Глава 10

Конечно же, мы приехали не к Сании.

Мы никуда не приехали. Не сразу.

Ленур просто катался по городу и спустя примерно час остановился у отеля. Все это время я была где-то далеко, не здесь. Не в этой вселенной, где девушку Лале унизила ее первая, но такая безрассудная любовь. Не здесь, где она была настоящим злом стольким людям. Не в мире, где порицали первые чувства. Предавали доверие и почти насмехались над ним. Я была не здесь… И возвращаться неожиданно стало больно.

Я посмотрела на мужчину, который будто по ошибке стал моим мужем и ничего не сказала, посмотрев на отель. Чувство спора медленно нарастало, но было слишком маленьким, чтобы начинать его прямо сейчас.

— Без истерик, — грубо отрезал он и открыл свою дверь, затем обошел и открыл ее для меня.

Мы прошли вестибюль отеля, поднялись на свой этаж в номер и будто захлопнулась ловушка или коробка, но это ощущение жутко давило на мои нервы, что сейчас были не в лучшем состоянии.

Я прошла в спальню, вытащила пару вещей, чтобы переодеться, но Ленур пошел за мной по пятам.

— Дай мне уединение, — посмотрела на него через плечо, и он замер.

— Ты сейчас не в себе, поэтому оставь дверь открытой.

Что он думал обо мне, о себе? Зачем выдавал презрение за заботу?

— Я в себе, ясно? — запротестовала и, сделав еще несколько шагов вперед, остановилась на пороге ванной. — Иди по своим делам, делай что хочешь, только оставь меня в покое.

— И не мечтай.

Я была отражением всего, что он ненавидит. Он не скрывал. А я плевала на это.

— Это что твой план?

— Мой план заключался в том, чтобы вернуть тебя этому недоноску, которого ты боготворишь, — и я бы стерпела эту колкость, если бы не ухмылка в конце, на самом последнем слове. Еще одно унижение, насмешка.

— Вот как? Теперь понятно, что будет дальше. Других способов самоутвердиться, как мужчина, не осталось?

Он шел на меня напирая, и я пятилась вглубь ванной комнаты, пока не столкнулась с кафельной стеной и ударилась затылком, а он оказался прижатым в мою грудь и обхватил подбородок сильной ладонью, сжимая, но без особой силы.

— Знаешь, о чем сожалею больше всего, Лале? — его слова были ничем, в сравнении с лицом, когда он их говорил. Ему было противно, но он словно задыхался без очередного унижения и поэтому продолжал.

Я не спрашивала, о чем он там сожалеет, потому что скажет все равно, а мне было плевать. Несмотря на такое живое противостояние, внутри расцветала пустота и она становилась все больше. Оставалось совсем немного и свет выключится. Что будет после этого, я не имела понятия. Но я чувствовала, что часть меня скрылась в потемках этой пустоты и словно потерялась, глубоко в ее недрах.

И сейчас он забирал остатки, которые я хотела пока что сохранить.

И он продолжил, как я и предполагала.

Он начал говорить, рассматривая мое лицо, зрачки почти дрожали, когда он всматривался в мои эмоции.

— Жалею, что Сания твоя сестра, что мой брат был сломлен, что ты напрямую связана со счастьем моего брата, тем более он скоро станет отцом. Иначе… — Ленур приблизился так, что его дыхание смешивалось с моим, а ненависть, презрение и превосходство придавливали к полу, делая и без того растоптанное самоуважение еще меньше и незначительнее. — Иначе я бы, не дожидаясь утра в ту проклятую брачную «ночь», пока еще не разошлись гости, вывел тебя в центр праздника и заявил о твоих пороках, о грязи, в которую ты окунулась. И мне было бы плевать.

Всхлип раздался на всю ванную и словно отскакивал от стен ванной. Не от обиды, а от боли, которая была как рак и поглощала здоровые клетки, меняя их.

— Тебе нужно было так и поступить, — прошипела в ответ, слишком тихим голосом. — И если ты ждешь от меня благодарностей, то не дождешься.

Мои глаза упрямо смотрели в его, постепенно наполняясь слезами. А когда соленой и бесполезной влаги стало слишком много, капли стекали по щекам на его пальцы, пока мужские зрачки следили за дорожками: сверху-вниз… сверху… вниз…

— Ты маленькая, избалованная нелепыми привилегиями сука, которая недостойна даже моей злости.

— Как жаль, что я использую этот ресурс безлимитно. Когда закончится твоя злость, я начну пожирать другие твои ресурсы, до тех пор, пока ты не будешь опустошен, как и я.

Стоило признать, там должно было быть продолжение «… и пока я сама не буду опустошена», но он не услышит от меня этих слов.

— Ты правда так думаешь? — хватка на лице стала сильней.

— Я в этом уверена, поэтому, если хочешь делать вид, что тебя не тронула моя грязь, расторгни этот брак и найди себе чистую девушку, которая будет поклоняться даже твоей ненависти и заглядывать в твой рот, что бы ты ей ни говорил.

Его ярость оплетала меня и сжимала в тисках, помимо того, что он навалился уже полностью, перекрывая кислород.

— Думаешь, что так легко отделаешься, Лале? — его улыбка насторожила, он уловил это и рассмеялся. — Так ты правда думала об этом? О, малышка, — пальцы второй руки прошлись по щеке тыльной стороной и опустились к шее, где обводили ключицу. — Это было бы слишком просто для такой самоуверенной девки.

Я дернулась, чтобы его руки больше не касались и его тело в том числе. Но он и не думал меня отпускать, а лишь сильнее сдавил ребра, уже обеими руками.

— Пусти.

— Испугалась?

— Плевать мне на твои слова и угрозы. Мне теперь на все плевать, ясно?

Он поддел слезинку и посмотрел на то, как она скатилась по подушечке пальца, и ухмыльнулся.

— Ты и правда думаешь, что это было больно? — мои губы задрожали, потому что он не имел понятия о боли. — Я хотел дать тебе все, что бы ни имел, — шепнул прямо в лицо, — но ты получишь только пустоту, Лале.

— Катись к черту, — полушепотом, потому что исчерпала все ресурсы.

Он уперся в мой лоб своим и ответил:

— После тебя, жена.

После этого Ленур вышел, закрыв за собой дверь, а я стекла на пол и осталась там как грязная лужа.