41. Снова клиника
В этот раз я не выкупаю полностью купе. Мои соседи — сердобольная старушка и ее внук, лет десяти, болтают без умолку. Старуха все время смеётся, будто кашляет — надрывно и громко. И даже не покуришь… Как только я узнала о беременности, сразу же бросила, хотя до этого столько раз пыталась, что и со счета уже сбилась. Вот что значит — настоящий стимул.
Чем ближе поезд к городу, тем сильнее меня трясёт. Хотя встреча с Доком только завтра, но я уже нервничаю так, что впору пить успокоительные, которые мне тоже нельзя.
Вот за окном уже виднеются очертания домов — точно кукольные, они застыли вдали и на фоне закатного неба выглядят фантастично. Лучи вечернего солнца, почти скончавшегося в преддверии ночи, словно пронзают стрелами крыши.
Поезд замедляет ход. Ещё пара минут и я уже вижу здание вокзала — его покрасили в синий, словно новое лицо приладили. Повсюду снуют люди — на других путях тоже стоят поезда. Как же я отвыкла от городской суеты…
Подхватив рюкзак, прощаюсь с бабушкой и внуком и покидаю душный вагон. В Агдене весна уже наступила: снега почти не осталось, только в темных уголках он ещё лежит неряшливыми островками. На улице свежо, дует молодой весенний ветер, дышать которым одно удовольствие, так что до гостиницы иду пешком. Я не стала экспериментировать и решила остановиться в той самой, где улыбчивая администратор хоть и любопытная, но соблюдает правила и не переступает черту.
Улицы полны народу — весна такое время, когда людей манит на свободу. Вот они и бродят неспешно, на их лицах блуждают улыбки, а в глазах — ожидание чуда. Когда-то и я была такой, пока меня не сломали. Дважды. Сначала — Чудовище, затем Док — ему удалось вернуть меня к жизни, а потом снова её разбить. И пусть считается, что сломанное не починишь, а разбитое не склеишь, я всё же продолжаю чинить и клеить.
А где-то в этом городе сейчас Док… Быть может, как и я, смотрит в небо и гадает, как пройдёт наша завтрашняя встреча…
Нужная улочка встречает тишиной и уютными фонарями — тёплый свет струится, освещая припаркованные стройным рядком автомобили — будто их кто-то выставил по линейке.
— Добрый вечер… — вхожу в фойе и приветливо здороваюсь.
— О, мисс Бентон добрый день! — улыбка администраторши на сей раз как будто не такая приклеенная — губы подвижные и живые. — Вы к нам надолго?
Надеюсь, что нет.
— Пара дней… Это самое большее.
— Вот ваш ключ! — девица уже протягивает мне электронную карточку. — Заказать ужин?
— Да, пожалуй…
— Лазанью?.. — уточняет она, а моё сердце проваливается в пропасть.
— Нет, овощной салат и пару багетов… — выдавливаю наконец. — И… спасибо!
* * *
Номер ничуть не изменился. Будто и не было этих трёх месяцев. Но они были, и моя жизнь вряд ли когда-нибудь станет прежней. С тоской и детским восторгом думаю о завтрашней встрече с Доком. Словно я опять угодила в среднюю школу и с нетерпением жду, когда увижусь на спортивной площадке с Колином, которого боялась и одновременно считала божеством нашей средней школы.
Стук в дверь возвращает меня на грешную землю. Поднос с салатом вносит маленькая пухлая горничная. Привычно сунув несколько купюр, благодарю её и, вздохнув, берусь за вилку. В последнее время тошнота стала ещё сильнее, и я спасаюсь чем-то свежим — овощами, фруктами или йогуртами.
Надеюсь, что я не потеряла в весе в последний месяц, иначе у Дока появятся вопросы. На самом деле я до сих пор не решила, что ему сказать и говорить ли вообще?
— О, Док, привет, давно не виделись! Кстати, ты скоро станешь папой...
Как знать, быть может, он вообще уже устроил свою личную жизнь. Например, с той молоденькой медсестрой… На сей раз в сердце словно кто-то нож воткнул, да и оставил его там, провернув для верности.
Откладываю вилку, вздыхая. Как бы там ни было, но завтра мне предстоит главное испытание — встреча с тем, кто сумел сделать меня одновременно самой счастливой и самой несчастной.
* * *
И снова больница стоит на месте. Ни трещинки тебе, ни пылинки на белом фасаде — точно её построили только вчера. А на крыльце меня уже поджидают чёртовы папарацци. Снова камера. Снова микрофон. Снова попытки перетрясти мою жизнь.
Но в этот раз я держу себя в руках. Легким ненавязчивым движением отодвигаю микрофон в сторону, а врагам смотрю прямо в глаза. И улыбаюсь так, что зубы сводит. И ни одного слова. Даже не оглянувшись, вхожу в клинику.
С гулко бьющимся сердцем поднимаюсь по лестнице, каждую секунду ожидая, что позади раздастся знакомый голос.
Зря. Вокруг никого. Вздохнув, я отправляюсь сдавать анализы. Все как всегда: взвешивание, ЭКГ, осмотр и забор крови. Но на этот раз все проходит гладко. И даже телевизор в процедурной меня не смущает — сейчас по нему транслируют какой-то сериал о несчастных влюблённых. Успешный адвокат по имени Калеб и продавщица цветов Роза без ума друг от друга, но не могут быть вместе, потому что его матушка презирает бедность, а она так горда, что не хочет принимать от него помощь. Ну и зловредную секретаршу красавца тоже никто не отменял — она вьётся вокруг, строит козни. Старо как мир.
Спустя две серии покидаю процедурную под клятвенные заверения Калеба о том, что ему нужна только Роза. Бедная девочка… С такой свекровью и врагов не нужно.
У кабинета Дока я не мешкаю, боясь передумать, и без стука толкаю дверь.
— Привет, Док… — опешив, застываю на пороге, увидев за знакомым столом совершенно незнакомого седовласого мужчину с бородкой, как у дружищи Фрейда. — А где Док…тор Браво? — прибавляю я поспешно.