26. Дом

Спустя несколько дней я вернулась. Миссис Фишер встретила меня сдобными булочками и повышенным вниманием.

— Какая же ты молодец, деточка! Так бесстрашно броситься в море…

— Спасибо… Простите, но я так устала… Пойду к себе.

Щебетание медсестры утомляет. Но, поднявшись в комнату, понимаю, что действительно вымоталась.

Прохожу в ванную и поворачиваю кран. Шипя, вода бьёт в дно ванны. Пугает ли она меня? Подставляю ладонь и брызги разлетаются в разные стороны. Вода тёплая и… терпимо.

Болезненные воспоминания отступили и скрылись за пеленой, точно солнце за тучами. Больше я не вздрагиваю, прикасаясь к ней. Страх есть, но он внутри, где-то в области сердца, ну и в голове, конечно — он всегда рядом, как шлейф от свадебного платья — тянется за мной, куда бы я ни пошла и мешается невыносимо. Приняв душ, впервые — с открытыми глазами, я надеваю пижаму и залезаю под одеяло. Всё-таки своя кровать не сравнится с больничной.

Раздаётся стук в дверь. Тихий и неуверенный.

— Войдите…

На пороге появляется Док с подносом в руках.

— Миссис Фишер хотела сама принести вам поесть, но я ее перехватил. Уверен, вам сейчас не хочется суеты вокруг себя, а миссис Фишер довольно… громкая, не так ли?

— Да, действительно… Спасибо.

Он ставит поднос на тумбочку и протягивает мне стакан молока и кусочек сдобы. Вздохнув, принимаю дар, понимая, что откреститься не получиться.

— С корицей? — запах до того знакомый, что я подношу булочку к лицу.

— Кажется.

Доктор Браво берет стул и, пододвинув его к кровати, садится. Раньше стула точно не было. Смотрю вопросительно.

— Не удивляйтесь. По-хорошему вы должны были остаться в больнице ещё на неделю. Мне удалось убедить врачей отпустить вас только с тем условием, что я буду лично контролировать вас. Так что теперь я здесь частый гость.

Он улыбается. Открыто и радушно.

— Ну вот… Терпи теперь вас. — Я тоже улыбаюсь в ответ и это так… удивительно. Будто склеили старую вазу и швов почти не заметно.

— Я был уверен, что я для вас — меньшее из зол… Может, всё-таки погорячился?

— Да нет, вы неплохо меня изучили…

— Я так и думал. И… как прошло ваше свидание с душем?

— Вы и об этом в курсе?

— Конечно. Шум воды, плюс — мокрое полотенце на двери. В общем, не нужно быть Шерлоком Холмсом.

— Лучше, чем обычно, — осторожничаю я. — Страх не такой сильный. Он вроде всегда есть, следует за мной, как тень, но немного отступил.

— Отлично! — Док довольно кивает, забирая поднос. — В критической ситуации вы, не задумываясь, бросились в воду и преодолели барьер. Теперь с каждым разом должно быть легче. А сейчас допивайте и отдыхать…

В два глотка приканчиваю молоко и протягиваю пустой стакан.

— Простите меня… — сама не знаю, как решаюсь извиниться.

— За что это?..

— Ну… я вам тогда наговорила кучу всего… Хлопнула дверью и ушла.

— Ну как выясняется, не зря.

— И всё-таки…

— Что ж. Я рад, что вы выползаете из своей раковины. Не так страшно, правда?

— Наверное… — не очень уверенно тяну я.

— Дать вам старую дозу таблеток на ночь? После всего пережитого я просто не имею права пренебрегать вашим покоем.

Искушение велико. Очень. В больнице мне давали успокоительные, но здесь… Все же Док был прав: пора учиться жить без лекарств.

— Нет… — мотаю головой. — Давайте попробуем обойтись без них.

Док долго смотрит на меня. Во взгляде его удивление и что-то ещё… смесь уважения и гордости.

— Уверены? — наконец спрашивает он, пристроив поднос подмышкой.

— Да… Только… Если… если вдруг…

— Разбудить вас, если будет кошмар?

— Да.

— Обещаю. А теперь отдыхайте…

Он покидает меня, тихо притворив дверь, и комната как будто сразу становится больше. Укладываюсь поудобнее и закрываю глаза. И впервые за долгое время мне не так страшно засыпать. Хочется верить, что ничего плохого не приснится.

* * *

Я словно в раю, хотя это только с виду… Глаза режет от белизны. Она не несёт ничего, кроме боли. Я сама одета в девственно белое платье, но недолго ему оставаться таким.

Дверь открывается и на пороге вырастает он… В спортивном костюме Чудовище походит на обычного соседского старика, вернувшегося с утренней пробежки… Ровно до тех пор, пока острые черты лица не заостряются ещё больше, оттого что его губы растягиваются в жуткой ухмылке. А в темных глазах плещется подлинное безумие… Ненавижу это лицо до каждой его морщинки и складочки… Уж лучше томиться в недрах подвала — во тьме он кажется монстром, а не обычным человеком с твоей улицы.

Дверь захлопывается, и я вздрагиваю. Он приближается очень медленно, как кобра перед смертельным броском.

— Разденься… — требование всегда одинаковое. — Ты ведь хочешь меня, признайся…

— Нет… — мой шёпот звучит жалко. — Не хочу…

Каждый раз все происходит по одному и тому же сценарию. Он требует признать, что я сама желаю получить очередную порцию боли, насилия и издевательств. Но я всегда отказываюсь, цепляясь за единственный способ противостоять ему. Ибо пойти у него на поводу означает подчиниться и сломать себя до конца…

— Упрямая… — его голос такой довольный, будто он выиграл джек-пот. — Ты же знаешь, что всё равно ничего не сможешь сделать…

Знаю. Мои ноги связаны. Я истощена. Тело болит от постоянных побоев. Кожа покрыта незаживающими ранами. Даже кости ноют…

Мой мучитель уже совсем близко. Бесполезно жаться в угол — это не спасёт. Ничто меня не спасёт… Вот он достаёт из кармана наручники, наклоняется ко мне. В нос ударяет запах лекарств — тошнотворно невыносимый и голова начинает кружиться. Но я не сдамся так просто… Делаю рывок и толкаю его в грудь. Бесполезная отсрочка на пару секунд и… удар наотмашь. Боль обжигает скулу. Голова откидывается назад. На мгновение теряю сознание, а когда прихожу в себя мои руки уже в наручниках, а сама я лежу, уткнувшись лицом в пол.

Чувствую невероятную тяжесть, будто на меня обрушился потолок. Это он сидит на мне… А потом оголённой кожи спины касается холодный металл.

— Придётся тебя наказать… — раздаётся у самого уха.

Ощущаю, как нож вспарывает кожу, и я начинаю кричать от боли, мечтая только об одном — умереть.