Глава 4

Просьбу о документиках служивому пришлось повторить дважды: вместо того, чтобы трясти бумагами, Брент только махнул ему рукой и подошёл к Ольше.

— Сейчас пройдёт, — неразборчиво пробормотала она, утирая кровь под носом. — Перегруз…

Брент посмотрел с сомнением сперва на неё, потом на воронку, медленно кивнул. Принёс флягу и платок. От прохладной воды сразу полегчало. Ольша уселась прямо на землю, стараясь отдышаться.

— Ты в порядке?

— Угу.

Только тогда Брент всё-таки вернулся к повозке и достал папку с бумагами.

— Приберите пока за собой, — недовольно велел капитан Дежий, вынимая из нагрудного кармана очочник.

— Из моих рук, пожалуйста, — очень вежливо сказал Брент.

Усач буркнул что-то себе под нос и вперился взглядом в документы.

Ольша сидела, для верности опираясь на землю руками, и старалась дышать ровно. Её всё ещё мутило, но огненная волна внутри улеглась. Сила отзывалась с неохотой, медленно, но без выкрутасов. По всему выходит — обошлось; да и не такая тяжёлая была конструкция. Надо бы с Брентом что-нибудь отработать на такой случай, партнёры они или где…

Обычно в бою от стихийников требовалось не мешать друг другу, и с этим Брент и Ольша прекрасно справлялись, естественно разделив роли: он держал оборону, она била. Но можно заготовить и несколько двухчастных схем, что-нибудь дальнобойное и купол помощнее, тогда не пришлось бы сейчас удобрять луг содержимым своего желудка.

Но кто бы мог подумать! Ольша встречалась с воздушными тварями, но чтобы такого уровня!

Вокруг была разруха, как будто схлестнулась пара стихийных групп. Повозка встала набекрень, а дорога — на дыбы, завернувшись вокруг людей каменным кольцом по пояс высотой. Луга с обеих сторон в глубоких рытвинах, разломах и подпалинах. Вдали что-то горело, а над воронкой поднимался густой чёрный дым.

Мальчишка ласково гладил перепуганного шитаки, которому, кажется, больше не нравилось это путешествие.

— Что ж, — капитан ещё раз сверился с документами, — офицер Брент Лачкий, с вами мне всё понятно. А вы, девушка, кто будете такая?

— Я нанял её по контракту, здесь есть номер жетона, — Брент переложил одну из бумаг на верх папки.

Наверное, это и был контракт. Сама Ольша пока соображала плохо, и мысли у неё в голове ползали медленно-медленно.

— Контрактом можете подтереться, — грубо бросил капитан. — Мне нужны свидетельство и путевой.

— Она вписана в мой путевой лист, вот здесь.

— А её собственный где? Хотя бы приписной листок? Регистрация? Вы понимаете, какое сейчас время? На дорогах толпы отребья! Мне не нужны здесь мародёры, мы не можем допустить…

— «У вас здесь» было четыре откормленных твари, — перебил его Брент. — Может, вы лучше пойдёте поищете, кого именно они успели сожрать?

— Тварей пока вижу трёх, — набычился капитан, — ещё вижу разрушения и огневичку без документов. Предлагаю вам проехать со мной в комиссариат и дать объяснения.

Кажется, Брент что-то говорил, но у Ольши снова зашумело в голове, и слов она не слышала. Зато смотреть, как молоденький служащий чешет надбровья ящеру, было приятно. Мальчишке было на вид едва ли шестнадцать, и внешне он был типичнейшим тан-жаве, как на картинке: белобрысый, с грубоватым круглым лицом и насупленными бровями.

— …по меньшей мере должен быть приписной!

— У меня нет приписного, — каркнула Ольша, не вставая с земли, и вытянула из ворота рубашки жетон. — Ольша Скади, сто шестнадцатый пехотный полк, третья ударная армия, я была в плену на выработке при пике Шимшиарве. После освобождения нанялась по контракту, по закону я могу обратиться за регистрацией в месте назначения.

— На всех базах побывали королевские поверенные. Если вы пленная, и вас признали благонадёжной, у вас должны быть документы и путевой, а также…

— Я покинула базу раньше, чем приехал поверенный.

— Самовольное оставление места дислокации является тяжким военным преступлением.

Ольша моргнула. Открыла рот, потом закрыла. «Самовольное оставление места дислокации»?.. Преступление? Он чего, больной что ли, его в детстве из люльки роняли, и всякий раз головой вниз?..

— Вам это кажется смешным?

Ольша вздрогнула и заставила себя сделать серьёзное лицо.

— Пункты о дезертирстве, — Брент сдвинулся так, чтобы стоять между ней и капитаном, — могут быть применены только в случае, если база уже перешла под контроль Марели, и то сомнительно. Иначе это называется самостоятельным освобождением из вражеского плена, устав это поощряет.

— И как вы можете доказать…

Брент вздохнул.

— Тин, чего вам надо?

— Я служу закону и порядку!

— Давайте отойдём.

Брент увлёк его в сторону. О чём они говорили, Ольша не слышала.

Дезертирство! Военное преступление! Помилуй, стихия!

И Ольша хрипловато рассмеялась, зажав себе рот ладонью.

На вас бы посмотрела, капитан Тин Дежий!..

Видел ли капитан её смех, осталось неясным. Брент молча повёл руками, и покорная его воле дорога стала сама собой расправляться и выравниваться. Несколько схлопывающих движений пальцами, и рытвины в земле закрылись. Напоследок Брент, глубже зайдя на луг, жменью красиво собрал понемногу земли отовсюду, плюхнул её в воронку и разгладил.

— Ольша, милая, потуши вон то… что бы это ни было.

Ольша пожала плечами, прищурилась и погасила огонь.

— Это всё, капитан Дежий?

Тот придирчиво осмотрел выровненную дорогу и не счёл нужным ответить хоть что-нибудь.

— Вильчик! Ну-ка собери тварей!

Мальчишка оторвался от ящера, походя почесал своего верхового — безразличное ко всему животное жевало какую-то траву, — и отправился собирать раскуроченные останки. А Брент помог Ольше встать, усадил её в повозку, подкормил шитаки яблочком и направил его дальше по дороге.