но не отдаст ему Трэвиса!

Словно в ответ на ее мысли послышался шум открываемого замка, а затем тяжелая металлическая дверь со скрипом открылась. Сэмми и Трэвис разомкнули объятия, подобравшись, но когда на пороге появился человек, потеряли дар речи от изумления.

— Ты?? — выдохнул Трэвис, задрожав всем телом, а Дефалко, что стоял у двери собственной персоной, рассмеялся:

— Как видишь. Ну, привет, Дойл, давно не виделись! Точнее, твою облезлую шкуру я наблюдал регулярно, а вот по твоей роже даже соскучился. Как жизнь, чувак? О, и ты тут, Саманта? Вот совпадение!

— Какого черта ты тут делаешь? — процедил Дойл сквозь зубы. Он силился встать, но безуспешно, мышцы не желали работать, как надо.

С лица Дефалко не сходила гнусная ухмылка.

— Я, знаешь ли, работаю с Ямамото. Точнее, он работает на меня. А как иначе я смогу избавиться от того, чем ты меня наградил? Кстати, я начал обращаться и днем — видимо, становлюсь сильнее. Вообще, у вас же есть пара минут, ребят? Я расскажу, чего уж таить. Вы же меня не сдадите, могу поспорить!

Рэй, как ни в чем ни бывало, прошел внутрь и уселся на бетонный пол.

— В общем, как раз незадолго до нашей первой стычки этот япончик приперся к моему папаше. Втирал ему за науку, важность своих открытий и прочую ерунду, типа, не хочет ли мистер Дефалко стать спонсором будущего Нобелевского лауреата. Отец его спровадил, к нему такие «лауреаты» пачками на поклон ходили, а тратить бабло на всяких придурков — это не к папаше. Но этот оставил визитку, про которую я и вспомнил, когда начал обращаться. Мне-то не к кому было бежать, когда накрывало. Да-да, — ухмыльнулся он, заметив, как изменилось выражение лица Трэвиса, — я понял, что Уайли тебе помогает. А иначе чего бы ты к ней так лип? Не, Саманта, — перевел он взгляд на Сэмми, — ты, конечно, огонь, но на любителя. Только вот я так и не понял, чем ты его спасала? Дойл прямо млел возле тебя, а вот на меня что-то не действовало. Откроешь секрет?

— Нет никакого секрета, — дрожащим от гнева голосом проговорила Сэмми. — Ты все равно не поймешь, ты на это не способен.

Рэй прищурился:

— Серьезно? Ну, я, может, и не способен, а вот наш японский «доктор Менгеле» разберется, когда вскроет твоего приятеля. Как круто получится, а? Дойл сдохнет в муках, я излечусь, а ты… Что же мне сделать с тобой? Есть варианты, кстати. Думаю, твой друг их оценит.

— Я убью тебя! — заорал Трэвис, рванувшись в его сторону, но тотчас рухнул обратно, а Дефалко расхохотался:

— Ноги не держат? Ты бы поаккуратнее с угрозами — я прямо сейчас могу прибить ее, и ты мне ничем не помешаешь. Так что, мне начать?

Трэвис застыл, тяжело дыша, а Сэмми съежилась за его плечом, вцепившись в его руку.

— Удовольствие помучить ее на твоих глазах было бы офигенным, но успеется, — проговорил Дефалко, не сводя с них тяжелого взгляда, вся его веселость испарилась в один миг. — Посидите пока, подумайте — скоро вам и этого не останется. Когда я вами закончу, то соберу людей и найду твою стаю, Дойл, и того, кто куснул тебя — ведь он среди них, да? Застелю их шкурами пол в гостиной, будет отлично смотреться!

Трэвис стиснул зубы, силясь держать себя в руках, а Дефалко встал и вышел, закрыв за собой дверь. Щелкнул замок, а Сэмми перевела дух. Впрочем, передышка была явно ненадолго.

— Урод! — Трэвиса колотило, и Саманта прижалась к нему. — Как же я не догадался, что он во всем этом замешан… Я мог остановить его! Какого черта он ускользал каждый раз…

— Ты сделал все, что мог. Трэвис, я… — голос Сэмми сорвался, и Дойл тотчас обернулся и притянул ее к себе. — Я боюсь… Я не перенесу, если они что-то с тобой сделают… Любимый…

— Тише… — Трэвис обнял плачущую Саманту, пытаясь успокоиться сам. — Я что-нибудь придумаю! Пожалуйста, не плачь!

Прижавшись к нему, она закрыла глаза и попыталась прийти в себя. Стоило сохранять трезвую голову и не поддаваться на угрозы Дефалко, ведь он добивался именно этого, лишить их последнего — присутствия духа.

— Он сказал, что стал обращаться не только ночью? — слабо проговорила она, и Трэвис вздрогнул:

— Такого со мной никогда не было… Помнишь, частенько накрывало днем, но в твоем присутствии всегда проходило. С ним что-то не так, я чувствую.

— С ним все не так. — Сэмми закусила губу и прижалась к нему покрепче.

Говорить больше не хотелось. Не размыкая объятий, они молча сидели, думая каждый о своем, но, без сомнения, друг о друге.

Сэмми не знала, сколько прошло времени. Похоже, давно наступила ночь, но Трэвис не обращался. Впрочем, тело стало слушаться его чуть лучше, он мог встать, но по-прежнему оставался почти беззащитным. Когда дверь снова открылась, сердце Сэмми оборвалось — они вернулись…

На пороге, действительно, показались оба, причем Ямамото держал в руках пистолет, который направил на Сэмми.

— Без глупостей, — сказал за него Дефалко. — Только дернешься — и получишь пулю.

Он направился к Трэвису, которого всего колотило от тщетных попыток держаться на ногах, но отравленное тело не подчинялось. Оттолкнув Сэмми, Рэй скрутил Трэвиса, вывернув ему руку за спину, и потащил к выходу.

— Нет! — закричала Сэмми, кинувшись следом. Она забыла про пистолет, да бывший учитель, похоже, и не выстрелил бы. Вцепившись в руку Дефалко, она попыталась оттащить его от Трэвиса, но высоченный сильный оборотень с легкостью освободился, после чего резко пнул ее ногой в живот. Задохнувшись от боли, Сэмми отлетела на пол, а Трэвис буквально взвыл:

— Не тронь ее!! Подонок!

— Заткни пасть! — рявкнул Дефалко и поволок слабо сопротивляющегося Трэвиса к двери, а Сэмми залилась слезами, сжавшись в комок на полу. Парни исчезли в дверном проеме, но Ямамото по-прежнему оставался в подвале.

— Помогите, пожалуйста, — прошептала Сэмми, глядя на него. — Вы же не такой, мистер Ямамото… Вы всегда были добрым! Не делайте этого, прошу вас…

Тот, казалось, был обескуражен поведением своего подельника, но покачал головой:

— Прости, Саманта… Мне жаль, что пришлось втянуть тебя в это, но пойми — наука требует жертв, прогресс не стоит на месте. Подумай, сколько открытий нас ждет впереди! Новый вид людей-волков! Это будет делом моей жизни!

Японец вышел из подвала, заперев дверь, а Сэмми разрыдалась в голос, не в силах выплыть из бездны черного отчаяния и боли.