17. Немногочисленные Кларки

Медленно пятясь, отступаю назад, точно передо мной неожиданно возник… призрак.

— Вжу-у-у, — маленький человечек продолжает нестись прямо на меня, раскинув руки и, по всей видимости, воспроизводя звук взлетающего самолёта, — Дэнни Клалк плибыл и готов выполнить пликаз! В-ж-ж-у-у-у! — чеканит он каждое слово, только звук «р» ему не даётся, потому и рапорт звучит несколько комично. — Здлавствуйте!

— Привет… — в растерянности отвечаю я.

— А вы кто? — любопытствует пилот импровизированного самолёта, складывая свои крылья-руки по швам. Видимо, посадка прошла успешно.

— Я?.. — теряюсь ещё больше, не зная, что и ответить. Ну кто я? Искалеченное пытками существо? Старый товарищ его погибшего отца?.. — Да… никто… — поражаюсь тому, как легко слетает с губ признание. И звучит так просто, и главное так правдиво.

— Никто?.. — искренне удивляется мальчик. Нет, не просто мальчик. Сын Дэнни. — Но ведь так не бывает! Вас ведь как-то зовут? — эх, ну не объяснять же ему, что наличие имени ещё ничего не значит… — Меня вот, наплимел, зовут Дэнни! В честь папы! — сообщает он полным гордости голосом, а потом добавляет с грустью: — Плавда, я его никогда не видел, потому что он умел ещё до моего лождения…

От его слов ёжусь, отвожу взгляд и натыкаюсь на морские волны, неспешно облизывающие берег. Даже не знаю, что из двух зол хуже… Мне бы развернуться и бежать прочь, тренировать свои куцые мышцы и слабые лёгкие, как и планировала, когда отправлялась на эту грёбаную пробежку.

— Дэн! — замечаю чуть поодаль женскую фигуру, быстро приближающуюся к нам. — Я ведь просила не подходить к чужим! — голос взвинченный и напуганный.

— Ну ма-а-м! — немного плаксиво тянет он.

— Простите, пожалуйста! Мой сын может быть очень навязчивым… — поворачиваясь ко мне, лепечет женщина, в которой я безошибочно узнаю́ Мэри.

Она, правда, за эти годы немного изменилась: отстригла до плеч волосы, что сейчас выглядывают из-под небрежно накинутого на голову капюшона, а взгляд её глаз, обрамлённых сетью мелких морщинок, сражает наповал своей ясностью. Будто мутные стекла очков хорошенько протёрли. Мгновение, и она тоже меня узнает.

— Привет, Мэри. — Здороваюсь первой, понимая, что все равно уже попалась.

Чёртова пробежка.

— Мам, ты что, знаешь эту тётю?! — в изумлении восклицает младший Кларк, напоминая в своей жёлтой курточке маленького птенчика.

— Да, милый… — ещё не оправившись от удивления, отзывается она, продолжая разглядывать меня, будто я какое-то доселе неизвестное миру существо.

— Вот! Значит, я не налушил обещание! — с победоносным видом возвещает тот, хитро щурясь. Совсем как Дэнни.

— Это не обсуждается! — довольно строго отвечает Мэри, я и не думала, что она так умеет. — Ты приехала к нам в гости? — этот вопрос уже адресован мне, и звучит намного мягче.

Я снова чувствую вину. Вину за то, что Мэри слишком хорошо думает обо мне. А ещё потому, что даже сейчас мечтаю оказаться как можно дальше отсюда.

— Не совсем…

— Значит, ты здесь по делам? — и снова мимо.

— Можно и так сказать… — хождение вокруг да около не мой конёк. Радуюсь только, что «самолёт» снова «полетел» изучать окрестности пляжа, значит, можно говорить свободно. Так что я решаю не лгать. — Я здесь… на лечении.

— Не важно, — понимающе кивает вдова друга. — Я все равно рада, что ты здесь… и Дэнни, уверена, тоже смотрит на нас с небес и улыбается…

На языке, будто прыщ созрел, уже зудит грубый ответ. Так и хочется открыть ей глаза и сообщить, что небо — это только небо и вряд ли её муж наблюдает за нами, сидя в удобном кресле, поедая попкорн и посмеиваясь. Но я молчу. Кто я такая, чтобы рушить мир наивной Мэри? Тем более, это ведь я сейчас на особом счету в психушке, она же со своими трудностями, судя по всему, ведёт вполне нормальную жизнь.

— Угу… — мычу в ответ.

— Я приходила к тебе в больницу, когда ты нашлась… — её голос такой виноватый, как будто это она, а не я, отказалась тогда встретиться.

— Прости… Я была просто не в состоянии…

— Я понимаю, — тянет Мэри, но в глаза не смотрит.

— Ну мам! — сделав почётный круг, пилот возвращается к нам.

— Что такое?..

— Кто эта тётя?! — теряя терпение, спрашивает… Дэнни. Даже мысленно непривычно назвать так кого-то. Кого-то живого. И так похожего на него.

— Это… наш друг. — Находится Мэри, а я готова простить ей все её причуды.

— Длуг? — переспрашивает тот. — А почему тогда я её никогда не видел?

Резонный вопрос. Жаль, ответ никому не понравится.

— Она была далеко и только теперь смогла приехать, — какое складное вранье.

— А как её зовут?

— Тётя Джилл.

Приплыли. Похоже, доктор Браво как в воду глядел: меня уже окрестили тётушкой.

— А она знала папу?

— Да…

— Ух ты! — кажется, это признание возвысило меня в его глазах пунктов на тысячу. — Тётя Джилл, — он хватает меня за руку, и мои пальцы обжигает… нежностью, — а вы ласскажете мне пло папу?

От этого вопроса ещё больше хочется испариться. Растаять. Провалиться сквозь землю. Или песок. Мы ведь на пляже.

Ну что я могу ему рассказать? Как мы напивались в университете, прогуливая занятия? Как таскались по клубам? Как погиб его отец, спасая мою никчёмную жизнь? Или… Беспомощно гляжу на Мэри, которая вроде как все понимает и уже торопится сгладить углы:

— Милый, тётя Джилл сейчас очень спешит…

— Плавда? — он смотрит на меня своими огромными глазами цвета Дэнни, и я снова забываю, как глотать кислород. Даже в плену, где каждый глоток воздуха состоял из боли, было гораздо легче.

— Правда…

— Жа-а-алко… — расстроенно тянет… Дэнни. — А когда вы снова плидете?

Пока я соображаю, как бы выкрутиться, Мэри снова меня выручает:

— Как только у тёти Джилл появится свободное время, она обязательно придёт к нам в гости!

— И ласскажет пло папу?

— Конечно! — с лёгкостью обещает та.

— А тётя Джилл знает, где мы живём? — голос такой неуверенный и робкий…

Мне до одури хочется дать себе пинка, чтобы хоть что-то сказать и успокоить мальчика, но я продолжаю молчать, за что начинаю люто себя ненавидеть.

— А мы сейчас ей объясним! — с энтузиазмом предлагает Мэри, и я вижу, как его лицо вмиг преображается, он даже в ладоши захлопал. — Мы живём вон там, — она указывает в противоположном от моря направлении, — за тем холмом. Там стоит один-единственный дом. Не ошибёшься.

— Почему не в городе?.. — искренне недоумеваю.

Сама я после всего предпочла скрыться в лесу, но то я, а это Мэри, к тому же с малолетним ребёнком на руках.

— Мне хотелось начать все сначала. Я купила землю и построила большой дом, о котором мы так мечтали с… Дэнни.

— С папой? — мечтательным тоном переспрашивает малыш, а моя память уносит меня в то время, когда мы с его отцом коротали дни в библиотеке.

— Когда я закончу учёбу, обязательно женюсь на Мэри, построю дом на побережье…

— Мечтать не вредно. Ты же знаешь, это стоит бешеных денег…

— А мне плевать. Мы уже даже место для строительства выбрали…

— Да, с папой, дорогой… — возвращаюсь к реальности, бесцеремонно выдернутая из лабиринтов памяти. — Так вот. Я открыла пансионат для тех, кто устал от городской суеты. Так что мы живём не одни, — вспоминаю, что доктор Браво упоминал и об этом. — Я назвала его «Якорем». Ведь якорь нужен всем…

— А где ваш дом? — с неиссякаемой энергией, присущей маленьким детям, спрашивает Дэнни.

Дом. На ум сразу приходит место моего последнего обитания: домик в лесу, где мы с мамой и папой проводили все каникулы. Но ведь речь сейчас явно не о нём.

— Мой… Там… — машу в сторону своей новой тюрьмы-лечебницы.

— Дэнни, пойдём, тётя Джилл торопится, да и нам уже пора… — тянет его за рукав Мэри, чувствуя моё замешательство.

— Ну ма-ама… — снова хнычет тот, отклячив нижнюю губу, как умеет только обиженный ребёнок, не получивший желаемое. — Я хочу послушать пло папу!

— Если ты будешь так себя вести, тётя Джилл к нам не придёт! — отчитывает Мэри сына, а затем, словно извиняясь, добавляет, обращаясь ко мне: — Он просто очень любит слушать рассказы об отце…

— Потому что твои я уже знаю наизусть! — расстроившись, признаётся Дэнни, а мне снова хочется оказаться как можно дальше отсюда. Даже клиника в городе подошла бы.

— Милый, как только тётя Джилл сможет нас навестить, она придёт и расскажет что-нибудь интересное про папу. Правда же? — вдова друга смотрит на меня вопросительно и одновременно умоляюще.

— Хм… Да…

Безбожно вру, потому что в данный момент это выше моих сил. Все, чего мне хочется — вернуться в свою комнату, запереться там и не выходить до конца жизни.

— Ну тогда до встречи, — Мэри тянется ко мне с объятиями, но, заметив моё отчуждение, лишь едва заметно кивает. — Дэн, скажи «до свидания».

— До свидания… — с печальным видом исполняет он наказ матери, а потом вдруг бросается ко мне и обнимает, обхватив мои ноги, — это вам… — отстранившись, Дэнни протягивает мне на ладошке… ракушку. — Мой папа собилал такие. У него была огломная коллекция. И тепель я тоже их собилаю. А эта моя самая любимая…

Дрожащими пальцами беру неожиданный подарок и рассматриваю. Ребристая поверхность разукрашена перламутром и переливается, если повернуть под углом.

— Дэнни, пойдём.

— Пока… — шепчет он с таким видом, будто его мир рухнул.

Так и есть, дура. Его отец умер, а ты трусливо сбегаешь, стоит ему о нем заговорить.

Поднимаю руку в прощальном взмахе, потому что язык прирос к небу. Наблюдаю за тем, как две одинокие фигурки, держась за руки, удаляются по направлению к холму… Нет, не одинокие. Они есть друг у друга, а это дорогого стоит.

Смотрю им вслед, пока немногочисленная семья Кларков не скрывается за холмом, на который указывала Мэри. Там их дом. Мне почему-то представляется большая светлая кухня, где царит творческий беспорядок, а мать и сын, испачкавшись в муке, дурачатся и хохочут. Так по-человечески просто. Как будто не было потерь и боли. Пытаюсь представить себя в подобной ситуации и не могу. Может, все дело в том, что Мэри досталось меньше? А как вообще определить, кому сколько дерьма досталось? И вообще возможно ли это? О, отличная тема для шоу Джеффа — кого из нас жизнь поимела больше всех? Так и вижу Паттерсона, вещающего в микрофон:

— Да-а-амы и господа-а-а! Сегодня на повестке дня очень важный и животрепещущий вопрос! — вот он садится на белоснежный диван — символ чистоты и прозрачности и, закинув нога на ногу, продолжает: — Кто из наших героев пострадал больше всего?.. — Ита-а-ак, вот они, наши претенденты!

На большом экране возникают фотографии кучки неуравновешенных людей.

— Быть может, это несравненная Нора Уокер, сгоревшая в огне любви своего бывшего возлюбленного, но восставшая из пепла? Или это её новоиспечённый муж Том Уокер, чью жизнь превратила в кошмар автокатастрофа? Или же это тихая вдова так нелепо погибшего Дэниэла Кларка? — он улыбается несколько приторно. — А, может быть, это дикая и необузданная Джиллиан Бентон, которая, наверняка, и по сей день не выпускает из рук ножа?

На мониторе под каждым снимком появляются баллы, будто на табло игрового автомата.

— Сложное решение, не так ли?.. Но я подготовился. И поможет нам разобраться в таком непростом вопросе непревзойдённый специалист в области человеческих мозгов — профессор черт-те знает каких наук, заведующий психиатрической клиникой города Агдена, доктор Пейдж! Поприветствуем нашего гостя!

— Добрый день, Джеффри!

Заведующий психушкой появляется откуда-то сбоку и с очень серьёзным видом здоровается с ведущим, а я даже слышу, как загудели зрители.

— Скажите, доктор, верно ли вообще с нашей дилетантской стороны рассуждать о подобных вещах?

— Конечно! Почему нет? Тем более, что в нашей исследовательской лаборатории лучшие эксперты страны действительно заняты поиском истины.

— То есть, вы хотите сказать, что подобная информация имеет место быть?

— Абсолютно верно. Не зря же все наши пациенты стоят на учёте и время от времени… навещают нас.

— Навещают вас? Я бы, честно сказать, от такого приглашения отказался. Хо-хо-хо, — смеётся собственной шутке Джефф, — выходит, дело не только в их здоровье?

— Естественно! Помимо прочего, мы собираем данные о психическом состоянии для статистики и сверки. Как только исследование подойдёт к концу, результаты будут обнародованы в журнале «Медицинские будни».

Черт! Трясу головой, дабы вытрясти из неё свои больные фантазии. И образы Паттерсона и Пейджа постепенно тают. Всем нам досталась, но каждому по-своему.

Прячу подбородок в воротник куртки, потому как порядочно продрогла, стоя на ветру. Решаю, что пора возвращаться назад, пока доктор Браво не снарядил за мной поисковую экспедицию. Ускоряю шаг и, спустя несколько секунд, уже бегу прочь, надеясь согреться. А ещё избавиться от преследующего меня образа маленького мальчика, что по праву носит имя моего лучшего друга. Только вот расстояние здесь вряд ли поможет, особенно когда я продолжаю крепко сжимать в руке ракушку.