11. Чаепитие и не только

Чай с земляникой и мятой оказался довольно вкусным, но таким горячим, что я с непривычки несколько раз обожгла язык. В клинике нам давали только тёплое питье, полностью исключая кипяток. Наверное, для безопасности. Мало ли что может взбрести в голову пациенту — отомстить санитару, навредить соседу по комнате или… самому себе.

С любопытством оглядываю небольшую кухню, где мы и расположились за небольшим деревянным столом: резные старомодные шкафчики цвета морской волны приютились на стенах, ничего современного, кроме плиты и холодильника, я не наблюдаю — ни тебе кофе-машины, ни соковыжималки, ни других чудо-приборов, которые обычно так нравятся современному человеку. На стене одиноко висит картина с морским пейзажем. По ходу здесь все помешаны на море.

— Угощайтесь!

Миссис Фишер пододвигает тарелку с печеньем ко мне поближе, но я делаю вид, что не замечаю её дружелюбного жеста.

— Миссис Фишер, как дела в городе?

Доктор Браво сидит напротив меня, попивает чай вприкуску с лакомством, как самый обычный человек, и ведёт светскую беседу. Показательно так. Мол, смотри и учись.

— Все хорошо. Сейчас народу мало, ведь туристический сезон уже закончился, — отвечает она, а я зачарованно наблюдаю, как печенье одно за одним исчезает у неё во рту. Ясно теперь, почему эта женщина скорее перекатывается, чем ходит. Любовь к сладкому до добра не доводит.

— Мне казалось, у вас туристы круглый год… — голос мой звучит довольно резко, что, естественно, не укрывается от доктора Браво и, отставив чашку, он опять внимательно меня изучает.

— Нет, здесь в это время года довольно тихо, — после недолгой паузы высказывается он. — Кларк должен был вам рассказывать…

Его замечание о друге снова отзывается болью где-то в глубине глотки, дышать становится трудно. Хочется от всей души посоветовать доктору заткнуться, но я беру себя в руки.

— И то правда, — экономка, не замечая моего выпада, продолжает беседу как ни в чем не бывало. — Нам приходится усиленно пахать с мая по сентябрь, чтобы зимой было на что жить.

— Насколько я знаю, зимой даже рыбакам приходится сложно. Я слышал, однажды один вышел в море в шторм и не вернулся…

— Да, был такой случай. Но с тех пор в непогоду никого не выпускают! — подливая нам ещё чаю, отзывается миссис Фишер. — А вы откуда знаете?

— Я некоторое время жил здесь, в Солти-Бич, — после паузы отзывается мой врач.

— О, и давно?

— Давно. — Ощущение, что он снова пытается отделаться общей фразой. — А вы раньше были медсестрой? — виртуозно переводит тему «Ник».

— Да, все верно. Я раньше работала в старой больнице. Это сейчас у нас огромный новый госпиталь. Жаль, не успела там поработать, ведь теперь я на пенсии… — с грустью добавляет она, отправляя в рот очередную печеньку в форме рыбки.

— Нравилась вам ваша работа?

Черт, разговор как-то сам собой переходит с доктора Браво на миссис Фишер. Вот они — чудеса психологии во всей красе. Мой врач мастерски умеет пользоваться подобными приёмчиками.

— Очень нравилась… — дальше следует подробный рассказ о жизни, но меня он совершенно не привлекает.

— Пойду, отдохну… — прервав на секунду монолог женщины, сообщаю, поднимаясь, — и спасибо за чай.

— На здоровье, деточка! — с набитым ртом желает та, а меня передёргивает от «деточки». Но, дабы не вызвать недовольство своего психоаналитика, я молча направляюсь к лестнице — настало время выбрать себе новую камеру.

Слышу позади звук отодвигающегося табурета — не иначе, как мой мозгоправ решил последовать за мной. Не оглядываясь, поднимаюсь наверх, но второпях спотыкаюсь на последней ступеньке и чуть не лечу кубарем вниз, но реакция меня не подводит — смачно ругнувшись, успеваю все-таки схватиться за край перил. Что ж, по крайней мере, я не свалилась к ногам доктора Браво, который вот-вот появится у подножия лестницы. Перевожу дыхание и направляюсь в единственный коридорчик второго этажа.

После недолгого осмотра выясняется, что здесь всего две комнаты. Н-да… выбор-то и не шибко велик. Держу пари, мой доктор об этом знал заранее.

Обе комнаты оказываются зеркальным отражением друг друга. Из мебели — лишь кровать, небольшой шкаф, тумбочка с двумя ящиками, да старенькое кресло в углу.

Обстановка почти как в больнице, но мне большего и не нужно. Это тот случай, когда «почти» меня вполне устраивает. Слава богу, ванная у каждого своя. В общем, выясняется, что единственное отличие апартаментов друг от друга — пейзаж за окном…

Мой выбор небезосновательно падает на ту, что справа.

— Как ваш врач, я бы советовал выбрать комнату с видом на море… — входя с моей сумкой в руках, советует Браво. — Не стоит бегать от своих страхов, иначе они могут остаться с вами навсегда.

Да ну?

— Я каждый день встречаюсь со своими страхами, принимая душ. Ваша теория не работает, иначе я бы давно от них избавилась.

— Я уверен, что вы влетаете в душевую кабинку, содрогаясь от ужаса. Я прав?

Его предположения подобны выстрелам — неожиданные и бьют в цель, разрываясь на мелкие осколки, что меня жутко бесит.

— Даже если и так, и что?

— А то, что сейчас вода для вас — это враг. Я же предлагаю вам море на расстоянии — невинный вид из окна, который вы со временем начнёте воспринимать, как нечто обыденное и совсем не страшное.

Он сверлит меня взглядом. Мол, давай, принимай решение. И я его принимаю.

— Знаете, мне пришлось съесть гору еды ради этой комнаты, так что — черта с два! Выбираю эту и точка!

— Ваше право… — как будто несколько разочарованно соглашается тот, ставя сумку на кровать, застеленную узорчатым цветным покрывалом. — Может, тогда попытаетесь быть чуточку дружелюбнее? Миссис Фишер — милая добрая женщина и не заслуживает подобного отношения.

— Что ж. Постараюсь в будущем стать белой и пушистой, — обещаю с издёвкой, но мы оба знаем: моему обещанию не суждено сбыться.

— Было бы неплохо…

— Или возьму пару уроков у вас! — ломая голос на манер доктора Пейджа, выдаю я. — Урок номер один: как за секунду завоевать расположение старушки. Урок номер два: как перевести тему и отделаться от собеседника общими фразами! Как вам, доктор Браво?

— Зовите меня Ник…

Ну вот опять… и как ему это удаётся?

— Разбежалась! Не раньше, чем вы перестанете изворачиваться и увиливать от ответов.

Подхожу к окну, за которым густо разрослись деревья, благодаря чему в комнате стоит полумрак. Отдалённо напоминает мой дом. Нет, жалкое подобие.

— Джиллиан, — он произносит моё имя как-то нерешительно и слишком мягко, будто боясь вызвать гнев, — скажите, вам действительно интересны эти самые ответы, или вы просто нашли подходящий повод, чтобы оправдать свою враждебность?

Честно говоря, я ожидала, что он начнёт отнекиваться, снова переводить тему, или, на худой конец, сбежит, неожиданно вспомнив о важном звонке, который ну никак нельзя отложить. Но нет. Доктор Браво знает своё чёрное дело. Ещё больше меня раздражает его проницательность.

Разумеется, он снова прав — конечно, я использую любой предлог, лишь бы не подпускать его к своим мозгам. А интерес к его жизни у меня чисто практический — личную информацию всегда можно использовать против него же.

— А не все ли равно? — закипаю, как совсем недавно чайник миссис Фишер на плите.

— Нет. Я поясню. Если вам любопытно знать некоторые подробности о ком-то, как совершенно обычному человеку — это замечательно, если же вы пытаетесь, используя данный предлог, закрыться сами — это совсем другое дело. Так что вами движет? Только давайте честно.

— Ну, естественно, дикий интерес к вашей скромной персоне! — приторно сладким голосом пропеваю я.

— Знал, что вы так ответите. — Победно улыбаясь, признается мой доктор, а мне становится ясно, что здесь-то и кроется подвох. — И я готов удовлетворить ваше любопытство, но только если вы будете следовать моим советам и правилам, — с невинным видом обещает он.

Вот оно. Меня одурачили. Силюсь сообразить, как ему в один миг удалось перевернуть все с ног на голову. Вроде бы я только что была на коне, предвкушая, как непревзойдённый доктор Браво пляшет под мою дудку, и вот уже мне диктуют условия. Воистину, бойся своего психотерапевта…

— Опять хвалёная откровенность?

— Именно. Послушайте, я понимаю, как вам не хочется делиться тем, что у вас на душе. Особенно с кем-то чужим. И в особенности с врачом. Но по-другому не выйдет. Единственное, что я могу вам предложить — общение. Равноправное, насколько это вообще возможно в беседах врача и пациента.

— То есть? — жду очередного подвоха.

— Не только вам придётся отвечать на вопросы. И не только мне придётся их задавать. Как вам такой подход? Попробуем?

— А давайте. И вот мой первый вопрос — какого хрена?!

— Отличный вопрос, но, увы, не слишком продуктивный! — отвечает он абсолютно невозмутимо, словно не замечая моей грубости. Мне б такую выдержку!

— Ладно. Скажите, только честно, — передразниваю я его, — какого хрена вам это нужно?

— Я уже отвечал вам. Я верю в вас. Вот и иду на определённые уступки.

— И часто вы так поступаете?

— Нет, на подобные уступки я иду впервые. Но и лечение вне клиники я тоже провожу в первый раз…

Замкнутый круг какой-то. Не желаю больше говорить о лечении, страхах и прочей дребедени.

— Я действительно устала и хочу отдохнуть с дороги…

Отчаянно капитулирую, но мне плевать, в конце концов, это ведь не подвал выжившего из ума извращенца, где нужно всегда быть начеку.

— Конечно-конечно. Отдыхайте. Ужин будет в семь, — он тут же направляется к двери.

— А могу я поужинать у себя?

— Увы, ваше присутствие обязательно.

— Боитесь, что я спущу еду в унитаз?..

— Не только. Хотя и допускаю, что вы вполне можете на это пойти. С вашей изобретательностью, не удивлюсь. Но дело в том, что ужин — это не только приём пищи, но и общение, а вам его как раз катастрофически не хватает.

— Ну если мой надзиратель считает нужным…

— Определённо, — пропускает он мою колкость. — И не переживайте, трапеза с другими людьми — это не конец света.

— Ага, конец света — это когда тебе приходится выполнять приказы чокнутого маньяка ради тарелки еды, — не вовремя припоминается мне.

— Но ведь это уже в прошлом, — неудачная попытка меня успокоить.

— Только не для тех, кто его пережил, доктор Браво!

— Ник. — Безапелляционно заявляет он, а у меня больше нет сил спорить. Горбатого могила исправит.

— Ладно… Ник, — имя звучит непривычно, но я вдруг понимаю, что оно ему очень идёт. Звучит так по-простому и совсем не официально.

— Вот и хорошо. И мы ещё обязательно вернёмся к разговору о жизни в плену.

Ну прямо бальзам на душу.

— Жду не дождусь… — бурчу я.

— А теперь отдыхайте, — он выходит, плотно притворив за собой дверь.

Отдохнёшь тут. Как же. Вздыхая, подхожу к кровати и ложусь поверх покрывала. Знаю, что не усну, но все равно упрямо закрываю глаза и стараюсь ни о чём не думать. Только получается не очень, потому как в голове — настоящее осиное гнездо из горьких мыслей и тёмных страхов.