Часть 38

Субботним днем Сэмми и Трэвис ехали в дом его родителей, и Саманта изо всех пыталась унять волнение, разыгравшееся не на шутку. Трэвис подбадривал ее всеми возможными способами, но ей все равно было страшно до мурашек.

— А вдруг я ему не понравлюсь, и он будет против наших отношений… — пробормотала она, сжимая дрожащие пальцы на коленях, а Трэвис улыбнулся:

— Даже если весь мир будет против, нам это не помешает, — сказал он. — Слушай, я уже жалею, что так много жаловался тебе на отца — ты его считаешь чуть ли не исчадием ада. Мой папаша, разумеется, не подарок, но далеко не дурак, и сумеет распознать хорошую умную девушку. Вообще, я уверен, что он уже собрал на тебя всю возможную информацию, так что не парься.

Сэмми воззрилась на него, а Дойл рассмеялся:

— Ну, а ты как думала? Он же обо мне волнуется, как выяснилось, так что не удивился бы.

— Да ну вас обоих… — буркнула Сэмми, чем развеселила Трэвиса пуще прежнего.

Но тот, несмотря на браваду, и сам волновался. Когда они подходили к дому, Сэмми бросила на него быстрый взгляд и сразу поняла, что ее возлюбленный вовсе не так спокоен, каким пытается выглядеть.

Как ни странно, это придало ей чуть больше уверенности. В конце концов, Дойлы, несмотря на все богатство и положение, были обычными людьми, со своими проблемами и переживаниями. За одно Сэмми не переживала точно — Картер давно понял, что она любит его сына. А на остальное, как говорится, воля Божья.

У порога их встретила Анна, как всегда, красивая и ухоженная. Но сейчас ее глаза блестели от радости, а с лица не сходила счастливая улыбка.

— Сэмми, милая, как я рада тебя видеть! — воскликнула она, заключив Саманту в объятия. — Прости, что пришлось столько откладывать ужин — Картер был ужасно занят. Я давно упрашивала Трэвиса привезти тебя хотя бы ко мне, но он не пожелал делиться твоим обществом.

— Я тоже рада вас видеть, — искренне улыбнулась раскрасневшаяся Сэмми, а Трэвис состроил гримасу:

— Я бы и сегодня ее не привез, но решил, что надо уважить-таки родителей.

— И это — правильное решение. — К ним подходил Картер, который только что закончил говорить по телефону. Устремив внимательный взгляд на разом оробевшую Сэмми, он слегка улыбнулся: — Добрый вечер, Саманта. Добро пожаловать!

— Спасибо, — севшим голосом пролепетала Сэмми.

Они прошли в дом, и для Сэмми начался следующий период ее жизни — время, когда она стала частью семьи любимого человека. Поначалу она очень смущалась и боялась сказать лишнее слово, чувствуя себя такой же лишней в шикарной обстановке этого дома. Но потом, в присутствии Трэвиса, который словно окутал ее своим теплом, Сэмми поняла, что бояться не нужно. Ведь ее и родителей Трэвиса объединяло одно — любовь к нему. Как недавно сказал ей сам Трэвис о нем и Джаспере, они все хотели только добра тем, кого любили.

Картер был бы не Картером, если бы оказался простым и открытым в общении. Его реплики были нечасты, он наблюдал за Сэмми, но по его глазам, прежде таким холодным, она видела — он доволен выбором сына. А про Анну не стоило и говорить, она сияла от радости за Трэвиса и с искренним теплом относилась к Сэмми.

И Саманта сумела расслабиться. Сумела быть самой собой и просто получать удовольствие от того, что Трэвис счастлив. А он и был, его глаза говорили об этом, не таясь.

Родители Трэвиса оказались умными и интересными собеседниками. Сэмми узнала много нового за пару часов общения с Дойлом-старшим, и, пожалуй, впервые взглянула на него с искренним уважением. Прежде отношение к Картеру омрачали его неприятности с Трэвисом, но сейчас мнение о нем изменилось в лучшую сторону.

Перед десертом Анна отправилась на кухню за пирогом, позвав с собой Трэвиса на помощь.

— Сынок, будет обидно, если я уроню его на пол, — засмеялась она. — Папа немного выпил, и я не доверяю его координации, а Сэмми — наша гостья, так что остаешься только ты.

— Я мог бы поспорить о своей координации, но в данном случае это будет не в мою пользу, — усмехнулся Картер. — Иди, Трэвис, я обещаю, что не съем Саманту за пять минут.

— Пожалуй, поверю — тут слишком много свидетелей, — ухмыльнулся Трэвис и, подмигнув Сэмми, ушел вслед за матерью.

Сэмми сдержала нервный смешок. Она отпила воды из стакана и перевела взгляд на Картера, услышав его голос:

— На самом деле, хорошо, что мы остались вдвоем, Саманта. Я хотел вам кое-что сказать. Во-первых, что я очень благодарен вам за помощь Трэвису. Ты поступили очень храбро и самоотверженно, бросившись за ним, куда бы он ни направлялся. И, конечно, ваши друзья очень помогли. Преподаватель из вашей школы, Томас Беккер, явно заслуживает большего, чем имеет.

Сэмми, сглотнув, подумала, что слова Трэвиса насчет повышения зарплаты учителю биологии вовсе не были шуткой.

— Я не могла не пойти за Трэвисом, — тихо проговорила она, а Картер кивнул:

— Да, я так и понял. И второе — хочу попросить извинений за то, что прежде был с вами не слишком вежлив. Я с первого взгляда понял, насколько вы важны для моего сына, но напряжение в наших отношениях и мое предубеждение против людей, которые частенько из выгоды крутятся рядом с нашей семьей, не позволили мне здраво оценить ситуацию. Надеюсь, вы на держите на меня зла.

— Что вы, мистер Дойл! — воскликнула Сэмми. — Конечно, нет! Я очень рада, что вы с Трэвисом сумели найти общий язык. Он очень переживал из-за всего, что между вами случилось…

Она смутилась на полуслове, подумав, что сказала лишнего, но Дойл-старший понимающе кивнул:

— Что верно, то верно. Что ж, я рад, что все закончилось хорошо. Не хочется даже думать о другом исходе событий… Трэвис ведь так и не рассказал нам, почему он пошел в лес, но я понял сам.

Вздрогнув, Сэмми уставилась на Картера, а тот продолжал:

— Я догадался позже, сопоставив все факты — то, куда направился мой сын, что он исчезал ночами, а возвращался грязным с головы до ног. Он хотел спасти волков, хотел вывести их отсюда. Никогда бы не подумал, что Трэвис на такое способен… — Картер сделал паузу, глотнув из стакана с виски, а Сэмми с некоторым страхом слушала. — Но я много чего не знал о нем. Точнее, не хотел понимать… Знаете, Саманта, когда ты сам сделал много ошибок в жизни, повидал всякое, хочется, чтобы твои дети не прошли через это. Ты видишь их ошибки и хочешь уберечь, направить по нужному пути. Но у каждого своя дорога, а мой сын — гораздо сильнее и смелее меня. И справится со всем, что его ждет. Особенно, если вы будете рядом.

У Сэмми слезы выступили на глазах.

— Я буду рядом, мистер Дойл, — прошептала она. — Трэвис — самый удивительный человек из всех, кого я встречала. Я очень его люблю.

— Я рад этому, — негромко сказал отец Трэвиса, улыбнувшись. — И зовите меня Картером.

Сэмми, совершенно смутившаяся от услышанного, не успела ответить — в зал вернулись Трэвис с матерью.

— Ну как? — улыбнулась Анна. Ее сын поставил на стол большое блюдо с пирогом, украшенным искусными кремовыми завитушками. Выглядело кулинарное творение так, словно его пек шеф-повар одного из лучших ресторанов.

— Здорово! — восхитилась Сэмми. Голос ее слегка дрожал, Трэвис это заметил. Но она улыбнулась ему, и тот расслабился.

— Изумительно, дорогая, — отозвался Картер. — Как и всегда!

— Трэвис подозревает меня в жульничестве, — засмеялась довольная Анна, занимая свое место за столом. — Пообещал прошерстить все сайты и найти, у кого я «заказала» пирог.

— Иногда мы не верим, что наши близкие способны на нечто удивительное — слишком привыкли к ним, — негромко проговорила Сэмми, и Картер чуть улыбнулся ее словам.

— Ладно, уговорили, — проворчал Трэвис. — Давайте уже попробуем.

На вкус творение Анны ничуть не уступало внешнему виду, и вкус вечера для Сэмми тоже оказался прекрасным. Безумная радость, что все недоразумения решены, заставляла ее глаза сиять, и Трэвис то и дело улыбался, глядя на нее. Конечно, жизнь никогда не состоит сплошь из белых полос, но Сэмми верила, что любовь поможет решить все проблемы, которые могут возникнуть в будущем. Ведь если это главное чувство на земле сумело победить нечто, не поддающееся пониманию, то все остальное ему тоже по плечу.

После обеда родители Трэвиса засобирались — им предстояло посетить благотворительный вечер в мэрии. Сэмми, настояв, помогла Анне убрать посуду — оказывается, их домработница заболела, и мать Трэвиса все приготовила сама. Саманта глядела на нее во все глаза — эта женщина ничуть не походила на ее представление о богатых и успешных людях. Не стоило грести всех под одну гребенку, в чем Сэмми в очередной раз убедилась воочию.

— Спасибо за чудесный обед и гостеприимство, — улыбнулась Сэмми, когда родители Трэвиса уезжали.

— Вам спасибо, что пришли, — кивнул Картер, тепло глядя на нее. — Надеюсь, мы будем видеть вас почаще, если мой сын согласится не прятать вас от всех.

— Я подумаю об этом, — усмехнулся Трэвис, сжимая пальцы Сэмми. Он был таким спокойным и довольным, что Саманта не могла этому нарадоваться.

— Увидимся, дорогая, — обняла ее на прощание Анна, и чета Дойлов покинула территорию дома в большом джипе «Лексус», которым управлял водитель.

Проводив машину взглядом, Трэвис чуть выдохнул.

— Ну, что, Лягуш, не все так страшно? — подмигнул он Сэмми, а та улыбнулась, прижавшись к нему:

— Все хорошо. Твои родители замечательные, тебе очень повезло с ними.

— Ого, — присвистнул Трэвис, засмеявшись. — Чем это мой отец сумел тебя очаровать?

— Картер очень любит тебя, — сказала Сэмми. — И считает, что ты сильнее его.

Трэвис моргнул, уставившись на нее.

— Он так и сказал? — тихо спросил парень, а Сэмми довольно кивнула. — Вот дела…

— Да, а еще… Он знает, что ты пытался увести волков.

Сэмми закусила губу, ожидая бурной реакции, но ее не последовало. Трэвис кивнул, словно сам себе:

— Да, я так и подозревал. Отец слишком умен, чтобы не сложить два плюс два. Что ж, пусть думает, что я — тайный активист Гринпис. Хотя, подумываю стать им на самом деле, — засмеялся Трэвис. — Животные — удивительны… Мы слишком многого о них не знаем.

— Ты точно знаешь куда больше других, — улыбнулась Сэмми.

— Это верно… — Трэвис глубоко вдохнул вечерний воздух. — Слушай, ты не торопишься домой? Есть предложение.

— Какое?

— Я тебе кое-что должен, — хитро улыбнулся Трэвис. — Пойдем.

Сердце забилось сильнее, когда Сэмми, взяв его руку, направилась следом. Далеко идти не пришлось — только до его припаркованной неподалеку машины.

— Погоди минутку, я сейчас. — Трэвис убежал в дом, а Сэмми осталась ждать.

Оставшись ненадолго в одиночестве, она слегла перевела дух — впечатлений за сегодня было много. Утром они с Трэвисом и Лиа навестили Стива в больнице, и теперь Дойла уже не мучило предстоящее обращение друга. Они знали, что этого не случится, и радость от встречи не омрачали тревоги и страхи. Стив уверенно шел на поправку, пусть и не волчьими темпами, и выглядел заметно лучше. Они с удовольствием болтали, строили планы на будущее, и Сэмми невольно улыбалась, когда наблюдала за Стивом и Лиа. Похоже, они действительно были влюблены друг в друга, и ее радовало каждое слово, которым те обменялись.

Все так переменилось за минувшие дни, что Сэмми не успевала соображать. Казалось, что ее жизнь волшебным образом преобразилась, и причина тому была только одна — их с Трэвисом любовь. Как всегда, чудеса случались при нем…

Как и сейчас. Внезапно стало светлее, сумеречный двор озарился сказочным светом переливающихся огоньков, и Сэмми замерла, заморгав от неожиданности.

— Нравится? — услышала она любимый голос и, обернувшись, увидела улыбающегося Трэвиса.

— Ты включил гирлянды! — воскликнула Сэмми.

— Надо было создать атмосферу. — Трэвис направился к машине, открыл дверь и потянулся к магнитоле. Пара секунд — и в тишине вечера зазвучала прекрасная песня. Та самая, которая так понравилась Сэмми на балу.

У нее перехватило дыхание, а Трэвис подошел к ней. Мягко притянув Сэмми к себе, он наклонился и прошептал:

— Я должен тебе танец, Саманта. Помнишь?

Сэмми положила руку на его сильное плечо, а он сжал ее пальцы, и оба медленно задвигались под волшебную музыку и свет огоньков. Казалось, с того момента, когда они танцевали на балу, прошла целая вечность, но Сэмми будто вернулась в тот самый вечер. Она вспомнила свои чувства, свои переживания, и каждое прикосновение к Трэвису вновь отзывалось всеми струнами в ее душе.

Исчезло все вокруг, они были наедине, по-настоящему. Их души слились в единое целое, кружась где-то под небесами, позабыв обо все на свете, кроме друг друга. Сэмми слегка дрожала в его руках, охваченная чувствами невероятной силой, слезы то и дело наворачивались на глаза.

Тепло его тела, аромат кожи, сила, которая чувствовалась в каждом его движении, отзывались в ней будоражащим трепетом. Ее тянуло к Трэвису, точно магнитом, и Сэмми не представляла, как могла жить без него раньше. Трэвис прижал ее к себе, и она выдохнула, обвивая его руками.

Его губы нежно касались ее волос, лица, шеи. Дыхание Саманты сбилось, она дрожала, голова уплывала от его ласк. Прижавшись поцелуем к его шее, она почувствовала, как Трэвис сильнее сжал ее в объятиях.

— Становится холодно… Может, вернемся в дом? — тихо проговорил он, голос его звучал немного хрипло, и Сэмми молча кивнула.

Трэвис потянул ее за собой, и они оставили позади чарующую атмосферу музыки и света, но шли к чему-то более желанному. Не размыкая рук, они поднялись наверх, и Трэвис открыл дверь в свою комнату.

— Ну, вот, моя берлога… — проговорил он, не отрывая взгляда от Сэмми, а она чуть улыбнулась дрожащими губами:

— Давно мечтала посмотреть.

Трэвис зажег ночник у кровати, а Саманта осмотрелась. Красивая обстановка, но обычный для парней беспорядок и вещи, разбросанные повсюду. Его вещи… Сэмми невольно пробежала пальцами по столу, за которым он занимался, коснулась висевшей на спинке стула куртке. Частичка его мира, в который он ее впустил…

Трэвис вновь приблизился к ней и привлек к себе. Сэмми встретилась с ним взглядом и с трепетом прочла в них то, что он давно сдерживал в себе. Что они оба сдерживали…

Наклонившись, Трэвис прижался к ее губам. Ласка, начавшаяся нежно, становилась горячее с каждой секундой, и вот уже оба задыхались от невыносимого желания обладать друг другом.

В сладком тумане влечения, Сэмми не заметила, как они оказались на кровати, почти без одежды, и слегка вздрогнула, когда прохладная простынь коснулась пылающей обнаженной кожи. Повсюду был Трэвис, его жаркие ласки, прерывистое дыхание, волнующие прикосновения, и невозможно было думать больше ни о чем…

Когда его сильное тело оказалось над ней, а руки стиснули ее в объятиях, Трэвис на миг отстранился. Прекрасные голубые глаза, которые она так любила, блестели в полутьме комнаты.

— Ты уверена, что хочешь этого? — прошептал он.

— Я еще ни в чем не была так уверена… — выдохнула Сэмми и, обняв его за шею, потянула к себе.

***

Убывающая луна освещала тьму ночи. Она не обладала такой силой, как солнце, но ее ласковый таинственный свет был особенным. Он пробуждал желания и фантазии, поднимал из глубин души силу, от которой и не подозревали, давал смелость сделать то, чего давно хотелось…

Заглядывая в окна, всматриваясь меж зарослей леса, луна касалась прохладными пальцами всех, кого видела внизу — любящих людей, спящих в объятиях друг друга; волка, что глядел на нее желтыми глазами; влюбленную девушку, мечтающую о скором выздоровлении своего любимого…

Луна была рядом, и каждому давала то, чего он хочет.

Стоило только попросить ее об этом.

Конец