Глава 9

Ленур

Сложно идти к намеченной цели и в то же время думать о чем-то противоположном тому, что есть. Я хотел именно этого: чтобы Лале договорилась о встрече и вот так ее поймать. Но одновременно с этим, где-то очень глубоко внутри я надеялся, что она в итоге не назовет имя и не пойдет встречаться тайком с каким-то там ублюдком.

Я бы не знал, что с этим всем в итоге делать, но мои желания пропали именно в тот момент, когда Лале стала играть роль «больной головы». Делала она это отнюдь плохо, и я все почти сразу понял и помог найти себе несуществующие дела. Думал, он заедет за ней сам и планировал проследить, чтобы убедиться в том, что она с ним. Я был ответственен за девушку и все же не хотел с этим проблем. Но вышло даже лучше.

Потрясение жены читалось в каждом движении и вдохе, когда она меня увидела. Я был не меньше потрясен, но все это перекрывала злость.

Сумев совладать с самим собой, я, наконец, взглянул на нее. Ровная спина даже не касалась спинки сидения. Казалось, что она и дышит через раз.

— И что ты думаешь по этому поводу? — спросил небрежным тоном.

Пробки были огромными, и мы будем ехать долго, но к назначенному времени успеем.

— О-о чем? — вдруг стала заикаться.

— Твой план, Лале? Каким он был? Ты приедешь на встречу и останешься с… этим человеком? Позвонишь мне и скажешь, что требуешь развод? Это твой план?

Теперь я намеренно насмехался.

— Именно так, — она сказала с вызовом, а значит, я задел важную струну ее ярости, в такт моей.

— Вы договорились обо всем?

— Н… да. Можешь оставить меня в кафе и уезжать.

— Правда? Так уверена, что все пройдет гладко?

— Я это знаю.

Усмехнувшись, я перестроился в другой ряд, чтобы свернуть в нужном направлении.

— Пожалуй, проконтролирую, чтобы моя «любимая» жена попала в руки ее любимого труса.

Лале наградила меня презренным взглядом, и я улыбнулся.

— Я не буду реагировать на твои подколы.

— Жаль, потому что мне было очень весело.

— Я тебе не циркачка, Ленур, — сказала она твердым голосом. — Ты можешь думать, что я глупая и распутная шлюха, бросать в меня камни за то, что я сделала, но только я знаю, как это было. Ты таскался в клубы всю неделю, пока мы были в доме Сани и Анвара. Ты спал с девушками просто так и думаешь, что ты чистоплотный образец мужчины, который женился и все обнулилось вдруг? Что после заключения брака, твоя «чистая» невеста с удовольствием принимает твою грязь? Нет, это не так. Ты грязный мужчина и муж. Я же полюбила и решила все для себя в первую очередь, а ты можешь продолжать тешить себя унижением в мою сторону, надеясь, что станешь лучше и чище. Только я себя шлюхой не считаю, а вот ты себя?

Ее слова заставили ухмыльнуться и задуматься.

Конечно, мужчины спали с девушками до брака, это не возбранялось никем, особенно если ты учишься за границей, потому что никто вроде как и не знает, даже если догадываются. Но… женщинам нельзя. И если уж думать по-европейски, как сейчас и размышляла Лале, то она была бы права. Но мы не думаем по-европейски, даже живя за пределами страны.

Можно сколько угодно говорить о том, что можно и нельзя, но мужчина берет в жены девушку чистую и нетронутую с нее начинается семья: чистота и гордость. Он забирает ее невинность, отдавая в ответ верность, любовь, надежность на остаток жизни. Это непрерывный процесс, и никто этого не изменит.

Я не говорю ей об этом. Потому что у нас все началось неправильно и закончится тоже не так, как у всех остальных.

Мы подъезжаем на двадцать минут раньше назначенного времени.

Я рассматриваю, довольно убогое кафе в окно и наблюдаю несколько посетителей. Каждый кажется подозрительным.

Лале отстегивает ремень и пытается открыть дверь, но я блокирую ее.

— Что ты делаешь?

— Сиди, — строго говорю и поворачиваюсь к девушке.

Рассматриваю ее, не знаю зачем, тем более делаю это так детально.

Все еще сложно поверить в реальность и в то, что я действительно это делаю, но все же…

— Поговорите и… — быстро соображаю, как это будет и что делать дальше, весь план расплывается сейчас в голове. — Поговорите и… уходи! С ним!

Она потрясена, но, когда я говорю ей о том, чтобы она ушла с этим человеком, Лале опускает голову.

— Что?

— Ничего.

— Куда пропала вся твоя уверенность? — провокация заставляет ее снова смотреть на меня так, как и я на нее — с презрением.

— Хотела сказать спасибо, но передумала.

— Отлично. Потому что мне твоя благодарность даром не нужна.

Снимаю блокировку с дверей, и жена вылетает из машины. Я не тороплюсь, но тоже выхожу через пару минут.

Войдя внутрь, Лале меня замечает и раскрывает широко глаза, однако я иду в другую сторону от ее столика, и нас разделяет не менее трех метров. Я хочу видеть, но не хочу слышать их.

Она оборачивается в мою сторону пять или шесть раз за такое же количество минут. Затем резко встает и делает шаг в мою сторону, словно решила все отменить. Но дурацкие колокольчики на двери звенят, и по ее реакции я понимаю, что это он.

На ее лице есть эмоция, но она ускользает быстро, и я не успеваю ее прочесть. Я вижу лишь то, как этот человек подходит быстрым шагом, озираясь по сторонам, и садится за стол. И я точно могу сказать, что он зол.

Лале

У меня потеют руки и, кажется, все тело. Я нервничаю и не хочу тут быть. Даже звенит в ушах.

Все происходит очень странно, и я точно понимаю, что боюсь.

Встречи боюсь, Ленура… и самого Валеру я тоже, внезапно, боюсь.

Мои нервы дают сбой и я, подскочив, решаю уйти. Уже делаю шаг в направлении мужа, но это происходит слишком поздно, потому что в кафе входит он и время замедляется.

Картинки наших моментов всплывают в памяти. Они оживают перед глазами со скоростью света. Шепот и его слова ложатся на сердце, и я вспоминаю вспыхнувшие чувства, эмоции, что испытала к нему. Все всплывает на поверхность и застает врасплох.

Внезапно я чувствую себя слишком уязвимой.

— Валера, — шепчу и оседаю на стул, но с каждым его шагом в моем направлении теряюсь.

Он не смотрит на меня, как в те моменты наших встреч. Его глаза сейчас холодные и дикие. Сталь, превратившаяся в грозовое облако.

Я все еще пытаюсь улыбнуться, позабыв обо всем на свете, и теряюсь под его напором.

— Что ты устроила?

— Почему ты не ответил на звонки? Я так много раз смс писала.

Задаю глупые вопросы, о которых подумаю потом, ведь Сани сказала, что он женат и у него есть ребенок.

— Лале… у меня работа, и нет времени тебя развлекать.

Я не поняла последнее слово, но остальное разобрала.

— Но мы говорили о правилах моей семьи, помнишь? Ты врал. Ты не хотел свадьбы.

Я должна была говорить другое, начать задавать вопросы о его лжи про семью и ребенка, но я растерялась, и все вышло из-под контроля.

Он приблизился, и я невольно отшатнулась, но Валера взял меня за плечи и притянул ближе, делая больно своим захватом. Стул, на котором я сидела, отодвинули назад мои согнутые ноги, потому что пришлось привстать из-за боли в плечах. Его лицо было таким, когда человек насмехается. Такое оно у Ленура, перед тем как меня оскорбить или сказать что-то обо мне гадкое.

— Ты что смеешься надо мной, девочка? Какая свадьба? У меня жена сидит дома с моей дочерью. Ты что себе вообразила там?

— Ты сам сказал… я говорила, как правильно. Ты согласился, — пыталась напомнить.

Но он снова улыбнулся, но не милой улыбкой, и стало больнее не физически, а где-то внутри.

— Да, я поддался твоему очарованию, но свадьба? Не смеши.

— Ты лгун… — перешла на свой язык.

— Говорил то, что ты хотела слышать. Я не виноват, что ты настолько наивна.

— Я думала, что ты меня любишь, — голос уже был еле слышным.

— Если только твое тело, — это звучало хуже в тысячу раз, чем то, что говорил муж. — Тра… — прозвучало непонятное мне слово, — можно и без любви. Я люблю свою жену и свою семью. А теперь уходи, не хватало еще, чтобы кто-нибудь услышал этот бред или увидел с тобой вместе.

Валера оттолкнул меня, и я упала на пол, потому что стул сдвинулся еще дальше. Но боли я уже не чувствовала под толщей унижения, которое накрывало меня с головы до ног.

Мне хотелось собрать силы в руки и подняться. Ударить его по лицу, однако меня внезапно подхватили сильные руки, а после… Ленур схватил мужчину, все еще сидевшего на своем стуле, и ударил по лицу.

— Ублюдок, не смей к ней прикасаться.

Послышался еще один удар, затем я схватила его за руку, занесенную для нового удара, и попросила уйти.

Он обернулся и посмотрел с еще большим презрением, чем до этого, и пошел на выход, а я посмотрела на прижимавшего к носу рукав куртки Валеру, желая выглядеть победителем, а не проигравшей, и вышла.

Стоило переступить порог кафе, меня унесло от боли и унижения.

Ноги несли куда-то прямо, пока Ленур не схватил, как до этого хватал Валера за руку и потащил в сторону машины. Поддавшись его порыву, я остановилась у автомобиля и посмотрела на мужа, который все еще держал меня за руку.

— Что теперь скажешь? — зло спросил он, и я посмотрела ему в глаза.

Там было так много всего: ярость, превосходство, насмешка, боль. Оттенки сменялись один за другим, и я дернулась от его руки, вырывая ее.

— Не прикасайся ко мне, — зашипела, не сумев сделать голос громче.

— Вот же она твоя любовь. Мужчина, которому ты отдалась и смотрела на меня как на грязь. Это твои представления о любви, Лале? Представления о мужчине в целом. Посмотри, какая щедрая твоя любовь. Ты хотела этого?

— Нет, — закричала ему в ответ, теряясь в истерике и боли от унижения, которое он продолжал подогревать. — Но ты продолжай… говори то, что вертится на языке, чтобы поняла, каким еще, должен быть «мужчина в целом», — говорю его словами. — Будь умнее, — подхожу и толкаю его в грудь руками, отталкиваясь от него тем самым сама. — Поливай грязью и упивайся тем, что видишь и слышишь. Я такая… поверила… отдала… Вези домой и выставляй на площадь позора. Кричи громко, чтобы услышали все и пожалели тебя. Мне наплевать!

Мои плечи опустились, и то, как он смотрел на меня, теперь придавило их к земле еще сильнее.

Я развернулась и просто пошла куда глаза глядят, не обращая внимания на то, что Ленур меня звал.

В итоге он подошел и обхватил поперек живот и потащил к машине.

Сопротивления были бесполезны, и я сдалась, а потом снова расплакалась.

Он сел за руль спустя несколько мгновений и продолжил молчать.

— Я хочу к Сании.

— Нет.

— Я хочу к своей сестре… Не хочу в тот номер… отвези меня к Сании и оставь там. Дай попрощаться, — стала снова заводиться и плакать.

Он больше не сказал «нет» и поехал, а мне оставалось надеяться, что он поехал именно к ней. Сейчас мне не хотелось быть нигде на свете, кроме объятий сестры.