Глава 30

Ленур

Я не имею понятия, как выгляжу со стороны. Но могу предположить, что если бы посмотрел на чувака, который тупо лыбится, не прекращая, то решил бы, что он придурок.

Но сейчас я этот «чувак» и мне глубоко пофиг на то, кто и что обо мне думает.

Я думал, что все пройдет куда более дерьмово.

Характер у Лале тот еще. Но, очевидно, сыграл факт неожиданности. Она ждала очередного подвоха, приказа и чего-то, что снова причинит ей дискомфорт, но не в этот раз.

Слова и в целом разговор с Анваром, а также собственные размышления на многое открыли глаза. Но у нас все началось не очень-то и правильно. Тогда пусть продолжится так же.

Главное, чтобы она смотрела вперед вместе со мной. Или на меня. Я не против.

Свернув на главную и так скажем, центральную улицу, меня резко подрезает какой-то придурок. Причем на такой же машине, как у меня. Даже цвет совпадает.

Сигналю ему от злости, что мог устроить аварию, но он вытаскивает руку в окно и показывает фак.

— Мудак, — фыркаю, но догонять не планирую. Это оживленная дорога. Не место для гонок или качания прав.

Здесь хоть и нет ограничителей по скорости, но я давно перестал играть в бессмертного. Мне хватило аварии с Санией в России.

Пока размышляю об этом, наблюдаю, как этот идиот набирает скорость и пытается проехать уже на желтый цвет. Но даже мне понятно, что он не успеет этого сделать. И как только он попадает на перекресток, его сносит фура.

— Твою ж…

Быстро сворачиваю на обочину, как и многие другие водители. Спешу вперед. Потому что в эту «кашу» врезается еще один автомобиль.

Стоит оказаться рядом, судьба этого гонщика становится понятна без разъяснений. Отворачиваюсь и глубоко вдыхаю. Однако иду к другой машине.

Там целая семья.

Зеваки тут же вынимают телефоны.

— Скорую вызывайте и полицию, — кричу им и слышу, как кто-то отвечает, что уже занимается этим.

Помогаю выбраться семье с детьми. Мужик так испуган, что не может выбраться. Дергает за ручку.

— Эй, тихо-тихо. Сейчас помогу. Ваша семья в порядке. Я только вытащу их и вернусь к вам, ладно?

Он смотрит и кивает, но я не думаю, что он меня понял.

Сначала две девочки одного возраста на заднем сидении в креслах, но им обеим лет по девять, не знаю.

Они плачут. Женщина без сознания. Но на крик детей приходит в себя и начинает плакать.

Суматоха принимает обороты. Слышится вой сирен.

— Слава, Всевышнему, — бормочу, доставая вторую девочку, и отношу ее к сестре.

Следующей помогаю женщине. А мужчину приходится тащить через окно. Его дверь сильно помята, поэтому у него не получалось выбраться.

Он благодарит и берет одну из девочек на руки, как и его жена, и садятся на бордюр.

Когда приезжает скорая, я веду их к семье, потому что они до сих пор не отошли от шока. Другая бригада ждет, пока машину гонщика разрежут, чтобы достать пацана.

Я не смотрю на это. И меня поражает, что другие снимают на телефоны с большим интересом.

В этой суматохе проходит очень много времени. Семью забирают с собой врачи. И я, спросив, в какой больнице они будут, решаю потом их навестить. Или хотя бы узнать, что все у них хорошо.

Меня и других опрашивает полиция. И так как я, можно сказать, был свидетелем, забирают регистратор, который запечатлел буквально все — от начала и до конца.

К тому моменту, когда мне разрешают уехать, там кружат репортеры и зевак становится еще больше.

Сев в машину, я долго сижу и не шевелюсь. Оцепенение никак не проходит.

Опускаюсь лицом на свои руки и сижу в молчании. Забыл вовсе, что отец ждал. Поэтому беру телефон, но он разряжен.

— Проклятье, — откидываю его в сторону и завожу двигатель. Затем разворачиваю автомобиль и еду домой.

Подъехав к дому, нажимаю на кнопку открывания ворот и, как только они разъезжаются, на меня смотрит шокированный брат и отец.

Глушу двигатель. Вылезаю и попадаю в плен отцовских рук.

— Сын.

Анвар, трет лицо, запрокинув голову к небу.

— Вы чего?

— Лучше иди к жене и матери…

— В чем дело? Что случилось?

Охватывает такая паника, что я срываюсь и бегу со всех ног туда.

— Лале? Мама?

Они обе выбегают в фойе. В слезах. Сания за ними, с Муниром на руках.

— Что…

— Сынок, — плачет мама и обнимает.

Настолько крепко, что я с трудом дышу. А сам смотрю за ее спину. Где, закрыв лицо руками, дрожит Лале.

— Господи, в чем дело?

— Живой, — приговаривает она и отпускает, подталкивая к Лале.

— Живой? В каком смысле?

Подхожу к жене и разворачиваю к себе лицом. Отрываю ее руки, и она толкает меня в грудь. Слабо. И не так чтобы отошел. Затем снова бьет, рыдая.

— Лале…

— Как ты мог? Я… Я… думала… Боже мой, — срывается и обнимает, крепко вжимаясь в меня, будто я могу исчезнуть.

— Все хорошо. Хорошо. Ну чего ты?

Подхватываю ее на руки и несу в отдельную гостиную, чтобы побыть наедине. Никто не идет за нами.

Она хватается за меня и не отпускает. Я сажусь на диван, и она прижимается сильнее, сидя боком на моих коленях.

— Ну же, посмотри на меня. В чем дело?

Она отрывается, и я стираю невыносимо огромные капли соленых слез на ее щеках.

— Я здесь. Успокойся, ладно?

Она кивает. Затем снова толкает в плечо.

— Твой телефон.

— Разряжен. Я его сутки на зарядку не ставил, вот он и умер.

— Не говори это слово, — обвинительно всхлипывает.

— Ладно. Не буду. Тогда скажи, что случилось?

Она такая красивая, красноглазая и красноносая, что я как идиот улыбаюсь. А она еще больше злится. Ничего не могу с собой поделать.

— Ты по мне соскучилась и подняла панику, что не можешь дозвониться?

— Там авария… и… умер водитель.

— Проклятье, — запрокидываю голову, прижав ее к себе.

Машина того пацана была один в один как моя.

— Прости. Прости. Я… я не думал совершенно о том, что…Это была не моя машина. Но я все видел.

— Видел?

Мой голос резко застревает в горле, и я просто киваю.

— Это так ужасно. Мы думали… мы…

— Ну-ну, — она снова плачет и снимает крепче мои плечи обнимая.

И где-то в глубине души, я благодарен своему телефону, что он вырубился. А моя жена сейчас прижимается и плачет, потому что она беспокоилась.

— Так значит, ты волновалась.

— Замолчи, — рычит она, не отрывая головы от моей шеи, куда зарылась лицом.

— Ну что? Давай, расскажи. Или я решу, что ты от горя рыдаешь, что я все-таки…

Договорить она мне не позволяет и закрывает рот обеими руками. Затем сталкивается с моими глазами в каком-то охренительном поединке взглядов и, если можно сильнее, то да… я влюбляюсь по полной в свою жену.

Вытягиваю губы и целую ее ладони, которые она прижимает к моему рту.

— Никогда больше не говори таких слов, Ленур, — серьезным тоном требует.

Бормочу, что не буду. Но это все как зажеванная пластинка выходит, и ей приходится отпустить.

— Так значит, испугалась?

— Ужасно, — прижимает свой лоб к моему.

— Я был там. Помогал одной семье, они столкнулись третьими в это месиво. Это ужасно было, Лале. Этот парень меня подрезал и гнал на желтый, пытаясь проскочить.

— Боже, — она вздыхает, и я замолкаю. — Я такого страха никогда в жизни не испытывала.

— Теперь можешь показать, как рада меня видеть.

— Даже не пытайся, — отталкивает меня от себя и вытирает глаза от остатков слез.

— Просто поцелуй.

— Мы в общей зоне, Ленур.

— Тогда давай поднимемся.

— Прекрати. Там твоя мама, наверное, от сердца что-то пьет. Мы с ума сходили, а ты думаешь о сексе.

— Сексе? Я говорил про поцелуй. А вот ты развратница, думала о сексе.

Она встает, а я остаюсь на месте и смеюсь.

— Ну же всего один. Маленький поцелуйчик.

— Ты невыносим и раздражаешь.

Склоняется и быстро касается моих губ своими, но я утягиваю ее на диван и целую как следует. С языком и лаской. Глубоко и очень влажно.

— Это другое дело. Строптивая, дерзкая… это моя Лале.

Она открывает глаза, и весь чертов мир, в очередной раз замирает для нас двоих, согласный подождать пару мгновений, прежде чем снова закрутить нас в водоворот жизни.