Глава 47

Как и следовало ожидать, парней дальше холла не пустили. Пришлось попрощаться с ними, горестно вздыхающими и поглядывающими на проходящих девиц, и самой искать новое место жительства.

Оно оказалось просторным и довольно симпатичным. Его не портили даже глупые фестончики на окнах и розовый шелк на стенах. Мебель вычурная, белого цвета, с золотой отделкой казалась произведением искусства. А огромная овальная кровать под шелковым балдахином показалась воплощенной мечтой.

Пашка закурлыкал, глядя на это великолепие.

Я разулась, с наслаждением ступила босыми ногами на пушистый ковер. Не выдержав, затанцевала по комнате, а потом с разбегу запрыгнула на кровать. Подо мной прогнулся упругий матрас, сверху колыхнулись складки балдахина.

— Обалдеть! — простонала я.

Как же хорошо снова стать девочкой! Я и забыла, что это значит.

Альфин согласно курлыкнул и растянулся на пушистом ковре у камина.

Я повертелась на розовом атласном покрывале, жмурясь от удовольствия, а потом огляделась.

Так, проверим, куда это нас занесло.

Апартаменты состояли из двух спален с ванной комнатой и смежной гостиной. Только одна из них выглядела нежилой, а та, в которую меня вселили, хранила следы поспешного бегства. То тут, то там виднелись предметы, забытые бывшей хозяйкой. То початый флакончик духов на туалетном столике, то одинокая перчатка на кресле, то портрет на комоде…

Я подошла к туалетному столику. Открыла духи, с любопытством понюхала. Знакомый запах. Тяжелый, пряный. Однозначно, я уже встречала его.

А потом глянула на себя в зеркало. Впервые с тех пор, как сняла амулет. И застыла, не в силах отвести глаз от собственного лица.

Это была я и одновременно чужая, незнакомая Злата. С более тонким лицом, более правильными чертами. Рыжие волосы жидкой лавой стекали на грудь. Пухлые губы. Большие глаза…

Они полыхали огнем. Не веря, нагнулась к самому зеркалу, уперлась лбом в прохладное стекло.

Так и есть. Мои глаза больше не голубые. В них вспыхивали, сверкали и переливались все оттенки золота и багрянца.

Из моих собственных глаз на меня смотрел Феникс…

Коротко выдохнув, сжала щеки руками.

Вот почему парни так удивленно пялились на меня. Видимо, глаза изменились, когда произошло перевоплощение. Там, в подземельях. И они увидели это, когда я сняла кулон.

Отошла от зеркала, покрутилась, внимательно разглядывая себя. Лишний вес давно испарился. Подтянутое сильное тело, плоский живот, прямая спина. Это была я и одновременно не я. Но такой я себе нравилась куда больше, чем прежней.

Правда, придется теперь самой покупать гардероб. Академия больше не будет содержать меня на полном довольстве.

Хмыкнула, представив, как устрою шоппинг по местным лавочкам, и краем глаза зацепила портрет.

Он лежал лицом вниз. Взяла его с комода, глянула и едва не выронила из рук.

На меня смотрела знакомая брюнетка. Та самая, что таскалась за Ари. Так это ее комната?

— Это Инайза Райварес, — сообщил женский голос у меня за плечом.

Я подпрыгнула, разворачиваясь и инстинктивно принимая защитную стойку. В руке вспыхнула Адельвинг.

Передо мной мелькнуло ошарашенное лицо Мариссы. Сирена ойкнула, отшатываясь в сторону, что-то выпало из ее рук и брякнулось на пол.

— Ты?! — уставилась на нее. — Зачем так подкрадываешься?!

— Прости, не хотела…

Перепуганная блондинка присела и начала поспешно собирать в коробку раскатившиеся по полу печенья. Я присоединилась, чувствуя себя неловко. Чуть не убила беднягу.

Оглянулась на Пашку, а тот, гад, снова сбежал. Наверняка к Ариану. И почему я не могу вот так — раз! — и переместиться по щелчку пальцев куда захочу?

— Так что ты тут делаешь? — проворчала, пряча взгляд от Мариссы.

— Вот, сама испекла. Хотела угостить тебя и поздравить с вселением, — смущенно проговорила она, поднимаясь.

Я тоже встала, покрутила в руках последнюю печенюшку и кинула в рот.

— Вкусно. Я бы от чая не отказалась.

— Так идем! На кухне все есть!

— Офигеть, — я с трудом проглотила застрявшую крошку, — тут и кухня имеется?

— Ну да, элитники же не питаются в общей столовой. Им готовит прислуга.

И как я могла забыть? Сама же Ариану готовила…

Марисса провела меня на уютную и функциональную кухню и захлопотала, роясь по шкафчикам, смешивая травы, грея воду на магическом кристалле.

Не спуская с нее глаз, я села за стол. Слишком уж уверенно сирена чувствовала себя, словно была здесь частой гостьей.

Будто прочитав мои мысли, она смущенно улыбнулась:

— Я была прислугой Инайзы целых два года.

— А кем она приходится Фредди?

Вряд ли они с ним однофамильцы.

— Сестра.

— Оп-па…

Вот тебе и семейка. Пока мать окучивает регента, дочь окучивает наследника трона. Отец замышляет мировое господство…

— И куда она делась?

— Сбежала, — Марисса поставила на стол две чашки ароматного чая и села на свободное место. — Как только стало известно про арест ее матери и смерть брата, она собрала вещи и исчезла в неизвестном направлении. Пока ты в лазарете была, здесь сыщики все перерыли и нашли у нее несколько запрещенных снадобий.

— Каких именно?

— Приворотных. Похоже, она пыталась кого-то приворожить.

Кажется, я даже знаю кого.

* * *

Мы неторопливо пили чай и ели печенья. Я слушала болтовню Мариссы, скользила взглядом по кухне, думала об Ариане, о его случайном признании и о том, что нас ждет.

Марисса что-то говорила про будущий бал, про платья. Про то, что девчонки уже записались в салон красоты. Ведь каждая в тайне надеется получить на балу предложение руки и сердца.

А потом я повернулась к окну, и мое горло сжалось от нахлынувших чувств.

Мои апартаменты были на третьем этаже, из кухни отлично просматривался внутренний двор, ограниченный элитными корпусами. Я увидела Ариана, идущего по дорожке. Словно почувствовав мой взгляд, он замедлил ход и начал оглядываться. А потом посмотрел в мою сторону. Его ищущий взгляд скользнул по окнам женского корпуса.

Я отпрянула за занавеску. Глупое сердце забилось, собираясь выскочить из груди. А потом раздался мой голос. Чуть хрипловатый от захлестнувших эмоций.

— Ты что-то говорила про салон красоты? Запиши и меня…

* * *

На следующее утро я по старой памяти пришла в общую столовую. Марисса была уже там, шушукалась о чем-то с девчонками. Но стоило мне войти, как гомон голосов тут же стих, а все глаза уставились на меня.

В абсолютном молчании я прошла между столиками и по-свойски бухнулась за тот, который обычно занимала наша компания.

Хармс, Ык, Тим и Эльвар уставились на меня раскрыв рты.

— А ты что здесь делаешь? — первым очнулся фей. — Эй, куда!

Я на правах единственной дамы в компании подцепила его галету и сунула в рот.

— Фу, гадость, — прошамкала набитым ртом и выложила на стол коробку с эклерами. — Угощайтесь, сама пекла, правда, пришлось убить на это весь вечер.

Инайза оказалась довольно запасливой. В ее кухне нашлись и яйца, и мука, и тающий во рту сливочный крем. А уж замесить заварное тесто — раз плюнуть. Только с печкой пришлось повозиться, я не сразу сообразила, как ею пользоваться.

Парни продолжали ошарашенно смотреть то на меня, то на коробку с пирожными. Пока из-под стола не вынырнула знакомая змеиная голова. Она разинула впечатляющую пасть и в один присест заглотила целый эклер!

— Фу! — прикрикнул Хармс и стал фиолетовым до самых корней волос.

— Надо имя ей подобрать. Хорошее, а главное, подходящее, фыркнула я и милостиво разрешила: — Пусть ест. Тут на всех хватит.

Парни, несмело косясь на меня, начали пробовать.

— И как мне ее назвать? — пробурчал горгул.

Я задумалась, наблюдая за чавкающей виреной. Любвеобильная животинка одной головой жевала, второй терлась о ногу Хармса, третьей — виновато заглядывала ему в лицо. Вполне узнаваемый персонаж. Трехголовый.

— Любовь она, — выдала я после минутного раздумья, — Горыновна.

— Горыня, что ль? — хохотнул фей, набивая рот сливочным кремом.

— А почему нет?

Хармс нагнулся, осторожно позвал:

— Горыня? Горынюшка…

Все три головы сделали стойку. Вирена вытянула шеи насколько смогла, а потом, мурча как большая довольная кошка, облобызала его лицо.

— Фу! — крикнул горгул, махая руками. — Фу, Горыня!

Наш столик взорвался хохотом.

Подошла и Марисса. Пару минут наблюдала за нами, потом присоединилась к общей компании. Я заметила, как от ее близости зарделся Эльвар. И решила подлить масла в огонь:

— Эльвар, слышала, ты во время битвы с виренами спас Хармса, — это была чистейшая правда, Хармс сам рассказал. Если бы не мишка, остался бы мой горгул без ноги. — Расскажи, как дело было?

Оборотень замялся, а Марисса чуть стойку не сделала, глядя на него.

— Ну, так ничего особенного я не сделал…

— Ничего себе, «ничего особенного»! — поддернул фей. — Видели бы его в боевой форме! Двухметровый медведь, клыки размером с мой палец! А когти и того больше! Жаль, ты не видела, как он рвал вирен на куски, даже их яд был ему нипочем!

В глазах Мариссы мелькнуло что-то сродни благосклонности. И она, уже улыбаясь, спросила:

— А почему вирены не могли тебе навредить?

Да, меня этот вопрос тоже интересует. Учитывая, что мне пришлось вытаскивать принцев с того света после стычки с этими «милыми» созданиями.

— Так это… заговоренный я. В нашем роду всех заговаривает бабка-лесовка от сглаза, от порчи, от ядов всяких и лихих людей.

Эльвар совсем сжался под взглядом сирены. Даже жалко стало беднягу, он же сохнет по ней, а она опять с ним играет. Вон как вывалила грудь на стол, подбородок руками подперла, ресницами хлопает…

Я не выдержала, пнула ее под столом, но Марисса ничего не заметила. Так и ела парня глазами.

Кажется, дело пошло…

* * *

Занятия в академии продолжались в штатном режиме, будто ничего не случилось. Так что парни отправились на пары, а меня магическим вестником вызвали в деканат на дачу показаний. Там вместе с временным проректором ждали и члены чрезвычайной комиссии. От каждой расы по представителю.

В кабинете бывшего ректора было тесно, не протолкнуться. Господа-сановники сначала выслушали мой рассказ, сверяясь с какими-то бумажками, а потом устроили перекрестный допрос. Мучили долго — когда я вывалилась оттуда, выжатая как лимон, на улице был уже вечер.

Голодный желудок урчал. Я же обед пропустила! Хотела было рвануть в столовую, но вовремя притормозила. Теперь для меня там бесплатной порции нет. Эх, придется засучивать рукава и готовить себе самой. Благо денежки есть, Меввоурз выдал, можно не бояться остаться без хлеба.

Поднявшись на свой этаж, чуть не сомлела от аппетитных запахов, плывущих по коридору. Похоже, местные аристократки собирались отужинать.

Парочка девушек прошла мимо меня. Улыбнувшись, поздоровались. Раньше такого за ними не замечалось.

Ах, ну да, я же раньше была Златом Найренасом, недостойным их высочайшего внимания. А теперь я Феникс — живой символ Алестериума.

Следя, чтобы улыбка не превратилась в голодный оскал, толкнула дверь в комнаты и шагнула через порог.

Кажется, этот обалденный запах, вызвавший у меня аномальное слюноотделение, идет из моей кухни… Пока соображала, что к чему, навстречу выпорхнула довольная Марисса в кружевном переднике и с деревянной лопаточкой в руке.

— Ты пришла! Как раз все готово, иди руки мой — и за стол!

Я изумленно уставилась на нее. Потом почувствовала, как сползаю по стенке, и уселась на банкетку в прихожей.

— Ты что, готовишь? Для меня?

— А что в этом такого? — она пожала плечами. — Готовила же я для Инайзы, почему для тебя не могу?

— Э-э-э…

— Если ты, конечно, не против? — Марисса заглянула мне в глаза и с надеждой добавила: — Ведь не против же?

Чуть позже, сидя за столом, я все-таки спросила ее:

— А зачем тебе это нужно?

Она опустила ресницы.

— Хочу иметь чуть-чуть больше, чем имеют статусные.

— Кто?

— Статусные. Так называют тех, кто учится за счет казны. Понимаешь? Не хочу постоянно ходить в этой отвратительной форме, спать на застиранных простынях и есть похлебку мамаши Левро. — Марисса подняла взгляд и тихо спросила: — Ты меня осуждаешь?

— Нет… — я растерялась от печальных ноток в ее голосе. — Вовсе нет…

Ее желания были естественными для любой девушки нашего возраста. Хорошо одеваться, вкусно пахнуть, иметь красивые вещи… Мыться не простым мылом, а ароматическим гелем. Почему нет?

Но, глядя на нее, я бы никогда не подумала, что Марисса настолько бедна.

— Это все Инайза, — призналась она чуть слышно. — Она разрешала мне донашивать ее вещи. Отдавала остатки духов, косметики…

С каждым словом ее голова опускалась все ниже и ниже, пока, наконец, перед моими глазами не оказалась золотистая макушка. И тогда Марисса замолкла.

А мне стало ее по-настоящему жаль. Не такая она и стерва, как раньше казалось. Скорее, это защитная реакция, чтобы выглядеть не такой ранимой, как есть.

— Знаешь, — произнесла я задумчиво, — тут вторая спальня пустует. Не хочешь переехать ко мне?

— Что ты! — произнесла блондинка подозрительно дрогнувшим голосом. — Я не смогу оплатить проживание. Да и кто пустит меня сюда, русалку без роду и племени?

Меня посетила внезапная мысль.

— А если скажем, что я беру тебя в свиту? Ну сама посуди, я же Феникс, мне положена свита.

Вскинув голову, сирена пару минут хлопала ресницами, не в силах выдать ни слова.

— Д-да… Да! — выдала наконец и полезла ко мне обниматься. — Злата, спасибо тебе! Ты чудо! Ты самая добрая, самая…

— Да обычная я, — отшутилась, — все, хватит меня хвалить, а то зазнаюсь еще.

Не сдержавшись, и сама ее обняла. Девочки, ну такие мы девочки…

Марисса внезапно выпрямилась на стуле и серьезно произнесла:

— И знаешь, я совсем не сержусь на тебя за то, что ты притворялась парнем и водила меня за нос.

— А, так ты уже знаешь? — хмыкнула я.

— Да все знают, что Злат Найренас оказался Фениксом-Златой. Ты представить не можешь, что творится в общаге у парней! Все вспоминают, как с тобой мылись!

Мы глянули друг на друга и расхохотались. На душе стало легко.

В тот же вечер Марисса окончательно перебралась ко мне. Вместе с вещами.