Глава 3

Стихия сама выбирает себе любимчиков. Говорили, будто это чистая божественная воля; или стечение обстоятельств; или спонтанная мутация; или некие флюиды, которые вдыхает мать, и они меняют ребёнка в её утробе. В пользу последней теории были даже научные доводы: часто можно было отследить, что сразу у десятка мамочек какой-нибудь деревни Сосенки летом родились одни только стихийники, а вот осенью там уже рождались обычные дети.

Вопрос исследовали с большим интересом, и далеко не только из-за желания поднять долю одарённого населения.

Просто в любимчиках стихии ходили далеко не только люди.

Если воробушек вдруг обретёт власть над воздухом и сумеет научиться ей пользоваться, ничего особенного не произойдёт. Ну, может быть, он будет летать загадочными зигзагами или влепит сопернику за самочку воздушную оплеуху. Зайчик-огневик может обернуться лесным пожаром, если не встретится вовремя с какой-нибудь белкой-водницей. Мышка с талантом к земле создаст у себя в норке броневой бруствер по всем канонам постоянной фортификации и станет отстреливаться от лисы камешками. Словом, обычные развлечения в мире природы.

Совсем другое дело, если стихии приглянется хищник.

Потому что многие хищники охотятся на всё, что у них получается поймать. И неожиданная сила превращает вполне безобидную для человека шавку в чудовище.

Таких животных и называли тварями, и раньше с ними вполне успешно расправлялась специальная служба при полицейском управлении — ныне расформированная из-за недостатка финансирования и кадров на фоне войны. Поэтому теперь обычным людям не стоило выезжать в путь в одиночку, да и на стихийников иногда выбегало что-нибудь эдакое.

В изначальной задумке эти твари, кажется, были дикими свиньями: так решила Ольша, прищурившись и разглядев на тучном низеньком теле нечто вроде пятачка. Правда, только романтичная городская девица могла бы назвать «хрюшей» эту машину для убийств.

Кабаны неслись напролом, тесной группой, под их копытами дрожала земля, и их намерения даже отдалённо нельзя было назвать дружелюбными.

Что бы им не кушать какие-нибудь грибочки там, ягодки, лягушек…

— Твою налево, — буркнул Брент, — а я пожрать собирался…

Перепуганный ящер взвизгнул, сдал хвостом назад и забился под стенки повозки.

Ольша резко выдохнула силу кольцом, проверяя, не намечается ли у тварей подкрепления, а потом ударила чистым пламенем в того кабанчика, который бежал первым. Тот взревел, подскочил, заглотил огонь, как мячик, и выплюнул его в ответ с рыком.

— Этот твой!

Брент согласно шандарахнул по нему каменюкой. Свинку отбросило, перекувыркнуло в воздухе и впечатало в землю со смачным хрустом.

Оставшимся трём тварям это не понравилось. Здоровенные и мощные — каждая в холке достала бы Бренту до груди — они рассвирепели ещё больше и шли в лобовую атаку, чтобы, наткнувшись на отпор, пронестись мимо, развернуться и снова яростно рыть копытами землю. Ольша отстреливалась с двух рук и гасила плевки ещё одной огненной твари, Брент держал пытающуюся взбрыкнуть землю, окружал повозку каменной стенкой и периодически угощал гостей то камушком, то песочком. Бой длился от силы несколько минут, а огненная тварь была уже серьёзно ранена — Ольша всё-таки попала ей в бок, — и земляная быстро слабела. Не по клыкам добыча-то, зло усмехнулась Ольша — и вдруг поняла, что задыхается.

Последняя тварь, самая мелкая и тихая, была воздушной.

Она стояла в отдалении, едва заметная клякса в тени обгорелого дерева. Ольша ударила пламенем, и ещё раз, и ещё, выправляя траекторию: её сила едва-едва дотягивалась до цели, и огонь долетал до твари ослабленным и рассыпающимся.

— Мне далеко, — прихрипел Брент. — Не достаю…

Ольша собрала фугаску и швырнула, но она раскрылась слишком высоко, осыпав местность огненным дождём.

— Кидай сигналку, — крикнул Брент, хватая ртом ускользающий воздух. — Стена близко, увидят!

Ольша трижды выстрелила вверх огнём: жёлтый, красный, снова жёлтый. И едва успела отшвырнуть летящее прямо в лицо пламя: свинка спешила поджарить близкую добычу.

Воздух ускользал, возвращая Ольшу на пик Шимшиарве, где от высоты и холода бесконечно кружилась голова. В лёгких жгло, от топота твари всё тряслось. Брент упёрся ладонями в землю, собирая что-то своё, его лицо стремительно бледнело…

Ну уж нет!

И Ольша, зло вцепившись зубами в собственную щёку, нащупала силой депрентил.

❖❖❖

Прибывшая на помощь пара, усач постарше и совсем зелёный мальчишка, оба верхом на шитаки, застали только самую развязку: Брент добивал огненную тварь, а Ольшу выворачивало над обочиной.

— Ндааа, — протянул старший. — Ну вы тут конечно наломали…

Вдали, там, где пряталась воздушная тварь — это ж каким уровнем наделила её стихия! — дымилась чёрная обугленная воронка.

— Шашлычков не получится, — скорбно добавил мальчишка, за что немедленно получил затрещину.

Ольша согнулась в новом болезненном спазме. Блевать уже было нечем, но тело ещё этого не понимало и, кажется, стремилось извергнуть из себя весь желудок целиком. Провела под носом тыльной стороной ладони — так и есть, алая кровь бежала щедрой рекой.

Этому фокусу её научили в полку, уже и не вспомнить, кто именно. Если ты можешь контролировать две схемы одновременно — скажем, держать охранку и обогрев, — то ты можешь покорить и обе половины двухчастной конструкции. Собрать одну, поддерживать её краешком сознания, а потом рывком поднять вторую и сразу выпустить. Чрезмерное напряжение, даже такое короткое, может закончиться кровоизлиянием в мозг, и применять этот метод следовало только в случае крайней необходимости. Но Ольша делала так уже третий раз, и пока ей везло.

Ничего из её обычного арсенала не дотянулось бы до той твари. А так хорошо грохнуло, красиво…

Ольша глубоко вдохнула и снова скрючилась.

— Капитан Тин Дежий, — сказал тем временем усач. — Документики бы ваши глянуть…