Часть 37

Когда, спустя неделю, Сэмми и Трэвис приехали в школу, настроение у них было чудесным. Неделя пролетела, как один миг, и они проводили вместе почти все время. Ужин в доме Дойлов решили отложить — отец Трэвиса, который действительно снял свою кандидатуру на пост мэра города, вплотную занялся делами своей компании, и пока был очень занят. Но Трэвису ничего не мешало быть с Самантой, и пару вечеров они провели у нее дома, в компании родителей.

Бен, если поначалу и держался настороже, то вскоре расслабился, и они с Трэвисом быстро нашли общий язык, беседуя о разных вещах. Сэмми и ее родители с удивлением узнали, что семья Дойл пожертвовала крупную сумму в фонд помощи пострадавшим от пожаров, а также оказала продовольственную помощь — Картер Дойл, помимо прочего, владел большой сетью супермаркетов. Так что мнение о Дойле-старшем если не изменилось, то несколько смягчилось, чему Сэмми была очень рада — не хотелось бы, чтобы их родители враждовали.

Днем Трэвис и Сэмми ездили гулять, ходили в кино и кафе, а ночью он неизменно приходил к ней. Впрочем, в последний раз подъем по стене дался ему с трудом — луна убывала, а с ней и его необычная сила.

— Придется мне входить через дверь, Лягуш, — усмехнулся Трэвис, а Сэмми подумала, что это не такая уж и дикая идея. Можно было попробовать впускать Трэвиса тайком, а иногда и не скрываясь — она была уверена, что родители не стали бы противиться, ведь знали, как они любят друг друга.

Их чувства, стоило дать им волю, расцвели буйным цветом. Сэмми и Трэвис говорили обо всем на свете, веселились и хохотали, грустили и радовались вместе. Саманта иной раз удивлялась, как могла считать Трэвиса далеким — казалось, никто в мире не понимал ее лучше, чем он. И всякий раз, когда она смотрела на него, сердце заходилось от волнения. Такой красивый, такой удивительный… И он принадлежал ей.

…Выбравшись из машины, Сэмми очутилась в привычной школьной обстановке, и немедленно на ум пришли все друзья и недруги. Но сейчас недоброжелатели ее не волновали — она была уверена в Трэвисе на все сто процентов, да и в себе тоже.

Трэвис обнял ее за талию и повел в сторону корпусов, а Сэмми смотрела на все вокруг другими глазами — полными счастья и покоя. Впрочем, кое-что грызло их обоих — Стив… Трэвис звонил ему и один раз навещал, но, как потом рассказал Саманте, чувствовал себя скованно. Мысль, что его друг обречен на ту же судьбу, сдавливала все внутри. Однако признаков скорого обращения у Стива пока не наблюдалось, возможно, из-за травм, да и заживление проходило в обычном порядке, а не как у Трэвиса. Трэвис хотел поговорить об этом с другом Беккера — тот обещал приехать как раз сегодня.

По дороге они встретили Ривер и Тину — в компании с Лиа, чему Сэмми была поражена.

— Ого, вот так новости… — шепнул ей Трэвис, пока они подходили к ее подругам, а затем широко улыбнулся: — Привет, девчонки!

— Здорово, Дойл, — улыбнулась в ответ Лиа, а потом шагнула к Сэмми и крепко обняла ее: — Наконец-то… — прошептала она. — Он тебя совсем спрятал.

— Привет! — Раскрасневшаяся от радости Сэмми по очереди обняла всех подруг. Ривер и Тина явно оробели в присутствии Трэвиса, что, впрочем, не помешало им засыпать Сэмми вопросами о ее самочувствии и настроении.

Сейчас Саманта, которая и сама недавно терялась при Трэвисе, не могла понять, почему они смущаются. Он стал таким родным и своим, что все прежние страхи казались глупыми. Но для остальных Дойл пока оставался тем же «звездным» красавцем со сложным характером. Что ж, всему свое время.

Потом, в течение дня, Сэмми пришлось рассказать подругам о том, что произошло — официальную, так сказать, версию. Разговор неминуемо пришел к Дефалко, и настроение подпортилось. Сэмми верила Трэвису, раз он считал, что остаться волком — то, чего на самом деле хотел Рэй. Но прежде он был человеком, и многие не до конца верили, что он был заодно с Ямамото. Как оказалось, школа неделю гудела обсуждениями и сплетнями, и с приездом Сэмми и Трэвиса все набрало еще большую силу.

— Повсюду в городе расклеены его фото, — сообщила Тина, имея в виду Рэя. — Ну, вы, наверное, и сами видели… Полиция прочесывает леса и дороги, но безуспешно — ни зацепки. Говорят, его родители сходят с ума от волнения… А отец, как и Дойл, снялся с предвыборной кампании.

Сэмми кивнула, закусив губу. Ей было безумно жаль семью Дефалко, но не ее с Трэвисом вина, что так случилось. Рэй сам выбрал свой путь, ведь все наши поступки, как однажды сказал ей Трэвис, остаются с нами навсегда. Рэй, как и женщина из индейской легенды, сам попал в яму, которую вырыл для Трэвиса, чем разбил сердце своим родителям.

— Мне жаль, что так вышло, — искренне сказала она. — Не испытывай он такой ненависти к Трэвису, возможно, все закончилось бы иначе. Но он сделал то, что сделал.

— Это верно… — вздохнула Ривер, а Лиа толкнула ее локтем:

— Слушай, Сэм, мы тут думаем смотаться на пикник, пока совсем холодно не стало, — сменила она тему. — Волков теперь нет — похоже, они ушли — и можно спокойно потусоваться на природе. Что скажете?

Вопрос был адресован Сэмми и подошедшему к ним Трэвису, и Саманта сдержала истерический смешок — потусить в лесу, как раз то, что им обоим сейчас нужно. Но Трэвис, к ее удивлению, кивнул:

— Да, отличная идея! Жаль, что Стив пока не сможет к нам присоединиться — его выпишут только на следующей неделе…

Он хитро улыбнулся, взглянув на Лиа, а та, слегка покраснев, тут же заявила:

— Думаю, через неделю еще будет нормально. Тогда отложим?

— Правильное решение, — усмехнулся Трэвис, ближе притянув к себе Сэмми, а та, прижавшись к нему, успокоилась.

Предстоящая встреча Трэвиса и Джаспера, как бы то ни было, вызывала в ней некоторую тревогу — несмотря на пережитое, прежняя неприязнь этих двоих друг к другу была слишком сильной, чтобы исчезнуть в один миг. Тем не менее, они спокойно поздоровались и даже обменялись парой дружелюбных фраз. Держась чуть настороженно, Джаспер смотрел на Трэвиса без негатива, а Дойл даже выпустил Сэмми из рук и позволил ей обняться с другом.

— Как ты, Сэм? — спросил Джаспер. — Выглядишь хорошо, видимо, отдых пошел тебе на пользу.

— Так и есть, Джас, — счастливо улыбнулась Сэмми. — Зато вас с Лиа, наверное, задрали вопросами.

— Что есть — то есть, — усмехнулся Джаспер. — Знаешь, странно быть в центре внимания, от этого не по себе.

— Дело привычки, — подал голос Трэвис, чуть улыбнувшись. — Может, тебе даже понравится.

— Вряд ли, — рассмеялся Джас. — В любом случае, это временное явление. Девчонки что-то там говорили про пикник, возьмете нас с Оливией?

— Непременно, — кивнул Трэвис, заметно повеселевший при упоминании девушки Джаспера, а Саманта просияла:

— Конечно, Джас! Давно пора с ней познакомиться.

Когда они разошлись с Джаспером в разные стороны, Сэмми не удержалась:

— Думала, все пройдет хуже, — сообщила она Трэвису. — Ты держался молодцом.

Тот усмехнулся:

— Я старался ради тебя. На самом деле, Грин — нормальный чувак, просто прежде мне не было нужды с ним общаться. Да и кое-какие обстоятельства, знаешь ли, напрягали.

Сэмми смущенно улыбнулась:

— Но теперь ведь не напрягают?

— Конечно, нет. — Трэвис обнял ее за плечи. — Вообще, опасаясь нашей встречи, ты не учла одного, Лягуш — мы оба тебя любим, каждый по-своему, и не хотим тебя расстроить. Поэтому все было бы нормально в любом случае.

— Спасибо, — прошептала Сэмми, а Трэвис развернул ее к себе и поцеловал. Им было плевать, видят ли их — они не замечали никого, кроме друг друга. Раньше Сэмми не понимала желания влюбленных парочек миловаться у всех на глазах, ей такое казалось показухой. Возможно, у кого-то так и было, но сейчас она полностью разделяла чувства остальных — как же можно не ответить на ласку любимого человека…

Несмотря на безграничное счастье, мысль о Дефалко свербила где-то внутри, и позже, на уроке, Сэмми улучила минутку и шепнула:

— Слушай, а он стал вожаком вместо тебя?

— Конечно, нет, — отозвался Трэвис. — Для него — счастье, что они вообще позволили ему остаться с ними. Альфой вместо меня станет, думаю, Дик.

— Дик? — приподняла брови Саманта. — Ты что, дал им имена?

— Нет, — тихо засмеялся Трэвис. — Просто он окрасом похож на пса — Дика, который был у меня детстве, вот я и звал его так мысленно. Думаю, с ним они будут в порядке, он сильный и бесстрашный.

Трэвис на миг погрустнел, но тут же улыбнулся, когда Сэмми погладила по его руке.

— Все хорошо, Лягуш, — сказал он. — Я привык к ним за минувшие ночи, но это пройдет. Просто останется в памяти, как нечто особенное и удивительное… Мало, кто может похвастаться такими вещами, так что я даже горд, в некотором роде.

— И мало, кто может похвастаться парнем-оборотнем, — шепнула ему Сэмми, и Трэвис улыбнулся шире:

— Это точно, но ведь ты всегда была не такой, как все. Стоило ожидать чего-то подобного…

— Ребята, может, оставите свои разговоры на потом? — раздался голос учителя, и Сэмми едва не рассмеялась — опять… Правда, на сей раз, уже не Беккер делал им замечание. — Вам недели каникул вдвоем было мало?

Сэмми быстро взглянула на Трэвиса, ожидая привычной язвительной реакции, но тот безмятежно улыбнулся:

— Нам и целой жизни будет мало.

Учитель смерил их взглядом и вернулся к уроку, а Сэмми сжала пальцы Трэвиса под столом. Его слова отозвались в самом ее сердце…

После уроков они отправились в небольшое кафе рядом со школой — там ждал Мэтью, друг мистера Беккер. Учитель биологии позвонил Трэвису и сообщил ему о приезде индейца перед последним уроком, отчего Сэмми даже слегка обиделась:

— Мог бы позвонить и мне, — сказала она. — Похоже, ты завоевал его сердце.

Трэвис расхохотался.

— Да уж, всегда мечтал с ним подружиться… Между прочим, я тоже тебе кое в чем завидую — ты видела эпичную битву двух биологов, а я все пропустил.

Теперь уже рассмеялась Сэмми:

— Так и знала, что надо было снять на видео…

Шутить на тему произошедшего стало у них привычкой — обоим было трудно вспоминать то, что случилось в доме Ямамото, но от этой темы пока было никуда не деться, и юмор помогал не переживать снова тот жуткий страх. По ночам Сэмми пару раз снились кошмары, и только присутствие Трэвиса рассеивало морок. Однажды он так увлекся с ее успокоением с помощью поцелуев, что обоим пришлось проявить чудеса самоконтроля, чтобы снова лечь рядом и заснуть.

Вспомнив об этом, Сэмми невольно покраснела, и Трэвис принял ее смущение за тревогу:

— Все будет хорошо, Лягуш! Он только прояснит мое положение, не более. Ты мне веришь?

— Да, — прошептала Сэмми, и волнение, не успев прийти, растаяло как туман.

Мэтью оказался крепким черноволосым мужчиной лет сорока пяти, ровесником Беккера. Он внимательно смотрел на Сэмми и Трэвиса, пока они подходили ближе, а затем улыбнулся, и у Саманты отлегло от сердца — значит, он не увидел в новом оборотне угрозы. Когда Беккер, казавшийся чуть взволнованным, представил их друг другу, они сели за столик в стороне от шумного зала.

Сначала Мэтью пересказал Трэвису ту самую легенду, и тот слушал очень внимательно, хоть и знал ее содержание. В моменте, когда говорилось о любви юноши к брату и о том, что это помогло ему вновь стать человеком, Трэвис повернулся к Сэмми:

— Ты мне этого не говорила, — медленно произнес он. — Значит, вот в чем было мое спасение? Вот, почему ты с самого начала так на меня влияла…

— Прости… Тогда момент был неподходящий, — тихо сказала Сэмми, а Трэвис мягко взглянул на нее:

— Помню. На самом деле, похоже, я всегда об этом знал.

— Верно, — подал голос Мэтью, наблюдавший за молодыми людьми. — В глубине души ты понимал, почему Саманта спасает тебя. Об этом я скажу позже, а сейчас должен осветить другой вопрос, о котором Томас мне рассказал — твой друг Стив, что сейчас в больнице.

— Да… — дрогнувшим голосом проговорил Трэвис, слегка побледнев. — Он тоже станет оборотнем, и…

— Не станет, — перебил его Мэтью, а все трое, включая Беккера, воззрились на него. — Вы этого знать не могли, но молодой человек-волк не способен создать себе подобного. Когда ты укусил этого парня, Дефалко, ты уже был сформировавшимся, а вот он, в свою очередь, нет. Конечно, всякое бывает, но у твоего друга уже давно проявились бы первые признаки волчьей сути, да и поправился бы он в считанные дни. Надеюсь, я вас успокоил.

— Конечно! — лицо Трэвиса раскраснелось, глаза увлажнились. — Вы просто спасли меня… Черт возьми, как же я рад… Стив не заслуживает такого.

Мэтью вздохнул:

— Я бы не назвал то, что с тобой случилось — проклятием, но у вас, белых, другое понятие о таких вещах. Что ж, я не осуждаю тебя за неприятие, тем более, что себя ты в итоге признал. Но ты прав — очень повезло, что твой друг останется человеком. Люди-волки — часть жизни, которая выпадает из нормального русла, и должна быть максимально ограничена.

Сэмми, у которой голова закружилась от облегчения, прижалась к Трэвису. Какое счастье, что Стива миновала эта участь… Пусть она и свела вместе ее и Трэвиса, но едва не сломала жизнь обоим. Слишком сложно и тяжело для человека.

— А теперь, Саманта и Томас, я вынужден попросить оставить нас на некоторое время, — сказал вдруг Мэтью, и она удивленно подняла на него глаза. — То, что я скажу, должен слышать только Трэвис. Потом он расскажет вам, что сочтет нужным, но эта тайна касается лишь его одного.

— Она останется, — возразил Трэвис, посуровев, но Сэмми покачала головой и встала:

— Все нормально, — улыбнулась она своему любимому. — Это — твой путь. Я буду рядом, на улице, хорошо?

— Не уходи никуда, — угрюмо сказал Трэвис, нехотя выпустив ее руку из своих пальцев, а Сэмми кивнула и, улыбнувшись, ушла. Беккер направился за ней, но его остановил телефонный звонок, и Сэмми вышла на улицу одна.

Смеркалось, становилось холодно, но она с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух. Казалось, любовь грела ее изнутри негасимым огнем.

Отойдя чуть в сторону, Сэмми обнаружила скамейку под деревом и села. Настроение после новости о Стиве было лучше некуда, и она слегка улыбалась самой себе. Да, повезло, так повезло — Сэмми не представляла, как Лиа, практичная до мозга костей, смогла бы справиться с таким. Подруга уже не скрывала, что влюблена в Аллена и ждет не дождется его выздоровления. И, похоже, абсолютно взаимно.

— Привет, — услышала Сэмми знакомый голос. Подняв глаза, она вздрогнула — перед ней стояла Эби Блэр собственной персоной.

В течение дня они виделись лишь мельком, издалека, и Блэр не подходила к Трэвису. Невольно подобравшись, Сэмми кивнула в ответ, не сводя настороженного взгляда с Эби.

Лицо той было совершенно непроницаемо. Она села рядом, сунула руку в карман и, вытащив что-то, протянула Саманте:

— Кажется, это твое?

Сэмми взглянула на ее ладонь, и дыхание перехватило. В руке Эбигейл лежало не что иное, как потерянный кулон, который Трэвис подарил Сэмми.

— О… Да… — прошептала она, взяв украшение. Проведя пальцем по гладкому металлу, Сэмми едва удалось сдержать слезы. — Где ты его нашла?

— На том месте, где Трэвис и Рэй подрались в его последний день в школе, — отозвалась Блэр. Ее голос, обычно резкий и язвительный, сейчас звучал устало. — Я так и подумала, что он — твой.

— Почему же раньше не вернула? — взглянула на нее Сэмми, а Блэр скривила красивые губы:

— Радуйся, что вообще отдала. Могла бы выбросить на помойку.

— И не поспоришь. — Сэмми сжала кулон в руке. — Спасибо.

— Угу. — Блэр вздохнула, глядя перед собой. Сэмми впервые сидела рядом с ней, не чувствуя желания прибить ее, и та, похоже, думала о том же. — Я уезжаю отсюда.

— Что? — приподняла брови Саманта. — Уезжаешь? Куда?

— В Фарго, — сообщила Эби. — Отцу предложили там работу, и он решил, что нам тут делать нечего. Слишком опасно… То, что случилось с Мирандой, поставило последнюю точку.

— О… — пробормотала Сэмми, слегка шокированная внезапной откровенностью Блэр. — Как она?

Ее неожиданная собеседница пожала точеными плечами:

— Так себе. Почти поправилась, но не хочет говорить о случившемся. Вообще не особо хочет с кем-то разговаривать… Родители переводят ее в частную школу.

— Мне жаль, — тихо сказала Сэмми, а Эби взглянула на нее:

— Да, мне тоже, — проговорила она. — Жаль, что мы связались с Рэем. Надо было послушать Трэвиса… Что ж, похоже, многое надо пересмотреть, чтоб больше не попадать в такое дерьмо. Меня допрашивала полиция, я же с ним общалась. Спрашивали, не знала ли я о его планах! Как будто я похожа на психопатку… Мать с отцом чуть с ума не сошли, вот и решили — нельзя тут оставаться.

— Понимаю… — Сэмми не верила своим ушам — Блэр говорит с ней о таких вещах?? — Слушай, а почему ты мне это рассказываешь?

Эби устремила на нее долгий взгляд. Сэмми тоже смотрела на нее и в который раз удивилась ее красоте — просто завораживает… Но Трэвис выбрал не ее.

— Потому, что ты замешана в этой истории, — ответила, наконец, Блэр. — И потому, что передашь мои слова Трэвису. Хочу, чтобы он знал — я ни при чем, и все поняла сейчас.

— Он знает, что ты ни при чем, — возразила Сэмми. — Почему не поговоришь с ним сама?

Эби горько усмехнулась.

- Он от тебя оторваться не может… Я долго пыталась, но нельзя стать важной, если человеку это не нужно. В любом случае, он всегда хорошо ко мне относился, и я рада, что ты его вытащила… Ладно, мне пора. — Блэр встала со скамьи, ее взгляд упал на кулон в руке Сэмми: — Если он тебе дорог, Уайли, не вздумай снова его потерять, — сказала она и, повернувшись, быстро ушла прочь.

Ошеломленная этим разговором, Сэмми провожала ее взглядом и понимала, что Эби говорила только что вовсе не о кулоне.

Погрузившись в свои мысли, Сэмми не заметила, как пролетело время, и очнулась лишь, когда увидела перед собой Трэвиса.

— Эй, да ты совсем замерзла! — воскликнул парень, взяв ее ладони в свои. — Почему не зашла обратно в кафе?

— Задумалась… — Сэмми разомкнула пальцы. — Смотри.8c847c

— Ого… — округлил глаза Трэвис, его лицо озарила улыбка: — Ты его нашла! Но где?

Сэмми покачала головой:

— Мне его вернули. Эби, это она его нашла.

Трэвис уставился на нее.

— Ты шутишь? — осторожно спросил он, и Сэмми улыбнулась:

— Нет. Она была тут рядом и подошла поговорить. Сказала, что уезжает в Фарго с родителями. Полиция замучила ее из-за Дефалко, но она ни при чем. Просила сказать тебе.

— Разумеется, она тут не замешана, — пожал плечами Трэвис. — Давно вы с ней стали подругами?

— Я сама не поняла, почему она рассказала мне об этом, — призналась Сэмми.

— Что ж… — Трэвис вздохнул. — Мне жаль, что она и, особенно, Миранда пострадали из-за этого всего. Могла бы сказать мне сама… Но ладно, значит, так решила. Надеюсь, в Фарго она будет осмотрительнее в выборе друзей.

— Что-то вроде того она и сказала, — криво улыбнулась Сэмми, а Трэвис привлек ее к себе:

— Ты же не думаешь ревновать меня, Лягуш?

— Нет, — покачала головой Сэмми. — Хотя раньше было дело… Но, если уж Эби поверила, что ты меня любишь, было бы глупо не верить самой.

— Сама логичность, — прошептал Трэвис и, наклонившись, нежно поцеловал ее в губы. — Пойдем внутрь, погреешься.

— Может, лучше поедем домой? — попросила Сэмми, и Дойл кивнул:

— Конечно, как скажешь. По дороге и расскажу тебе, «что считаю нужным», — передразнил он Мэтью, а Саманта хихикнула.

Они забежали обратно в кафе, попрощаться с Беккером и его другом, а потом поехали к Сэмми домой.

Она успела надеть кулон на шею, и Трэвис снова улыбнулся, заметив его:

— Чертовски приятно, что кулон к тебе вернулся, — признался он.

— Я этому счастлива, — тихо сказала Сэмми. — Когда он пропал, казалось, будто ты тоже исчезнешь из моей жизни…

— С кулоном или без, я никуда не денусь, — мягко проговорил Трэвис. — Особенно после того, что услышал.

— Что же?

— Ну, все пересказывать не стану… — Трэвис задумался. — Мэтью объяснил, что произошло с Дефалко, и почему я стал владеть своими превращениями. Все дело в тебе, Лягуш.

— Во мне? — переспросила Сэмми. — А причем тут я и Дефалко?

— В том и дело, что ни при чем, — улыбнулся Трэвис. — Меня спасла любовь. Любовь к тебе. Именно благодаря ей я остался человеком, выбрал человеческую жизнь. Ген волка, или как его назвать, который мы приобрели с укусом, гораздо сильнее, чем могло показаться. Он может полностью подавить человеческую волю, особенно, если дать свободу низменным инстинктам — ярости, жажде мести, несдерживаемому сексуальному влечению. С Дефалко все случилось именно так, и волк внутри него смел человека, как волна бушующего моря. Не будь стаи, не знаю, чем бы для него все закончилось… И не знаю, почему все так устроено, но любовь, которой не было у него, и на которую он, как я подозреваю, не способен, помогает оставаться собой. Благодаря тебе, я пережил самый опасный для меня период, когда волчья натура боролась с человеческой. И сделал свой выбор. — Трэвис сделал паузу. — Еще Мэтью сказал, что я смогу подавить в себе волка навсегда. Постепенно необходимость обращения будет исчезать, ведь я сам решаю, кем мне быть. Так что до того, как заведем детей, вопрос должен решиться, — засмеялся Трэвис.

Сэмми, закусив губу, напряженно обдумывала услышанное. Слова Трэвиса, без сомнений, вселяли безмерную радость, особенно сердце екнуло при упоминании о будущих детях. Но кое-что не давало ей покоя.

— Ты сказал — «особенно после услышанного»… — тихо проговорила она. — То есть, ты будешь со мной, чтобы снова не обращаться?

Трэвис затормозил и, остановив машину у обочины, повернулся к ней.

— Саманта Уайли, ты самая необыкновенная и самая неверующая девушка на свете, — сказал он, глаза его блестели. — Ты вообще слышала, о чем я говорил? Дело в любви, а не только в твоем физическом присутствии. Я всегда буду с тобой, это правда, но потому, что люблю тебя. И рассказ Мэтью лишь в очередной раз подтвердил, что нет ничего важнее наших чувств. Если они способны победить такое, разве можно этим пренебречь? Ты — моя судьба, Саманта, и мы всегда будем вместе. Даже если ты будешь упираться и кричать, я все равно тебя не отпущу. Никогда.

— Трэвис… — выдохнула Сэмми и, отстегнув ремень, бросилась ему на шею, а он обнял ее изо всех сил. — Как же я тебя люблю!

— Счастье мое… — прошептал Трэвис, и Сэмми закрыла глаза, растворяясь в его ласке, навсегда становясь с ним единым целым.

Как они того и хотели.