Глава 15. Вера, Надежда-2 и НеЛюбовь

Вера забыла, что такое – простое человеческое веселье. И когда друзья в цветных колпаках выскочили из-за стола с криками и пищалками, почувствовала себя самой счастливой на свете. Захар был без колпака – и вряд ли потому, что на него не хватило. Но ему простительно. Некромант тоже поздравлял ее со всеми – явился-таки, хотя даже адреса не спрашивал. Ведь он следил за Базукой раньше, ему не нужны были дополнительные объяснения, что само по себе радовать не может.

Немного выпили, обсудили все свои злоключения за последний год – и ржали над каждым как бешеные, обсмеивая и самые страшные события. Николай включил музыку погромче, Вера с ним подрыгалась в центре гостиной. И так все было хорошо, так идеально… если бы не случайно приглашенный гость. Он умело разрушал настроение, говоря будто бы невзначай:

– Вам так повезло, вы – избранные! Вы победили в лотерее, о чем миллиарды людей даже мечтать не могут. Но у вас нет денег даже на хорошее вино и закуски? Ребята, вам самим не кажется, что вы свернули не туда? В мире полно народу, кто без труда с вами поделится благами. Ну я просто не могу поверить, что вам подобное в голову не приходило! Духов, которые в вас сидят, совершенно необязательно кормить человеческими жертвами. Но если дать им выход, они и сами прокормятся, и вас прокормят.

С ним старались не спорить, а такие реплики дружно игнорировали. Хотя было кристально ясно, к чему он клонит – к тому, что никто из них не собирался раньше и не собирается в будущем пускать свою силу в осознанное зло. Не совсем понятно, каким был этот мужик раньше, но сейчас дерьмо в нем неистребимо. Он, даже пытаясь влиться в коллектив, ничего с собой поделать не мог. Он вроде бы почистился и так отчетливо не вонял, но все равно оставался неприятным типом, особенно после подобных рассуждений. Начал даже задумчиво расписывать, как можно было бы применить их силы и купить хотя бы шампанское подороже. Но, наконец-то, почувствовал отношение к себе и примолк, после чего держался изолированно, боясь, что вообще прогонят.

Вера проклинала себя за несдержанную доброту к этому хмырю и пыталась развеселить остальных, чтобы вообще забыли о лишнем присутствующем. Но, кажется, ее усердия и не требовалось – все отдыхали и наслаждались каждой минутой, каждым дурацким танцем с именинницей по очереди. Но она постоянно косилась в сторону Захара. Парень тоже улыбался, но было существенное отличие от него вчерашнего – он ни разу не сморозил какой-нибудь грубости, как ни разу на Веру прямо не посмотрел. Но раз он все же не отменил праздник и всех рад видеть у себя, то это можно считать хорошим знаком. И все равно Вера не находила себе места и придумывала какие-то обязанности, словно была хозяйкой этой квартиры.

Когда унесла пустые коробки из-под пиццы и сгрузила их возле входной двери, чтобы на выходе не забыть прихватить, расслышала стук. Глянула в глазок – снаружи стоял парень и ругался, что соседи расшумелись. Он даже не звонил, просто стучал, но внезапно в Вере проснулась уже полузабытая воспитанная тихоня и вынудила ее открыть дверь, чтобы немедленно извиниться:

– Мы мешаем? Извините, сейчас музыку убавим! Просто еще семь вечера, мы не подумали!

Молодой человек, невысокий стройный шатен, был очень приятен собой и при виде смущенной девушки очаровательно улыбнулся:

– Да ничего страшного, просто здесь обычно так тихо, а тут вечеринка посреди недели… Понимаете, мне завтра отчет на работе сдавать, вот и порчу вам праздник. Серьезный повод?

– Что вы, всего лишь мой день рождения, – она оглянулась, чтобы крикнуть Нику в гостиную.

Но сосед вдруг коснулся ее руки, улыбнувшись еще шире, и поздравил:

– С днем рождения, Вера.

И, потеряв всяческий интерес к недавно важной для него теме, пошел вверх по лестнице. А с Верой что-то случилось. Ей бы удивиться, откуда незнакомец знает ее имя. Ей бы возмутиться, что трогает ее за руку, хотя она подобного посторонним не позволяет. Но она, наоборот, пришла в абсолютное спокойствие. Развернулась, дверь закрывать не стала и пошла к остальным. Ей до невозможности сильно захотелось потанцевать со своим парнем. Она подошла к кружку друзей, хохочущим над чем-то, взяла Андрея за руку и потащила в центр комнаты.

– О-о, – одобрительно пропел Николай. – Переключать на медляк?

Вера, не глядя на него, ответила:

– Да, и сделай погромче. Еще громче!

Она смотрела в серые глаза самого прекрасного из всех прекрасных принцев и буквально захлебывалась своей любовью к нему. Потом не выдержала и начала говорить:

– Андрей, я люблю тебя. Я так тебя люблю, что больше не смогу прожить без тебя ни минуты.

– Ты серьезно? – Андрей растерялся, но прижал ее чуть ближе, не в силах поверить.

– Абсолютно! – Вера заорала в сторону. – Все слышите?! Я так его люблю, что меня сейчас на части разорвет! Я так его хочу, что готова сама наброситься!

Николай похлопал, Женька посмеялся над ее чудаческими признаниями, Базука отвернулся к окну. До этого момента, до этих горячечных глаз он имел основания сомневаться, но сейчас видел, как парочка уставилась друг на друга – вот-вот сожрут. Ему и до сих пор было до тошноты неприятно, но сейчас закололо уже отчетливо. И впервые он подумал о том, что больше ему в этой компании делать нечего – не выдержит, рано или поздно разнесет всех этих чистоплюев за то, что хлопают и радуются его катастрофе.

– Пошли все вон отсюда, – процедил он, но из-за громкой музыки его никто не расслышал.

Да, он имеет полное право вышвырнуть их из своей квартиры и все это переварить. Но Короленко живет тут же – Базука сам его когда-то сюда пригласил. И, если уж быть с собой честным, то Андрей не виноват, что Вера выбрала его. Не может человек быть виноват в том, что оказался лучше. Положа руку на сердце, Андрей – отличный парень и самый надежный напарник, за такого и умереть не грех, такому и проиграть не зазорно. Не будь Захар таким мудилой – давно, еще до всех их приключений, стал бы Андрею Короленко лучшим другом. Любая девушка в здравом уме выбрала бы из них двоих Андрея. Потому уйти лучше Захару – просто тихо уйти, без прощаний. У него есть склад и родной дом, у него вообще много чего есть. Вернее, было, но все можно вернуть одним волевым движением.

Он шагнул к прихожей, зацепился взглядом за стопку пустых коробок из-под пиццы, напрягся. Вера с самого начала вечера пребывала в отличном настроении, но в здравом рассудке, потом она унесла эти коробки сюда, затем сорвалась с катушек. Разве Вера – всегда очаровательно смущающаяся Вера – когда-нибудь вопила бы о чем-то подобном, как будто спятила? И спятила-то как-то слишком вовремя, чтобы Базуке до невыносимости стало душно в этом помещении.

Захар резко развернулся, пошагал в другой конец гостиной, проигнорировал очередной укол в груди от страстных объятий парочки в центре, наклонился к некроманту:

– Тебе не кажется, что происходит что-то странное?

Тот обрадовался, что его все же перестали игнорировать, и начал заинтересованно оглядываться:

– Нет, а что? Я же твоих приятелей хорошо не знаю – может, они всегда такие нудные?

Вера продолжала пожирать Андрея влюбленными глазами. Он был счастлив так неожиданно и совершенно неуместно получить взаимность, но пытался свои ощущения облечь хоть в какую-то форму:

– Вера, только оцени, как дико судьба шутит. Тебе снился праздник – вот же он. И снилась полная взаимность. Только на моем месте должен был быть…

Вера в страхе замерла:

– Мои сны никогда не сбываются во всех деталях, каждый раз какие-то отклонения…

Из-за музыки никто не заметил, как двое влетели в квартиру. Но Вера уставилась в сторону двери и в страхе закричала, когда высокий мужчина начал вскидывать руку. Андрей молниеносно обернулся, осознал и со всей силы толкнул Веру на пол. Но пулеметная очередь прямо из ладони высокого парня прошила его грудь. Музыка продолжала играть – она создавала прекрасный фон для медленно оседающего тела.

Ник взревел и со стороны бросился на стрелявшего, отработанным ударом пнул того под колени. Женька тоже не подкачал: он метко кинул в мужчину бокал и подлетел с другой стороны. Кажется, чертовы «руки-пулеметы» просто не ожидали, что щуплые заучки окажутся тренированными бойцами, способными на полное безумие. Следующая огневая полоса досталась уже потолку. А после в лицо стрелка сверху с размаха впечаталась табуретка – это Вера подоспела, чтобы помочь друзьям добить урода.

Базука стоял рядом с некромантом, то есть дальше остальных. Конечно, он видел, как Андрей оттолкнул Веру и сам получил несколько пуль, после чего рухнул замертво. На целую секунду Захар впал в абсолютный ступор – просто не мог поверить, что тот, кого он минуту назад назвал верным другом, погиб.

Андрей резко согнулся и сел.

– Он жив, жив! – радостно закричал Захар, отмирая.

– Нет, – раздался мрачный голос рядом. – Просто я здесь.

Андрей повернулся к ним и посмотрел пустыми глазами, радужки из серых сделались молочно-белыми. За ним развернулась настоящая бойня, и трое шахматистов, похоже, справлялись. Но с убийцей зашел еще один – молодой и очень приятный лицом паренек, который с тем же беззаботным видом прыгнул в сторону махающей руками, ногами и табуретки кучи. Он почти дотронулся до Ника, но Базука успел быстрее – он отшвырнул парня в другую сторону, наполняясь такой злостью, которой за всю свою жизнь не испытывал. Разделка этой скотины останется ему. И надвигался теперь на противника с одной целью: убивать.

– Стой, Захар! – молодой человек слегка приподнял руку, как волшебник изящно взмахнул пальцами.

Ноги Базуки застыли в полушаге, он едва не полетел кубарем вперед. Поймал равновесие и уставился на мразь, которую некромант называл Кириллом. Он не мог дальше двигаться, как бы того ни хотел. Видимо, даже короткого прикосновения, когда он его откидывал, хватило, чтобы упустить контроль над телом и сознанием.

– Я хочу, Захар, чтобы ты их остановил, – распорядился шатен. И как-то не особенно спешил, если учесть, что лицо его друга уже успело пару раз хрустнуть. – Убей их всех. Начни с девки.

Захар повернул голову и мутным взглядом уставился на затылок Веры. Сжал кулак. Андрея больше нет, потому даже слабая сила Антидота не действует. Но некромант ему многое рассказал. А еще говорят, что алкоголь вреден. Во время той попойки Базука услышал, что их силы неравны и никогда равными не будут. И потому прямо сейчас он подойдет к Вере сзади, схватит ее поудобнее и свернет тонкую шею. Наверное, это и есть месть за Агату. Или эти придурки просто так развлекаются, потому что и после убийства всех друзей Захар не забудет, кто вынудил его это сделать. Они серьезно просчитались: Базука не сдастся, не простит, не тем характером наделила его природа, чтобы обратиться в послушную овцу. Или его могут силой заставить?

У него нет шансов избежать приказа, кроме единственного. Он с большим трудом закрыл глаза и сосредоточился. Темнота всегда в нем была, но с каких-то пор она сделалась комочком черноты – ее надо разыскать, развернуть и отпустить на волю.

Парень напротив почти ласково убеждал:

– Давай же, Захар. Не знаю, сможем мы с тобой найти общий язык или нет. Но ты зря думаешь, что останешься тут довольным и счастливым – после того, что вы успели нам сделать. Вы же ничтожества! Мы пытались вытащить тебя из этой серости, но ты со своими дрессированными козлятами сумел доставить нам кучу проблем. Потому давай уже, сжигай последние мосты, после чего я хотя бы посмеюсь.

Базука открыл глаза. Даже зрение будто стало четче, а силуэт Кирилла начал выглядеть обрисованным какой-то контрастной линией. Разомкнул губы, только теперь ощутив, как сильно сжимал челюсти:

– Обычно самые длинные предисловия бывают перед самыми короткими драками.

– Что? – тот перестал улыбаться и с легкой паникой округлил глаза.

Базука сказал, не оборачиваясь:

– Некрош, будь другом, открой окно.

Он выкинул руку, схватил Кирилла за горло, один раз врезал кулаком поддых, чтобы не мешал своими дерганьями и подтащил к подоконнику.

– Спроси, где они спрятали деньги! – обнадежился некромант.

Базука уже вытащил парня наполовину, свесил с восьмого этажа, но подумал, что деньги и ему не помешают:

– И где же?

Тот ответил – возможно, от накатившей истерики, но, скорее всего, подчинился способности:

– На вашем складе… там в стене… не успели забрать!

– Понятно, спасибо, – поблагодарил Захар и разжал пальцы.

Распихал друзей, ухватил за шкирку уже вряд ли живого огнестрела и, насвистывая, уволок туда же. Тот шевелился, но это мало о чем говорило – в присутствии некроманта любой бы шевелился.

Интересно, кто-нибудь заметит, из какого именно окна эти самоубийцы поспрыгивали? Хотя уже темно, а крыша для подобных дел очень удобная. Закрыл створку, аккуратно расправил штору, подошел к музыкальному центру и, наконец, его вырубил. Просто эта песня ему никогда не нравилась – они под нее на новогодней вечеринке с Верой танцевали.

В возникшей тишине все шумно дышали, окружая сидящего на полу Андрея. Вера взахлеб плакала, Женька ее обнимал, а Николай заглядывал покойнику в стеклянные глаза.

– Я помню, как умер, – вдруг монотонно произнес Андрей. – Как же глупо я умер.

Шахматисты начали его о чем-то еще расспрашивать, как будто не видели – это просто тело с памятью Андрея. Он уже им не друг. Он и говорит-то только потому, что некромант стоит рядом.

Вера вскинулась и заорала сквозь слезы, указывая на него:

– Это ты! Это ты их сюда навел! Захар, ты слышишь, это он виноват!

Базука равнодушно пожал плечами. Вообще-то, никаких доказательств нет, хотя и у него промелькнула мысль, что Некроша как будто не просто так здесь оказался – по крайней мере, свои плюшки он сегодня получил полным комплектом. А подозревать всегда удобнее того, у кого мотивов больше.

– А какая теперь разница, кто их навел? – ответил Захар. – Как пришли, так и ушли.

– Но Андрей…

– Жалко Андрея, – согласился Захар, хотя не особенно уже переживал. – Но пока он рядом с некромантом, может ходить и говорить. Я способен притвориться, что не раздражаюсь от его замедленной речи.

– Захар… – она растеряла весь пыл. – Что ты несешь?

Один некромант широко улыбался – он-то прекрасно понимал, что именно произошло и как Базука смог выкарабкаться из-под влияния. Еще он отмечал, что не ошибся в этом парне – такую силу воли, такой самоконтроль не у каждого встретишь. Легче десяток людей со способностями найти, чем одного такого.

– Захар! Захар… – причитала Вера, осторожно подходя к нему и заглядывая в глаза, словно искала там какие-то подтверждения. – Что с тобой? Я все это время защищала тебя, а надо было защищать Андрея. Мои сны всегда сбываются наперекосяк.

– Вот ты со мной и честна, – констатировал он. – Против такой способности уже не устоять, верно? Если захочешь видеть четкие и правдивые предсказания – ты знаешь, что нужно сделать. И тогда поговорим, будешь ли ты нам чем-то полезна.

Ее дернуло назад от такой холодности, но Вера не сдавалась и снова напирала, уже повышая голос:

– Вернись обратно, Захар, ты нужен нам и очень-очень нужен мне.

Базука поднял руку, взял ее за горло, подтянул к себе, наклонился и укусил за нижнюю губу до крови. Откинул, чтобы не слышать визга.

– Что, по сравнению с трупом и я стал ничего? Пошли вон отсюда, – он посмотрел поверх ее головы на обескураженных Николая и Женьку. – Мы с вами через многое прошли, и потому я вас не трогаю. Но условие действует до тех пор, пока вы не начнете путаться у меня под ногами. Надеюсь, я ясно выразился.

Сейчас взывать к нему не имело никакого смысла. Женька схватил Веру за локоть и потащил на выход, Ник угрюмо последовал за друзьями. Этого было слишком много для одного дня – даже для целого дня рождения. И Вера не могла остановить слезы:

– Мы должны сообщить семье Андрея… Да, у него с отцом были напряженные отношения, но о смерти сына тот должен знать!

– О чем ты сообщишь? – Николай никак не мог поднять голову и пьяно смотрел себе под ноги. – Что Андрей погиб, но продолжает ходить по городу в компании странного вонючего типа?

Женька вообще ничего не мог из себя выдавить. Они ведь на самом деле потеряли сегодня не одного друга. Хотя, возможно, Базуку еще получится вытянуть из его нового состояния? Но для того, чтобы об этом подумать, надо как-то переварить эти мысли, уложить их в голову, а голова пока разрывается на части.

* * *

– Тебя как звать-то? – Захар вдруг осознал, что так ни разу и не поинтересовался именем некроманта.

– Рудольф, – представился тот, очень довольный итогами дня. – Меня уже немного злило, что мы так и не познакомились.

– Рудольф, – повторил Базука с явным скепсисом. – Ладно, потом над этим проржусь. Оккупируй дальний угол, Рудольф, у нас с Андрюхой тут места уже заняты.

– Да ему уже все равно, где лежать, – отмахнулся некромант.

– Мне не все равно, – припечатал нового союзника Захар тоном. – Потому оккупируй угол. Тут тебе в любом случае жить будет лучше, чем в твоем гнилом подвале. А разлучаться, как понимаю, нам теперь нельзя, если мы хотим сохранить трио, – он покосился на Андрея. – Але, блондинчик, ты как там? Ничего не болит?

– Ничего не болит, – раздражающе медленно ответил тот.

– Вот и славно. Тогда вставай, мы едем на склад, найдем заначку твоих коллег по кончине. Как учил отец, капитал легче сколачивать, если капитал уже есть. Посмотрим, сколько нам для счастливой жизни не хватает и что мы можем предпринять в этом направлении.